Где моя башня, барон?! Том 2 (СИ) - Панарин Антон - Страница 38

Повесив пиджак на обломанный сук, я закатал рукава и ловко взобрался на ствол дерева. Одну туфлю снял, дотянувшись рукой, а вторая висела на тонкой ветке, пришлось пинком отправить её вниз. Спрыгнув, я подобрал упавший ботинок и вернулся к пострадавшему.

— Вот, держите, — протянул я обувь. — И лучше по ночам не ходите рядом с тёмными переулками.

— Молодой человек, я вам по гроб жизни обязан, — начал было мужик, но я его остановил.

— Бросьте. Это всего лишь вещи. Жизнь куда ценнее этих безделушек. Вам повезло, и вы отделались всего лишь сломанным носом. Вызывайте такси и поезжайте в больницу. Там вправят нос, и если повезёт, сможете им дышать, — дал я ещё рекомендации, а вместе с ними передал мужчине десять рублей.

Я собирался уходить, когда он меня окликнул.

— Возьмите хотя бы визитку. Если что-то потребуется, дайте знать, я постараюсь помочь, — мужчина протянул мне клочок бумаги, на котором было написано: «Цех фигурной ковки Волконского». — Меня Юрий Алексеевич зовут.

— Приятно познакомиться. Я Владимир, — пожал я протянутую руку, а затем вышел из подворотни и, насвистывая себе под нос, направился в сторону СОХ.

Хороший вечер. Проучил воров, вернул часть награбленного и сам себе выписал премию в две тысячи рублей за спасение аристократа. Эх. Нужно почаще выбираться в свет. Всего пятьсот таких выходов — и я смогу оплатить обучение в академии.

Благовещенск, бар «Вдрабадан!»

Константин Львович Авдеев собственноручно прикончил две бутылки плохенького виски и заказал третью. Бармен с радостью наливал гостю, поддакивая на любой бред, который бы тот не нёс. Самое главное, что у посетителя есть звонкая монета, а что он там говорит, совершенно не важно.

— А вот ты бывал в Париже? Хотя, конечно, ты там не бывал, — усмехнулся Константин Львович и, покачнувшись на стуле, выплеснул на свой рукав немного виски. — Твою же налево!

Он поднял руку, поднёс ко рту и втянул в себя алкоголь, который ещё не успел испариться из ткани.

— Ты знаешь, как там красиво? Женщины во-от с такими жопами! Я тебе отвечаю! — Константин Львович раскинул руки в сторону, демонстрируя филейную часть француженок. — Уверен, это из-за багетов. Проклятые лягушатники. Ик! Обожают жрать всякие булки. Вот поэтому у них такие огромные жо…

Рассказ Константина Львовича прервал работяга, заскочивший после смены выпить.

— Два нефильтрованных, — хмуро сказал трудяга, высыпав мелочь на барную стойку.

— Сейчас сделаю, — улыбнулся бармен, смахнув мелочь в ладонь.

Константин Львович был опечален тем, что его ни во что не ставит не только сын, но ещё и крестьянская морда, так грубо прервавшая его рассказ.

— Уважаемый. Я вообще-то рассказывал историю. Ик! — сделал он замечание.

— Рад за тебя, — работяга зыркнул на Константина Львовича словно на мелкую мошку, не заслуживающую внимания, и тут же отвёл взгляд.

— Не хочешь извиниться? — продолжил Константин Львович.

— Чего? — протянул здоровяк, нахмурив брови.

— Извиниться за то, что перебил. Ик! Или таких деревенщин, как ты, вообще манерам не обучают? — покачиваясь, бывший аристократ поднялся со стула и посмотрел здоровяку прямо в глаза.

— Папаша, сядь на место и не быкуй. Мне проблемы не нужны, — отмахнулся от него работяга.

— Пф-ф-ф. Трус. Похоже, тебе проблемы не нужны, как и мозги. Ты ведь всё равно не знаешь, как ими пользоваться, — искалеченная рука Константина Львовича толкнула работягу в грудь, измазав и без того грязную рубаху кровью. Но мужик даже не сдвинулся с места.

— Ты дурак? Я же тебя одним ударом на тот свет отправлю. Виктор, скажи этому полоумному чтобы угомонился, — работяга посмотрел на бармена, но тот лишь пожал плечами, давая понять, что его это не касается.

— Ха-ха. Ты ещё мамочку на помощь позови. Ик! — лицо бывшего главы рода искривилось в усмешке. — Кретин-переросток. Просто извинись, и проблема будет улажена. Ик!

Константин Львович так напился, что совершенно перестал чувствовать опасность, а вместе с этим икал не переставая. Но на это ему было плевать. Самое главное, нашёлся тот, на ком он может выместить всю злость, которая накопилась за последнее время.

— Не смей говорить про мою мать, — прорычал работяга.

— А чего такого? — изумился Константин Львович, вытянув физиономию. — Тебе стыдно за неё? Поди, сельской шлюхой подрабатывает. Отсасывает у всяких баранов, быков и козлов, ик. Вот в тебе и соединились худшие качества твоих многочисленных отцов.

Работяга всеми силами пытался сдержаться, но не смог. Схватив болтуна за волосы, он дважды приложил его мордой о край барной стойки. Зубы с хрустом обломились, порезав дёсны и губы аристократа. Но было совершенно не больно. Алкоголь забрал боль, оставив только безумную ярость.

— Держи свой рот на замке, — прорычал здоровяк, смотря на окровавленную морду Константина Львовича, — а не то я…

— Плохо, что твоя мамаша не держала рот на замке, — прохрипел Константин Львович. — В её глотку регулярно засовывали…

Кто и что засовывал в глотку мамаши, работяга не дослушал. Вместо этого он врезал огромным кулаком в брюхо Константина Львовича, согнув его в три погибели, а после за шиворот вышвырнул из кабака.

Бывший глава рода упал в грязь лицом, рубаха его окончательно порвалась. Минуту он лежал в грязи, а потом пытался подняться на ноги, но не получилось. Он перевернулся на спину и злобно захохотал, обращая на себя внимание нескольких горожан и семейную пару, которые шли мимо бара.

— Не проходите мимо, — заорал Константин Львович. — Лучше зайдите в кабак! Там обитает сын шлюхи!

Здоровяк вылетел на улицу с глазами, налитыми кровью. Но Константин Львович продолжал валяться в грязи и смотреть на небо. Давно он не видел таких холодных и одновременно прекрасных звёзд. Пожалуй, последний раз он смотрел на небо, когда жена была жива. Они так же лежали в обнимку и смотрели вверх, выискивая созвездия.

Вспомнив жену, он шмыгнул носом. Константин Львович и сейчас бы не стал смотреть на звёзды, предпочтя выпить ещё рюмаху. Вот только тело предательски отказывалось двигаться. А ещё это тепло, растекающееся в районе паха… Какое унижение. Хотелось поскорее всё это закончить.

— Чего стоишь, дебил? — спросил Константин Львович за секунду до того, как пятка работяги опустилась на его челюсть.

Здоровяк втаптывал аристократа в асфальт. Кровавые брызги летели во все стороны. Ломались лицевые кости, рёбра, хрустел позвоночник. А в один момент бывший барон начал захлёбываться кровью, наполняющей его лёгкие.

«Проклятая забегаловка. Проклятый Вовка. Уж следующую жизнь я точно проживу как надо. Любимая, я иду…»

Это было последнее, что успел подумать Константин Львович перед тем, как потерял сознание и умер.

На пути домой я встретил ларёк «Шкварки и картофан». Тут же вспомнил про Федьку, который однажды меня угощал в этой забегаловке. Надо бы его навестить. А без гостинцев навещать больного не годится. Купил два кулька жареной картохи со шкварками и побежал в СОХ, чтобы гостинец не успел остыть.

Попал я на территорию союза, как раз когда Дарья собиралась уходить со смены. Я влетел в лазарет, едва не припечатав её дверью.

— О, Даш, привет. Часы посещения ещё не закончились? — спросил я, хотя знал, что уже одиннадцать вечера и больные должны спать.

— Закончились. А ты куда летишь-то? — спросила рыженькая медсестра, приглаживая волосы.

— Гостинец Федьке принёс, боюсь, что остынет, — улыбнулся я и приоткрыл кулёк.

По лазарету мгновенно пополз аромат жареного сала, картошки и маринованных огурцов. Из соседней палаты послышался голос:

— Закусь принесли. Видать, доктора опять бухать будут. Хы-хы.

— Анатолий Вячеславович, с ранением печени вам только бухать. Лежите и даже не мечтайте! — прикрикнула Дарья на пациента и посмотрела на меня. — Вообще пациентам запрещена вредная пища. Но у Фёдора всего лишь перелом… точнее даже не перелом, а трещины. Да к тому же раны почти затянулись. Думаю, ничего плохого не случится.