Где моя башня, барон?! Том 2 (СИ) - Панарин Антон - Страница 12

Позади послышался шум приближающейся машины. Я резко повернулся в направлении звука и стал махать руками.

Водитель притормозил, заметив меня издалека. Но когда фары осветили моё лицо, перепачканное кровью, он резко увеличил скорость и скрылся из виду.

— Вот сволота. И чистоплюй… Салон я ему замараю, ну да, — я мрачно посмотрел вслед уезжающему автомобилю и услышал мерное постукивание копыт.

Цок-цок, цок-цок. Из темноты не спеша показалась телега, запряжённая старенькой кобылой. Поравнявшись со мной, извозчик притормозил.

— Стой, родимая! — прикрикнул он, натянув поводья. — А ты чёй-то тут один бродишь?

— В аварию попал, — коротко бросил я, осматривая телегу.

В кузове лежали мешки, прикрытые шкурами. Извозчик обернулся и, порывшись в телеге, достал фонарик, который тут же ударил по глазам ярким светом.

— Етить кровищи, — присвистнул собеседник. — Ты как на ногах-то стоишь?

— С трудом, — улыбнулся я. — Подвезёшь?

— А чё нет-то? Запрыгивай. До Облучья докину.

— Облучье это что такое? — спросил я, забираясь в телегу.

— Да городок небольшой. Тысяч десять человек. Торговлей промышляем. Там же ж станция железнодорожная. Вот купчины всякие и приезжают раз в неделю да скупают у нас всё по дешевке, — прищурился извозчик. — Токмо оно знаешь как? Для них это дёшево, а для нас — достойные деньги. Пошла, родимая! — он ударил кобылу поводьями и добавил: — Меня Фролом кличут.

— Очень приятно. А меня Владимиром, — представился я.

— Ишь ты. Приятно ему. Ты этикету, чо ль, обучен? — ухмыльнулся Фрол.

— Скажем так, я в процессе обучения, — туманно объяснил я ему. — Слушай, а ты не знаешь, где живёт граф Мышкин?

— А он тебе зачем нужен? Родственник какой или что? — вновь прищурившись, спросил Фрол.

— Я сам не местный. Проездом из Питера, — соврал я. — Слышал от местных, что граф тут живёт, а где живёт — никто не знает.

— Хе. Ты с дурачками какими-то общался, видимо. Граф-то в Благовещенске живёт. Тут это каждая собака знает. Пока эта падаль к нам не лезет с поборами, и мы живём. А как вспомнит про нас, так хоть на стену лезь. Скотина та ещё, — Фрол описал графа и вновь ударил поводьями кобылу.

— Согласен, тварь ещё та, — кивнул я, всматриваясь в сторону бескрайнего леса на горизонте и замечая несколько мерцающих точек. — А до Благовещенска далеко?

— Да тут сам решай, далеко или близко, — пожал плечами Фрол. — Три сотни вёрст. Далеко али как?

— Если на поезде, то недалеко, — хмыкнул я. — А если ногами топать, то, конечно, неблизко.

— Вот и я говорю, каждый сам решает, близко оно или нет, — ухмыльнулся Фрол. — Впереди огни видишь? То самое Облучье, — он ткнул пальцем в тускло поблёскивающие точки, — Кажется, что близко, а хрен там. Полчаса ещё ехать.

В течение этих тридцати минут я надеялся, что количество огней будет увеличиваться, но реальность оказалась жестокой. Когда Фрол говорил о маленьком городе, он не врал. Город был километр в ширину и километра четыре в длину. И судя по всему, электричество имелось лишь на железнодорожной станции.

Он докинул меня до деревянной халупы, на которой висела вывеска «Господинница». Я так и не понял, была это игра слов или безграмотность рисовавшего вывеску. Незаметно я закинул в карман Фрола две сотни рублей и слез с телеги. Он скорее всего начнёт отнекиваться и не возьмёт деньги, а сил спорить у меня не было. Проще нанести непоправимую пользу скрытно и расстаться чужими людьми.

Подойдя к дверям «Господинницы», я постучал. Потом снова и снова. Затем ударил ногой и услышал ласковое карканье:

— Хто там припёрси⁈ Йищо раз стукнешь, и я тебе кочергой голову поправлю. Торопыга чёртов!

Дверь распахнулась. На пороге показался сморщенный старик, который и правда в одной руке держал кочергу, а во второй — керосиновую лампу. Дед осмотрел меня с ног до головы.

— Чё? — уставился он на меня.

— И тебе не хворать, старый, — улыбнулся я в ответ. — Мне бы переночевать.

— Тебе бы в больницу для начала, — недовольно буркнул старик и почесал висок кочергой. — Выглядишь хреново.

— Не переживай, — успокоил я его. — Жить буду. Мне бы помыться, поесть да поспать.

— И бабу поласкать. Да? — язвительно спросил он, но заметил, что я не улыбаюсь, и добавил: — Чёрт с тобой, заходи. Десять рублёв за ночь.

— С кормёжкой? — уточнил я.

— Ну ты ж сказал, что жрать хочешь, — пожал плечами старик. — Я тебе со жратвой и считаю. Чё глупишь-то?

— Не бухти, — усмехнулся я.

— Ага. Не бухти. И так по три часа засыпаю, а тут ты припёрси, разбудил. Не бухти, едрёна мать… — проворчал старый, пропуская меня внутрь дома.

Затем он указал кочергой на стену, в которой были забиты гвозди, а на них висели ключи.

— Ключ возьмёшь от третьей комнаты, — проскрипел он. — Но сперва гони деньгу.

— Само собой, — я протянул ему пятьдесят рублей. Мельче купюр у меня не было.

— Слышь, кровавая морда? Я тебе чё, обменник, чо ль? — возмутился дед и посмотрел на меня с прищуром.

— Именно так. Только лицо твоё сморщенное увидел, сразу понял, что передо мной банкир, — улыбнулся я.

— Ха-ха! Ага, банкир и факир в одной, мать его, морде, — хохотнул дед и подобрел. — Ладно. Ты тряпки свои сыми и на улицу топай. Там бочка с водой. Искупаешьси — и бягом в третью комнату. Я тебе тряпья на первое время дам, а твою грязь застираю… Ток это. За стирку ещё пятак, ну и за аренду тряпок тоже пятак.

— Так и скажи, что сдачи нет, — хохотнул я.

— Так я тебе и говорю, у меня тут не обменник, — скривился старик, махнув рукой. — Всё, топай. Пока искупаешься, я пожрать разогрею.

Я прошел по тускло освещённому коридору, вышел во двор. Дубовая бочка стояла в пяти метрах от дома. Сняв одежду, я закинул её в помещение, а сам побежал к своей купели, забрался по лестнице и запрыгнул в… ледяную воду. Проклятье! Даже в горных реках вода теплее!

Дыхание перехватило, тело покрылось мурашками, а пульс мгновенно участился. На запредельной скорости я стирал с себя налипшую кровь и грязь, а после нырнул с головой. В голове мгновенно прояснилось, по телу прокатилась волна бодрости. Но с меня хватит! Если не вылезу, точно начнутся судороги.

Выскочив из бочки, я пулей рванул в дом. Грязная одежда пропала, и на её месте лежала аккуратно сложенная новая. Рубаха и штаны из грубой серой ткани. Я решил поднять новый наряд, а потом почувствовал прохладную ладонь, которая погладила меня по спине.

— М-м-м. Какой красавчик, — промурлыкала молоденькая девушка и, захихикав, закрыла за собой дверь.

Мягко говоря, я был удивлён. Как она смогла подкрасться ко мне? Я проводил девицу взглядом. Стройные ножки выглядывали из-под банного полотенца. Мокрые волосы заплетены в косичку. Озорной взгляд. Улыбается, прикусив губу. На вид лет двадцать. Она подмигнула мне и скрылась в другой комнате.

— Симпатичная, — констатировал я и стал натягивать на себя великоватые вещи.

Босые ноги оставляли на скрипучих досках мокрые пятна. Я свернул налево и снял со стены ключ от третьей комнаты.

— Ну чё? С лёгким паром тебя, — усмехнулся старик.

— Ага, спасибо, — хмыкнул я. С паром? Да там была такая холодина, что я едва не околел.

— Моя еда? — спросил я, указав на поднос, на котором стояли три накрытые тарелки.

— Нет, псам приготовил. Жду, пока изволят отобедать, — скрестив руки на груди, возмутился старик. — Твоя, конечно. И это, смотри, к Катюхе моей не подкатывай. Живо яйчишки подрежу. Смекаешь?

Услышав это, я едва не расхохотался. Да он при всём желании ничего не сможет мне сделать. К тому же своим предупреждением ещё сильнее распалил во мне желание познакомиться с той девчонкой поближе.

— Понятия не имею, о ком ты говоришь, — я лишь улыбнулся в ответ.

— Понятия он не имеет, — передразнил меня старикашка, делая ситуацию ещё комичнее, и погрозил пальцем. — Смотри мне!

— Я лучше поднос заберу и посмотрю на него в своей комнате, — решил я охладить старческий пыл.