Человек с одним из многих лиц - Макдоннелл Куив - Страница 23

Пол попытался изобразить сочувствие, высунув голову из горловины свитера.

— Отстранение — это еще не увольнение. Уверен, все образуется.

Бриджит издала гортанный, гудящий, признанный на международном уровне звук, означавший «очень в этом сомневаюсь».

— Как я выгляжу?

— Как идиот, которому не грозит умереть от переохлаждения.

Пол демонстративно поднял большой палец вверх.

— То, что надо!

Некоторое время они сидели молча, оглядывая парк. Наконец Бриджит указала на старуху:

— Это та знаменитая «танцующая леди»?

— Нет. Та старушенция обычно торчала на О’Коннелл-стрит[45]. Кроме того, я почти уверен, что она умерла несколько лет назад. Кажется, ее звали Мэри Данн.

Мэри стала дублинской легендой. Обыкновенная на вид старушка год за годом танцевала на дорожном островке безопасности, размахивая крестом и выкрикивая имя Иисуса с частотой рэпера на церемонии награждения. Если что-то делать достаточно долго, то вы автоматически превращаетесь в легенду. Однажды Пол прошел мимо нее, когда она спокойно ждала на остановке автобус. Это было странно — как встретить учительницу вне стен школы.

— А это кто такая?

— Понятия не имею. Какая-то странная подражательница.

— Хм-м-м, — протянула Бриджит, — а вдруг это реинкарнация?

— Лучше не говори такое католикам.

— Кстати, о людях, воскресших из мертвых: оказывается, нашего мистера Брауна на самом деле звали Джеки «Ящер» Макнейр.

— Ты уже говорила. И кто это?

— Ты когда-нибудь слышал о деле «Рапунцель» восьмидесятых годов?

— Это когда заложница сбежала с похитителем? — спросил Пол. — Стокгольмский синдром и все такое?

— Ну, ты выкинул всю романтику, но да — примерно так и было. В общем, молодая наивная девушка, отданная в жены богатому чуваку в качестве символа статуса, была похищена и влюбилась в похитителя. Оба бросили все, чтобы убежать и жить вместе.

— Погоди… этот Браун, Макнейр или как его там… он и был Ромео из той чудной сказки?

— Господи, нет!

— Отлично. А то он не произвел на меня впечатления романтического героя.

— Он был его лучшим другом и сообщником.

— Значит, ты хочешь сказать, что кто-то пытается убить меня из-за того, что случилось еще до моего рождения?

— Возможно, — ответила Бриджит, после чего вновь нырнула в свои пакеты. — У меня есть для тебя подарок.

— Ой, нет, не надо. Свитера более чем достаточно. Мне уже неловко, я ничего для тебя не приготовил.

— Не переживай, до Рождества еще много дней, — ответила Бриджит, нащупав наконец в пакете и протянув ему книгу в мягкой обложке.

— «Заложница любви», — прочитал Пол. — Обжигающе правдивая история, стоящая за делом «Рапунцель». Ну ничего себе! Какое кошмарное название.

— Название ужасное, но оно не помешало книге стать бестселлером. Из нее даже собирались делать фильм. По слухам, играть должен был сам Колин Фаррелл.

— Етить-колотить!

Пол полистал фотографии в середине книги. Первая представляла собой консервативный семейный портрет, на котором молодая женщина лет двадцати сидела в окружении довольно строгих родителей.

— Это семья Крэнстонов. Настоящие благородные англичане.

— Похоже на то, — кивнул Пол. — Все трое выглядят так, будто им в задницы воткнули палки.

Пол указал на хорошенькую девушку.

— Полагаю, это наша Джульетта?

— Ага. Она была сногсшибательна, — ответила Бриджит.

— Не сомневаюсь — если китайские куклы диснеевских принцесс в твоем вкусе. Готов поспорить, что чертей в ней водилось немало. Говорят, тихони — самые опасные, могут отчебучить что угодно.

— Уверена, что так и получилось. Судя по всему, жить с папочкой Крэнстоном было не очень весело. По слухам, даже прозвище «Рапунцель» возникло от того, что ее так называли между собой слуги Крэнстонов. В подростковом возрасте ее держали почти взаперти. До тех пор, пока она не вышла замуж…

Бриджит перевернула страницу, открыв фотографию Дэниела Крюгера.

— Господи! — воскликнул Пол. — Он как этот… из «Бэтмена», который «Двуликий».

У Крюгера действительно была полностью обезображена левая сторона лица. На снимке, сделанном на улице, Крюгер мрачно смотрел в камеру.

— Не будь таким злым, — сказала Брижит. — Его лицо обгорело в результате несчастного случая в детстве, если я правильно помню.

— Извини, но оно немного… шокирует. Так, погоди. Значит, это он женился на как-ее-там Крэнстон?

— Именно. Заметь, он успел прожить с ней немногим больше года. Что прямиком подводит нас к этим… трем лихим амигос, — Бриджит указала на фотографию, расположенную ближе к концу книги.

На ней были трое молодых людей в сапогах и костюмах, будто на свадьбе. И, судя по остекленевшим пьяным ухмылкам, довольно веселой. Пол прочитал подпись под фотографией. Слева стоял самый старший из трех мужчин, и он же — самый высокий. Это был Герри Фэллон, человек крепкого сложения и с боксерским носом. Даже улыбка его, казалось, источала угрозу. У него был классический вид альфа-самца. Все в нем говорило: «Я могу за себя постоять, и даже не пытайтесь выяснить, насколько успешно». Он обладал карими глазами и дерзкой насмешливой улыбкой. Можно было легко заметить семейное сходство между ним и человеком, которого он держал в шутливом захвате, но, по сравнению с Фиахрой Фэллоном, его старший брат смотрелся как очень грубый набросок того, что должно было получиться в итоге. Пол мало что смыслил в мужской красоте, но даже абсолютно гетеросексуальный человек обратил бы внимание, что Фиахра был сердцеедом. У него была улыбка голливудской звезды и тот восхитительный взгляд «потерянного мальчика», который мог заставить любую женщину захотеть стать его матерью, и не только. Последним участником трио оказался сам Макнейр. Главное, что поразило Пола, — его абсолютно обычный вид. Даже странно было думать, что этот молодой человек превратился в полутруп, который набросился вчера на Пола. Между ними не замечалось никакого сходства. Вероятно, к тому времени, как Пол перешел ему дорогу, рак выел из Макнейра все, что делало его самим собой.

Пол снова посмотрел на Фиахру Фэллона.

— Значит, это и есть Ромео?

— Ага, — ответила Бриджит.

— Блин, даже я бы с ним сбежал, — сказал Пол.

Бриджит указала на Герри.

— А это Герри Фэллон. Он прикрыл побег юных влюбленных, как полагается старшему брату.

Пол пожал плечами. Брата у него не водилось, так что придется поверить на слово.

Он захлопнул книгу.

— Но дело вот в чем, — сказала Бриджит, указав на книгу. — Согласно написанному здесь, Ящер Макнейр погиб тридцать лет назад.

— Мое продырявленное плечо не может с этим согласиться.

— Вот именно. Предполагалось, что он повздорил с Фиахрой-Фареллом на рыбацкой лодке, которая увозила их вместе с похищенной девушкой из страны. Макнейр, как гласит история, не хотел оказаться на расстоянии одной любовной размолвки от тюрьмы, и перспектива потерять все деньги его отнюдь не радовала.

— О! Кажется, он не отличался романтичностью.

— Видимо, нет. И вот, после эпичного боя на кулаках Ящер Макнейр упал в Северную Атлантику.

— Все просрал, значит. Люблю хорошие концовки.

— Он утонул, и молодые отправились в закат, чтобы начать новую совместную жизнь в Америке, Канаде, Австралии или Карлоу. И никто не видел их уже много лет.

— И не было у них проблем с деньгами, потому что…

— Они заботились друг о друге.

Пол изобразил рвоту. Бриджит сделала вид, что не заметила.

— Значит, человек, которого считали мертвым, был жив… а теперь он снова мертв. Но зачем из-за этого убивать меня?

Бриджит не хотела касаться этой темы. Вначале требовалось точно выяснить, насколько иррациональна паранойя Пола.

— Как думаешь, кто пытается тебя убить?

— Понятия не имею, кто и почему. Просто мне позвонили и посоветовали бежать.

— Очень благородно с их стороны.