Человек с одним из многих лиц - Макдоннелл Куив - Страница 12

Уилсон скривился.

— Логично, — сказала Бриджит. — Просто я… ну… ожидала нечто большее, чем простые расспросы. Игру в хорошего и плохого копов или что-то в этом роде…

— Это чрезвычайно устаревший метод, — ответил знаток криминологии.

— Так точно, — кивнул Стюарт. — Хороший и плохой копы сегодня в отгуле, так что работать приходится мне.

Глаза Бриджит загорелись.

— Вы сейчас…

— Что?

— Вы только что процитировали Вика Мэки?

Стюарт подавил усмешку.

— Не исключено.

— Кого? — не понял Уилсон.

— Главного героя сериала «Щит»[17], — пояснила Бриджит.

— Не смотрел такого, — ответил Уилсон.

— Он у нас большой поклонник скандинавских криминальных драм, — пояснил Стюарт.

— Они великолепны, — добавил Уилсон.

— Ага, — сказала Бриджит. — Если вас не парит смотреть, как люди целый час с тоской таращатся на фьорды вместо того, чтобы расследовать преступления.

Стюарт усмехнулся. Несмотря ни на что, Бриджит начинала ему нравиться.

Раздался резкий стук, затем дверь приоткрылась, и дежурный сержант Мойра Кларк просунула в щель голову.

— Можно вас на пару слов, детектив-инспектор Стюарт?

Стюарт встал и направился к двери.

— Сейчас вернусь, — сказал он сестре Конрой, затем кивнул в сторону Уилсона. — Если он попробует выкинуть что-нибудь в «сексуальном контексте», кричите.

— А если попробую я? — спросила Бриджит.

— О, — улыбнулся Стюарт. — Хотите, чтобы вас как можно раньше признали невменяемой? Умно.

Уилсон покраснел, а Бриджит попыталась скрыть улыбку за нервным кашлем.

Стюарт вышел к Кларк в коридор и закрыл за собой дверь комнаты для допросов.

— Ты не поверишь, что Уилсон только что…

Слова застыли у него в горле, как только он увидел выражение лица Мойры.

— Насчет вашего трупа…

Через несколько минут Стюарт вернулся в комнату для допросов номер два, сел на свое место, взял ручку и посмотрел на Бриджит.

— Мисс Конрой, вы когда-нибудь слышали о джентльмене по имени Джеки «Ящер» Макнейр?

Лицо Бриджит засияло, и сердце Стюарта упало окончательно.

— Тот парень из дела «Рапунцель»? Знаменитый подручный печально известных Фэллонов и…

Увидев выражение лица детектива-инспектора Стюарта, Бриджит умолкла.

Стюарт отложил ручку в сторону, закрыл глаза и потер переносицу большим и указательным пальцами левой руки.

Как все сложно.

Не поднимая глаз, он проговорил:

— Уилсон, сделай доброе дело — сходи за обогревателем.

Глава восьмая

Пол посмотрел на могилу. Она всегда была такой… неприятно ухоженной. Он гадал, не заплатила ли она кому-нибудь, чтобы за ней присматривали. Это предположение ему нравилось больше, чем мысль о том, что у старой склочницы с вечно недовольным лицом могли существовать друзья. У основания надгробия лежал венок из пурпурных цветов с немного подвядшими по краям бутонами. Может, где-то живет флорист, которому платят ежемесячную стипендию, как Полу? Он очень на это надеялся. Пол приветствовал бы все, что отняло бы деньги у этих ненавистных ослов.

Каким бы уставшим Пол ни чувствовал себя после больницы, лечь спать он не мог. Следовало придерживаться расписания. Сегодня пятница, и то, что его чуть не зарезал выживший из ума полутруп, ничего не меняет. Даже наоборот: соблюдение графика становится еще более важным делом.

Каждую пятницу он в обязательном порядке посещал адвокатскую контору «Гриви и Ко», где оставлял заполненные регистрационные листы, а по дороге заезжал на кладбище, хоть это и было не совсем по пути. Пол не обсуждал с адвокатом этот вопрос напрямую, но у него сложилось устойчивое впечатление, что мистеру Гриви достанется некоторая доля наследства Фиделмы после того, как его окончательно разделят. Игра Пола с системой выводила адвоката из себя. Гриви даже нанял частного детектива, чтобы убедиться в том, что Пол не нарушает условий завещания. Даррен преследовал Пола две недели, пока они не подружились. Пол принес детективу стакан чая, а Даррен, в свою очередь, подвез его до продуктового магазина. Жаль, что расследование быстро закончилось, — Пол скучал по хорошей компании.

За последние семь лет, четыре месяца и две недели отношение Гриви к Полу поменялось сначала от сочувственного к неприязненному, потом к открыто-враждебному, пока не достигло текущего состояния почти полнейшего бойкота.

— Эта стипендия, мистер Малкроун, предусматривалась как временная мера. Ваша двоюродная бабушка Фиделма не хотела бы, чтобы вы жили так постоянно.

Но ведь в этом и смысл! Как говорится, жизнь — это лучшая месть. Для Пола уж точно. При этом он понимал, что затеял игру в гляделки, в которой ни за что не хотел моргнуть первым, с мертвой женщиной.

Пол огляделся. Единственными живыми существами, которых он увидел, оказались одинокий старик в дальнем конце кладбища и нелепый пудель, тявкавший у него за спиной. Даже издали было видно, что они не очень друг другу подходят. На мгновение Пол задумался, не была ли собака любимицей покойной жены? В любом случае пудель среди мертвых казался не очень уместным сгустком энергии. Возможно, его просто тревожит близость всех этих костей?

Пол вновь повернулся к надгробию.

— «Смиренный ангел»? — прочитал он. — Ты сама выбрала эту надпись, старая дура… От иронии ты была так же далека, как от сострадания.

Было время, когда Пол сам себе удивлялся — зачем он это делает? Зачем каждую неделю посещает могилу Фиделмы? Но сейчас он знает совершенно точно: чтобы наполнять себя гневом. Гнев поддерживал его, когда приходилось ходить по дому в трех свитерах, чтобы экономить на отоплении; или питаться просроченной едой почти каждый вечер; или шесть часов в неделю посещать полумертвых, чтобы доказать свою правоту одной давно скончавшейся ведьме. Джон Лайдон[18] был прав: гнев — это энергия. Пол не нуждался в одобрении и не нуждался в людях. Все, что ему было нужно, — это гнев.

Он стал читать свою еженедельную особую молитву:

— Ты могла помочь маме, но не помогла. Ты могла помочь мне, но не помогла. Ты решила, что будешь управлять моей жизнью из могилы? А вот хуй тебе!

Раньше он плевал на могилу после произнесения последних слов, но потом перестал. Ему показалось, что это действие только подтверждало то, что о нем думала сама Фиделма. «Выродок беспутной шалавы» — так она назвала его во время их второй и последней встречи. Он обсуждал этот случай с психиатром, к которому его направили. Психиатр, носивший ирокез, делавший его похожим на тощего белого Мистера Ти[19], объяснил Полу, что тот страдает острой боязнью одиночества. А потом Служба здравоохранения перевела мозгоправа в Лимерик. В отличие от своей двоюродной бабки, Пол не понаслышке знал, что такое ирония.

Пол развернулся на каблуках и пошел прочь — навстречу пронизывающему ноябрьскому ветру, но миновав два участка, остановился и вернулся назад.

— Ох, извини. Чуть не забыл, — сунув руку в карман, Пол вытащил два листка. — Глянь сюда, старая чокнутая сука: шесть часов и пять минут благотворительности — серьезное улучшение моих моральных устоев. Увидимся через неделю.

Он сунул листочки обратно в карман, потом нагнулся, взял венок и ушел.

Пол смотрел на пустое пространство под именем. Он экономил и копил в течение двух лет, чтобы приобрести для нее настоящий надгробный камень. Но когда дело дошло до установки, он не смог придумать надпись. Задача казалась слишком большой, слишком сложной, слишком непреодолимой. Как можно заключить целую жизнь в несколько слов?

Могилы на этом конце кладбища пребывали в заметно худшем состоянии. Но ухоженная могила матери выделялась на фоне остальных — в разной степени заросших сорняками. Прошлым летом он провел здесь целый день и прочистил весь ряд. Она бы точно это оценила. Надо бы повторить, когда заживет плечо.