Роза, что Изменила Графа: История Попаданки (СИ) - Павлова Виктория "Эмбертория" - Страница 16

Со всей возможной строгостью я посмотрела в его глаза, которые, как океан в хорошую погоду, выражали полное спокойствие. В этой бездонной глубине и синиве хотелось тонуть без остатка, но сейчас я просто не могла себе это позволить — слишком поздно!

— Отпусти меня, — тихо сказала я, не так уверенно, как в своей голове, но эффект это возымело: граф убрал руки, и тело застонало, словно наказывая меня за мое решение. А Каспиан продолжал молча стоять, не отходя от меня.

— Когда прибудет экипаж? — все так же тихо спросила я.

— Как раз об этом, словно опомнившись, Каспиан отошел к окну. — Его не будет, все они направлены за важными гостями, так что поедешь после бала, как они вернутся, когда всех развезут обратно.

Меня словно окатили холодной водой. Это то, о чем вещал тот безумец. Он правда нашел повод, чтобы я не уезжала сейчас? Но есть только один шанс это проверить, и, возможно, я пожалею об этом.

— Тогда мне нужен зачарованный конверт. Я отправлю сообщение в свой дом, и за мной кого-нибудь пришлют уже завтра утром.

Каспиан, казалось, задумался, его взгляд стал более серьезным.

— Ты уверена, что это то, что тебе нужно? — спросил он, и в его голосе прозвучала нотка беспокойства.

-А почему нет? Что по твоему меня здесь должно заставлять остаться? !-сейчас голос наконец-то наконец вернули прежнюю силу. Но Каспиан молчал отвернувшись к окну. И я не знала ,что сейчас вообще мне стоит делать он что теперь решил меня игнорировать?

-Морена уедет после бала-тихий голос теперь казался чем то новым после того громового раската в столовой.

-И что ? Мне теперь нужно радоваться!- да он вообще не соображает, что говорит его чокнутая подружка меня чуть не прикончила! -Ну раз Морена уедет то конечно...это же все меняет ! сарказм как яд сочился из каждого слова

— Игры, Алисия? Это говоришь мне ты?! — граф схватил меня за предплечье, и паника начала закрадываться, сердце застучало быстрее, словно предчувствуя бурю. Его глаза, полные гнева и боли, искрились, как штормовое море, готовое разразиться. — Не ты ли играешь со мной с первого дня? Ты должна была уйти сразу же после нашего с братом приема, но вместо этого словно пропускала все наши низкие колкости мимо ушей, играя в свое благородство.

Он сделал шаг ближе, и я почувствовала, как его дыхание стало тяжелым, а голос — полным отчаяния. В его словах звучала не только злость, но и глубокая обида, словно он был не просто разочарован, а искренне ранен.

— Пришла в сад моей матери, начала наводить порядки, как у себя дома, — продолжал он, и в его голосе послышалась нотка тоски. Потом предложила мне какой-то дурацкий договор, когда я, заметь, предложил все провести по-тихому и без каких-либо последствий!

Он замолчал на мгновение, словно пытаясь собраться с мыслями, и я заметила, как его плечи слегка дрогнули. В этот момент я поняла, что за его высокомерной маской скрывается человек, который действительно страдает.

— Ходила была из себя вся такая идеальная, ждала меня на ужин час, а на другой день не приходила! — его голос стал громче, и в нем звучала настоящая боль. — Говорила, что я тебе противен, но сама тянулась меня поцеловать, вела себя, игнорируя и избегая меня, словно тебе плевать на меня, а потом ревновала к этой Морене!

Я почувствовала, как его слова проникают в меня, как острые стрелы, и в этот момент мне стало ясно, что он не просто злится. Я увидела, как его губы сжались в тонкую линию, а в глазах мелькнула тень уязвимости, которую он пытался скрыть.

— Я не хотел, чтобы это стало игрой. Не хотел, чтобы ты здесь оставалась, но теперь ты решила уйти, и я... — Каспиан замолчал, вглядываясь в мои глаза, которые снова начинало колоть от слез. В его взгляде читалась не только злость, но и глубокая уязвимость, словно он открывал мне свою душу, полную страха .

— Теперь я прошу тебя, Алисия, останься. Мы можем заключить новый договор, только...

В этот момент моя рука сама потянулась к нему, жадно стремясь коснуться его лица. Что-то глубоко в душе заныло от недостатка физического контакта, от той близости, которую я так долго избегала. Ладонь коснулась холодной кожи графа, и его глаза стали темнее, как и сама комната, погружаясь в полумрак. Но сейчас это не имело значения, ведь губы, так давно желаемые, наконец коснулись моих.

Крепкие руки прижимали меня за талию, заставляя все тело гореть от страсти. Я словно с первой встречи с ним горела на собственном костре, но сейчас именно он подкинул в него дров, и я была готова сгореть в нем до тла, оставаясь пеплом на этих жизненно необходимых губах.

В этот момент все сомнения и страхи растворились, оставив только чистое желание и стремление быть рядом. Я чувствовала, как его тепло проникает в меня, заполняя каждую клеточку, и понимала, что это не просто игра. Это было нечто большее — связь, которую мы оба пытались игнорировать, но которая теперь вырывалась наружу с неимоверной силой.

Я прижалась к нему еще ближе, ощущая, как его сердце стучит в унисон с моим, и в этот миг все вокруг исчезло. Остался только он, только я и это мгновение, которое казалось вечным.

Глава 7.Тени надежд.

Я стояла на балу, окруженная мерцающими огнями и шепотом вечерних платьев, словно в сказке, где каждый шаг был наполнен волшебством. Мой взгляд скользил по залу, где пары кружились в танце, а музыка, словно нежный ветер, окутывала нас. Я чувствовала, как сердце бьется в такт с ритмом, и волнение переполняло меня.

В этот вечер я была одета в платье цвета ночного неба, его мне молчаливо оставили в комнате с указаниями надеть, легкие ткани струились вокруг меня, когда я двигалась. Я старалась не думать о том, как сильно нервничаю, ведь это был мой первый бал. Вокруг меня смеялись и разговаривали, но я чувствовала себя немного потерянной.

Заметив его — графа с проницательным взглядом и уверенной осанкой, я почувствовала, как сердце забилось быстрее. Он танцевал с другой, но его глаза время от времени искали меня в толпе, и в этот момент мне казалось, что между нами существует невидимая нить. С Каспианом так и не удалось пообщаться с того самого момента в комнате, как и с Теодором — казалось, что они даже меня избегают.

Пары кружили и танцевали, погруженные в атмосферу праздника, но Каспиан, представив меня свету как свою невесту и выйдя со мной в начале бала, больше не подошел. Его поведение пугало меня, словно я выдумала тот поцелуй, после которого он почти убежал, как испуганное дитя, боящееся быть пойманным. Я не могла понять, что произошло. Может, это была всего лишь игра воображения, или же он действительно испугался того, что между нами могло возникнуть нечто большее.

Я пыталась отвлечься, но мысли о нем не покидали меня. Каждый раз, когда музыка затихала, а пары расходились, я искала его взгляд, надеясь, что он подойдет. Но вместо этого я оставалась одна, окруженная смехом и радостью, в то время как внутри меня бушевали сомнения и страхи. Этот бал, который должен был стать волшебным, превращался в испытание, и я не знала, как его преодолеть.

— Скучаешь? — мягкий голос с легкой ехидностью прозвучал за моим ухом. Я не испугалась — с этими братьями я всегда была на чеку.

— Если дама стоит одна, она обязательно должна скучать, Теодор? — ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Ну, не обязательно, но судя по твоему виду... — он прищурился, словно пытаясь разгадать мою тайну.

— Но ты точно не успеваешь скучать, — произнесла я более язвительно, чем требовалось, поворачивая голову в угол зала, где около десяти девиц шептались и чуть ли не запищали, когда Теодор обратил свое внимание в их сторону.

— Ревнуешь? — этот вопрос заставил меня чуть ли не подпрыгнуть. Он совсем с ума сошел!

— Не неси чушь. Просто из-за тебя ко мне притягивается лишнее внимание, — произнесла я, и это было совершенно правдой. Но еще я не хотела, чтобы он заметил, как я ожидала, боясь, что он спросит о нашем последнем разговоре с его братом.