Первый Артефактор семьи Шторм 2 (СИ) - Окунев Юрий - Страница 47

Подорожникова я решил оставить дома. Сказал оценить расходы на оставшийся ремонт и набираться сил. А потом передумал и сказал собираться на небольшую прогулку.

Не задавая вопросы, Макс быстро привёл себя в порядок, и мы сели в машину. По дороге мы заехали на заправку и, глядя на цены на бензин, я почувствовал, как волосы на затылке зашевелились. Хорошо, что пока за эти расходы плачу не я. Но этот вопрос точно пора решить окончательно.

Куда мы помчались? В ещё одно место, где лис мог подпитаться свежей энергией, но куда войти могут только сразу двое — склад, принадлежащий Подорожниковым. А точнее подвал, в котором скрывается новый алтарь.

Использовав Дар на маскировочной стене, мы зашли внутрь, прошли по короткому коридору и вошли в круглую комнату. Стены, как и в прошлый раз, были покрыты вулканическим стеклом, которое экранировало энергию такого же стеклянного алтаря.

В этот раз я уделил чуть больше внимания алтарю, пытаясь понять его назначение и возможности. Внутри вода, вокруг стекло, напитанное энергией земли, огня и воздуха. От чего над поверхностью воды иногда поднимаются небольшие тёплые смерчи.

— Кажется, это алтарь-джакузи, — покачав головой сказал я. — В нём будет приятно лежать, да и размер позволяет. Но думаю, что его просто не успели закончить.

Повернувшись к Максиму, я попросил его:

— Попробуй, опусти в него руку.

— А это не опасно? — сказал он, чуть вжав голову в плечи.

— То есть трогать проклятые артефакты — это нормально, а алтарь, созданный собственный отцом — страшно? — удивился я.

— Я учусь на своих ошибках, — пробормотал лекарь, но всё же закатал рукав и засунул руку в воду алтаря.

Волны и смерчи внутри чаши усилились, раздался лёгкий вой, а затем всё стихло.

— Как ощущения?

— Мокро. — Максим вытащил руку из чаши.

— Значит явно не закончили.

Ещё, конечно, оставался способ активации кровью, но что-то мне подсказывало, что это тоже не сработает, даже если мы вдвоём плеснём туда кровушки. Алтарь действительно не был доведён до конца.

С другой стороны…

— Я созвонюсь со своим адвокатом и попрошу заняться твоим наследством. Чтобы это место не попало в чужие руки. Хорошо?

— Да, это было бы неплохо, — криво улыбнулся Подорожников. Ему явно было непривычно с того, что он станет наследником такого имущества. — А проблем с тем, что мне нет восемнадцати не будет?

— Я уточню, но, если что могу стать твоим опекуном, пока не подрастёшь, — усмехнувшись ответил я. — Всё-таки ты работал с Петром, да и твои родители тоже. Кстати, другие родственники есть?

Он замотал головой.

— Остальные ушли, когда я был совсем мелким. Остались только родители. И тех…

— Кстати, что с ними произошло? — заинтересовался я.

— Мама заболела. Какой-то странной болезнью. Весь папин Дар не помогал, как и более опытных врачей. Пётр Иванович помогал с ними. — Его глаза подёрнулись пеленой воспоминаний, пока он рассматривал свои руки. — Сейчас я понимаю, что оно походило на проклятье, которое я получил. Чёрные вены, боль, потеря концентрации и сознания. Только вот разливалось по телу оно сильно медленнее.

— А чем она занималась?

— Она была домохозяйкой. Без Дара, просто помогала отцу. По образованию она бухгалтер, так что помогала с документами, когда отец старался построить свою практику, да и с делами Петра могла подсобить.

— А отец, чем в основном занимался? Лечил?

— Да, лечил. Получил классические медицинское образование, курсы повышения мастерства для лекарей. Влез из-за этого в долги, поскольку хорошее образование стоит денег. Потом случайно встретился с твоим братом. Пётр Иванович сильно помог нам.

Он покачал головой, слегка улыбнулся.

— Он стал старшим братом и мне. Помогал учиться, отчитывал, когда… в общем, когда начал общаться не с теми людьми. А когда мама ушла, отец погрузился с головой в работу, на меня вообще не осталось времени, — в голосе прозвучала обида и тоска. — Зато Пётр был рядом, подсказывал, помогал. Но я его всё равно не слушал. А затем…

Он резко выдохнул и отвернулся к стене. Смерчи в алтаре стали выше.

— А потом обычное нападение, пытались отобрать кошелёк, он сопротивлялся и его убили. Так бывает.

— Но? — услышал я недосказанность.

Максим усмехнулся.

— Но такого не было. Никто на улице не знал, что случилось. Так не бывает. Кто-то хоть что-то да знает. Кто нанял, кому выгодно, куда заплатили за крышу. А здесь призрак появился, нанёс удар, забрал кошелёк, после чего растворился в темноте.

По телу прошли мурашки. Атака на семью Шторм началась сильно раньше? А Воронова в курсе, что произошло?

— Пойдём, нужно ехать дальше. Тебе нужно отдыхать.

— А зачем мы сюда приехали вообще? Что ищем?

Я пожал плечами и не стал отвечать. Пока мы отвозили домой Подорожникова с Суховым, позвонил бабушке, спросил про отца Максима. Она задумалась и потом кратко обрисовала ситуацию:

— Действительно, никто не был в курсе, что случилось. Да, единственный удар ножом, но патологоанатомы сказали, что применили и Дар, причём тёмный. Но вот была это именно тьма или смерть ответить не смогли. Полиция тогда перерыла город, но ничего не нашла. Ко мне твои родители не обращались, поэтому я узнала о деле спустя лишь пару месяцев.

Значит уже тогда не доверяли? Или знали что-то, что лучше никому не говорить?

— Куда теперь? — спросил Черкасов, когда остальные покинули машину.

Пока идей не было. Можно сгонять в Гильдию, сдать на ранг, но уже поздно, вряд ли они там активно работают. Так что я сказал о месте, которое в прошлый раз проверить не успел:

— Поехали в Храм.

Антон странно на меня посмотрел, но спорить не стал.

Чем ближе мы подъезжали, тем больше гора, на которой стоял Храм, заслоняла собой небо. Подъехав, мы остановились на безразмерной парковке. Машин было мало, и парковка казалось пустой. В стороне сидела группа молодых людей, слушала высокого парня с гитарой, передавала по кругу бутылку. Привычная картина.

Черкасов провёл меня к лестницам. Подниматься десять километров вверх — это то ещё испытание. Как я понял, когда боги были живы, встретиться с ними было возможно, да только далеко не все могли преодолеть ступени. Учитывая, что на высоте падало давление и температура, это был настоящий барьер для непосвящённых.

Однако сейчас можно было выбрать: идти ножками, ехать на эскалаторах, подняться на лифте или по специальному маршруту «взлететь» с помощью Дара.

Мы выбрали один из десятка грузовых лифтов. Большинство из них сейчас были отключены и стояли тёмными кубами на земле, но два продолжали работать, привлекая ярким светом людей и ночных мотыльков.

Однако на входе в лифт нас ждала засада: двери не открывались. Свет горел, зелёная лампочка сообщала, что он свободен, но дверь упорно нас игнорировала. Второй лифт, как назло, тоже не стал перед нами открываться.

— Да чтоб тебя! — ругался Антон, стуча кулаком по трещащему стеклу. — Я впервые за пять лет приехал, а меня не пускают?

— Просто вы не достойны.

Двери нас игнорировали, зато не проигнорировали люди. За нашими спинами появилась группка подростков. Гитара больше не звучала. А бутылку один из них держал как дубинку.

— Так, детки, не лезьте, пожалуйста, — недовольно попросил Черкасов через плечо. — А если это вы сломали лифт, то у вас будут проблемы.

Он специально осмотрел двери, будто искал места взлома или перерезанные провода.

— А ты смешной, дядя, — сказал высокий нескладный парень с чёрными волосами, видимо главарь. — Тебе же сказали: ты недостоин подняться к богам.

— Отвали, пока голову не открутил, — не оборачиваясь сказал Черкасов, и я почувствовал, как его Дар начинает просыпаться. Песочная буря завыла где-то вдали, обещая расправу любому путнику, который окажется на её пути.

Главарь же, взявшись за свою кожаную куртку, заржал. Гитара в правой рукой слезка забренчала в такт. Что-то безумное было в его смехе, но при этом вся остальная компания из шести человек стояла молча, сурово глядя на нас с Антоном.