Чужак. Черный титул (СИ) - Нормаер Константин - Страница 12

Липо обернулся. До этой поры он пытался избегать приближения демона и отталкивал его, если тот играл роль его жены. Но теперь он лишь устало кивнул и улыбнулся в ответ. Сейчас ему, как никогда, нужна была поддержка, и он, забывшись, дал волю чувствам. Илария улыбнулась в ответ и тихо прошептала:

— У нас все получится! Обязательно получится! И ты вернешь меня в этот мир, любимый!

Долгие скитания по улицам Вольтерры привели их к соборной площади Сан-Джованни. Церковь была невзрачной, с невысокой колокольней. Разве что белые порталы в дальней части привлекали внимание своим звездным орнаментом. Липо подошел к фонтану в центре площади, присел на бортик и с тоской взглянул на сухую облицовку. Воды внутри не было.

Уставшие путники понимали, что им специально позволили выбраться из лабиринта, но лишь для того, чтобы преподнести новое испытание.

В отличие от узких улочек, где было безветренно, здесь появился легкий ветерок. Именно он и принес к ногам Вико небольшой детский чепчик. Юноша присел и приподнял его, с интересом разглядывая кипенно-белую ткань.

Но никто не обратил на это особого внимания, пока не раздался встревоженный голос:

— Здесь кровь!

— Что? Где⁈ Покажи! — насторожился Липо.

На подкладке, у правого края, действительно обнаружился размазанный кровавый след. Рядом с маэстро оказался Спирито. Внимательно посмотрел на чепчик, коснулся длинным пальцем красной отметины. Его три глаза одновременно сузились.

Все замерли, ожидая его вердикт.

— Это нить, — внезапно произнес дух леса.

— Что это значит? — спросила Катерина.

— Если существует паутина, значит, должна существовать и нить, — не совсем понятно пояснил Спирито.

Илария подошла ближе, ее взгляд выражал явный интерес.

— Ты говоришь о паутине? — переспросила она.

Глаза Спирито округлились:

— А разве бывают другие нити?

— Например, бывают еще нити для ткачества или путеводные, — предложила Катерина.

Спирито покачал головой:

— Нет, я говорю о нитях паучьих. Только плетет их не паук.

— Как это так? — не поняла Катерина.

— Нынешний Хозяин города… — Илария опередила Спирито с ответом.

— Смотрите!

Все обернулись, уставившись на Вико, который указывал на деревянные врата, ведущие в собор. На старом дереве черной краской были выведены цифры 1384 и косой крест.

— Что бы это могло значить? — произнесла Илария.

— Чума.

Катерина испуганно попятилась назад. Она слишком часто слышала от отца рассказы о великой эпидемии, которая не щадила никого на своем пути, выкашивая целые города косой быстрой смерти.

— Хотите сказать, в Вольтерре чума? — дрожащим голосом спросила она.

— Эта надпись оставлена здесь в знак назидания потомкам, — произнес Спирито. — А цифры — это не число жертв, а дата, когда город горел от неведомой болезни.

— Это могло бы быть так, но нынче лишь 1375 год от Рождества Христова, — напомнил всем Липо Дарди.

— Для нас эта дата еще не наступила, но для жителей города уже прошла, — с уверенностью заявил дух леса.

Катерина сделала удивленное лицо:

— Не может быть! Это какое-то безумие! Что значит?..

Но не успела она договорить, как площадь осветила песочная луна.

Послышалось много разномастных голосов, но каких-то тихих, обреченных. Раздался пронзительный детский плач, и Катерину кто-то сильно толкнул в плечо. Девушка обернулась. Сотканная из света и тьмы тень — молодая горожанка, замотанная в выцветший платок, — прижимала к груди крохотное дитя. Она исчезла и возникла вновь, словно мираж. Катерина протянула к ней руку, но та вновь исчезла и появилась уже у фонтана.

Голоса стали громче, превратившись в один сплошной гул.

Раскрыв глаза, Липо Дарди наблюдал за тем, как площадь заполняется людьми. В основном мужчинами, женщин было гораздо меньше, но все в черных траурных одеждах.

Из узкого проулка выехала повозка, груженая мертвыми телами. Подъехав к одному из колодцев, что возник прямо у входа в собор, погонявший облезлого осла священник спешился. Был он среднего возраста, рыжеволос, а худое лицо сильно изъела оспа.

Свистнув, монах привлек внимание двух местных забулдыг, что слонялись в толпе в поисках легкой наживы. Приблизившись, те не спеша посчитали количество тел в повозке, быстро сговорились о цене и принялись за работу. Тощие, изможденные болезнью тела сбрасывали в колодцы, пока те не заполнялись до краев, после чего колодец запечатывали деревянной крышкой с крестом, а неподалеку вырывали новый.

— Что здесь происходит? — пораженно прошептал Вико.

— Черная смерть, — ответил дух леса.

После звука и морока пришел запах. По площади двигались монахини, скрывающие свои лица льняными масками. В их руках были небольшие металлические емкости, в которых медленно тлели сухие травы.

Запах растворял миазмы, наполняя площадь лесными ароматами. Люди встрепенулись, послышались разговоры. Мир оживал, избавляясь от едкого страха смерти.

— Я действительно это вижу… — прошептал Липо Дарди.

Илария улыбнулась:

— Мир куда сложнее, чем ты мог себе представить.

— И что же нам делать?

— Искать следующую паутину, — ответил демон.

Но Липо все меньше и меньше видел в Иларии существо, что заключило с ним кабальную сделку.

В этот самый момент на площади возник еще один служитель церкви. Инквизитор был достаточно молод, чтобы носить данный чин. Согласно булле Климента V, стать святым борцом с великой ересью можно лишь достигнув сорокалетнего возраста. Но инквизитор был слишком юн: лет двадцать с небольшим.

— Не отставайте, — произнес Спирито, когда инквизитор в темной сутане миновал площадь и исчез под аркой, над которой виднелся образ Девы Марии.

Но догнать юношу оказалось не так-то просто. Свернув в проулок, Липо едва не столкнулся с двумя могильщиками, носившими на лицах грязные тряпки. Маэстро отпрыгнул в сторону, а Спирито ловко перепрыгнул через людей и ускорил шаг. Последним пытался не отставать Вико, которого поддерживала Катерина.

Чуть выше по улице Липо Дарди стал свидетелем того, как человек в маске с длинным клювом остановил двух прихожанок и проверял их руки на предмет черных бубонных опухолей.

Инквизитор скользнул в небольшой проулок. Два каменных здания скрывали за воротами вход в церковную колокольню. Условный стук — два коротких и после паузы четыре тихих удара. Дверь открыл здоровяк в светлых одеждах.

— Он жив? — уточнил инквизитор.

— Остались считанные минуты.

Инквизитора провели наверх, в зал, где собрались представители духовенства и местной знати. Они стояли в отдалении от огромного ложа, на котором лежал мертвец.

Заняв свое место справа, ближе к почивальне, Спирито и Липо Дарди обратились в слух.

В зале царила гробовая тишина. Лишь когда появился инквизитор, люди оживились. Декан подвел юношу к ложу и попросил встать на колени. Тот не прекословил.

— Вы хотели видеть меня, Ваше Святейшество. Я здесь.

Мертвец, что находился на ложе, вздохнул и открыл глаза. Раздался короткий и тяжелый кашель. Его тело было покрыто коростой, сквозь которую сочился гной. Но старик, по всей видимости, уже не чувствовал боли. На смертном одре священник находился между миром живых и мертвых.

— Я рад, что ты пришел.

— Готов исполнить любую вашу просьбу, — откликнулся юноша.

— В моем положении просить что-то у тебя по меньшей мере глупо… — Дыхание отозвалось хрипом. Но старик нашел в себе силы продолжить: — Однако просьба все-таки найдется. Не для меня, а для того проклятого места, в котором мы находимся.

— Не понимаю вас.

— Я хочу сделать тебя своим приемником. Тем, кто доведет начатое мною дело до конца.

— Мы все исполним. Любую просьбу, Ваше Святейшество.

Старик сморщился, будто от горькой микстуры. Дрожащие руки нашли опору. Слегка приподнявшись, он злобно заскрипел гнилыми зубами:

— Меня интересуют не они, а ты. Именно тебя я выбрал в свои приемники! Слышишь, Томмазо… тебя!