В памят(и/ь) фидейи. Книга первая - Талипова Лилия - Страница 3

– А как ты умудряешься опоздать, даже когда тебе идти десять минут?

– Не ворчи. Вообще-то, у меня для тебя подарок.

– Пытаешься задобрить? – Я очень старалась сохранить серьезное выражение лица, но от самого только слова «подарок» я всегда таяла, как мороженое на солнце.

– А ты сильно против?

Асли откинула назад волосы, протянула мне черный пакетик и едва не подпрыгивала от нетерпения, сгорала от желания скорее увидеть мою реакцию.

– Извини, но…? – выгнула бровь и полезла смотреть содержимое, когда подошел официант.

– Извиняю. Открывай скорее! – велела мне Асли и тут же обратилась к официанту. – Трюфельный ка́чо э пе́пе, салат и бокал белого сухого, – выпалила она, даже не взглянув на меню, пока я ковыряла несносную ленту. – В винах я ничего не смыслю, поэтому подберите что-нибудь подходящее, пожалуйста.

– Могу предложить… – начал официант, но Асли не дала ему закончить:

– Не надо предлагать. Просто сделайте.

– Хорошо. А что будете вы? – обратился он уже ко мне.

Когда оторвала глаза от адского банта, излишне хитро повязанного вокруг коробочки, заметила, что в углу зала сидела русоволосая девушка, чересчур выбивавшаяся из обстановки, притом кидала на нас подозрительные взгляды. Не то, чтобы это был ресторан для непомерно состоятельных, к этой категории я отнюдь не относилась, но все же хиппи и любители гранж культуры зачастую предпочитали прочие места. Но, что необычно, пялилась она именно на меня, и от ее взгляда мне остановилось не по себе.

– Что-нибудь выбрали? – переспросил официант, когда мое молчание не в меру растянулось.

– А? Да… Да, я буду эспрессо и к нему… к нему буду тартар.

– Хорошо. – Он едва заметно дернул бровью. – Стакан воды к кофе?

– Да…

– Напитки сразу или к блюдам?

– К блюдам, – опрометью ответила Асли, ранее чем я успела опомниться. Коротко кивнув, официант удалился. – Что за гадость ты заказала? Кофе к тартару? Планируешь не вылезать из туалета до завтра?

– Какой тартар? – очнулась я от наваждения, вызванного той девушкой.

– Ты заказала кофе и тартар.

– Я заказала тартар? – Асли кивнула. – Отвратительно. То есть… Я хотела трюфельный торт, – захныкала я.

– О том и речь. О чем ты задумалась? И ты что, до сих пор не развернула? – она поджала губы и посмотрела на меня слишком неодобрительно.

– Я не разобралась с дурацким бантом, – говоря с Асли, я невольно кидала взгляды на загадочную девушку.

Уже тогда казалось, что мы давно знакомы, поскольку легко представлялось ее детство, заливистый смех и впервые разбитые коленки, но я не могла сказать наверняка. Хорошо помнилось и чувство взрослой снисходительности по отношению к ней, хоть она и выглядела примерно на мой возраст.

Кенна. Нам так и не довелось с ней познакомиться. Зато ее знала Клеменс. Об этой несущественной детали я вспомню позже, а вернее – выужу из чужой памяти очередной бесполезный факт, который никак не мог повлиять ни на одно событие, произошедшее со мной с момента обретения фидэ. И тем не менее только теперь понимаю, насколько много Клеменс стало в моей жизни: она вытесняла настоящую Элисон, а я даже этого не заметила.

– Дай сюда.

Асли не слишком эстетично перевалилась через столик и выхватила коробку. Ловко расправившись с бантом, самодовольно протянула подарок в раскрытом виде, будто делала предложение руки и сердца.

– Элисон Престон, окажи мне честь воспользоваться этим парфюмом.

– Намекаешь, что от меня воняет? – довольная своей язвительностью, скрестив руки на груди, я с трудом сдерживала улыбку, хотя, конечно, Асли прекрасно меня читала.

Рядом с ней мне всегда становилось легче и спокойнее. Иногда одно присутствие Асли могло повлиять на мое настроение, опустошить голову от лишних мыслей.

– Намекаю, что никто другой не подойдет этому божественному аромату так, как ты, – активно жестикулируя в родной, присущей только туркам, манере, она сладостно закатила глаза и улыбнулась еще шире.

– Опять отец привез то, что тебе не подошло?

– Тебе кто-нибудь говорил, что ты до ужаса неприятная особа, kızım3? Хочешь, научу, что положено говорить в таких случаях? – Асли указала большим и указательным пальцами на свои губы. – Спа-си-бо! Спасибо, и улыбнуться. Вот так!

– Спасибо. Так что, я не права?

Я открыла флакон и распылила парфюм на руку. Плохо помню этот запах, но отлично помню, что едва не расплавилась от пекущего удовольствия.

– Нет. Я целый месяц охотилась за этим ароматом специально для тебя и должна сказать, что очень разочарована твоей реакцией.

– Прости, пожалуйста, – настала моя очередь улыбаться во все тридцать два. – Я, правда, тебе несказанно благодарна! – положив руку на сердце, театрально кивнула.

– То-то же, – цокнула она, а когда посмотрела куда-то за мою спину, едва не расхохоталась. – Твой ужин.

– Прошу, – официант поставил передо мной тарелку тартара, чашку кофе и стакан воды.

– Благодарю…

Нос самовольно и очень неэтично сморщился, а губы, потакая хорошему вкусу и негодуя от безобразия, образовавшегося на столе, также самовольно поджались. Судя по всему, это не осталось незамеченным, ведь в следующий миг молодой человек предложил заменить кофе на красное вино, чему я обрадовалась больше, чем дорогому парфюму.

Когда в очередной раз глаз упал на место, где сидела смутившая меня девушка, ее уже там не оказалось. С того момента вечер протекал намного легче, но ощущение, что кто-то все еще за мной наблюдал, не покидало до самого конца, будто сидел с нами за одним столиком.

– Поедешь к родителям? – внезапно спросила Асли.

– Мгм, – кивнула я, ковыряя вилкой тартар, но тут же уставилась перед собой. – Я забыла проверить календарь забастовок…

– Потом проверишь. Думаешь, кто-то в банковский выходной захочет заниматься социальной или политической ситуацией в стране?

– Я выезжаю накануне вечером, – захныкала я.

– Тогда это действительно проблема. – Асли вскинула брови и неловко поерзала на месте. – А твой симпатичный кузен там будет?

– Primo4 Эдди? – я закатила глаза, хотя отрицать то, что он действительно с созревания был хорош собой, было бы совсем уж неправдоподобно.

– Ты говоришь на испанском? – Асли удивленно и коротко кивнула, и бросила на меня кокетливый взгляд исподлобья.

Я нахмурилась, пытаясь вспомнить, откуда мне вообще известно такое слово, но перед глазами пронеслись лишь странные бессвязные картинки, будто эпизоды какого-то сериала.

– Нет… Само собой вырвалось. Будет, куда ему деваться?

– Передай ему от меня пару добрых пожеланий.

– Это каких? – улыбнулась я.

– Ну-у, например, «Le Parfum de Therese» Фредерик Малле5.

– Ты прекрасно знаешь, что мне это ни о чем не говорит.

– Тем лучше, – усмехнулась себе под нос Асли. Ее тут же спас вовремя подошедший ужин.

Пока она сладостно прикрывала глаза, смакуя вкус ка́чо э пе́пе, говорить о чем-либо было бесполезно.

Мы просидели еще пару часов, после я взяла такси, а Асли предпочла прогуляться до отеля пешком. Дождь закончился, и влага пуховым одеялом окутывала весь город, ложилась на плечи. Дышалось значительно легче.

У дома встретила тишина. Даже таксист поспешил скорее меня высадить и поехать по своим делам, так и не вернув сдачу. Не то чтобы я жалела пенсы, но это мои пенсы, и вполне естественной реакцией было очень неприлично ругнуться.

Кожу обласкал влажный ветер, вынудил меня поежиться. Я глупо пялилась на дверь в дом, откровенно боясь войти внутрь, но, дрожа не то от холода, не то от страха, все же сделала шаг вперед.

III

Это воспоминание представляется совсем в других цветах и ощущениях, как картинка из очень грустного нуарного кино, только без закадрового дарк-джаза в стиле Майлза Дэвиса6, и кажется оно чужим. Однако то событие совершенно точно я видела никак иначе, как собственными глазами. К часу, когда я подошла к входу в дом, ночь распространилась темнотой повсюду, заглянула даже в самые неприступные закоулки, делая их еще мрачнее и страшнее. Одним из таких мест была лестница на мой этаж. Пару раз споткнувшись, я волей судьбы не покатилась кубарем вниз. К счастью или сожалению, неизвестный мне на тот момент мужчина вовремя перехватил меня за предплечье и помог уверенно встать на ноги. Я работала больше суток без сна, ушла домой, лишь когда начальство отправило почти насильно, решив не платить мне за последующие часы, ведь вид стал откровенно неприглядный.