Системный Творец III (СИ) - Сорокин Александр Сергеевич - Страница 50

Зал погрузился в тишину, нарушаемую лишь хриплым дыханием Эдварна и отдалёнными, но неумолимыми звуками сверху. Незнакомец прервал это затишье, его предложение прозвучало так же естественно, как предложение на чашку чая.

— Итак, юный коллега. Пойдем со мной. Нам, Творцам, следует держаться вместе. На территории Империи тебя ждёт лишь смерть. Я же могу показать тебе… другую жизнь. Обучить. Раскрыть глаза, которые у тебя пока лишь приоткрыты.

Я задумался. Мысли вихрем неслись в голове, сталкиваясь и разбиваясь друг о друга. Что, собственно, мешало согласиться?

Первой и самой яркой причиной был Орн. Старик, ставший мне родным. Его доброе, испещренное морщинами лицо возникло перед глазами. Бросить его? Оставить на растерзание Империи, объявившей охоту на таких, как он? Нет, ни за что. Я должен был забрать его с собой!

Вторая причина… её просто не было. Если отбросить эмоции, какое мне дело до Империи? Я был чужаком в этом мире, попавшим сюда по воле случая. Им нужен был Первый Игрок? Прекрасно. Я активировал статуи, запустил Инициацию, изменил правила игры. Радуйтесь, пользуйтесь. Миссия выполнена! Моё физическое присутствие для поддержания процесса было излишним. Более того, оно было смертельно опасным. Шанс быть случайно убитым каким-нибудь ретивым системщиком, который даже не станет слушать оправданий, был более чем реален. Я бы просто не успел крикнуть: «Я Первый Игрок!». А постоянно ходить с открытым титулом — гарантированная смерть от тех, кому новый миропорядок был невыгоден. Старые элиты, могущественные системщики, теряющие власть и влияние… они бы стёрли меня в порошок без лишних разговоров.

А что я получал взамен? Учителя. Человека, который понимал саму суть моей силы. Который мог раскрыть тайны создания умений. Этих знаний мне отчаянно не хватало. Решение созрело, тяжёлое, но единственно верное.

— Я могу согласиться. — сказал я твёрдо, глядя прямо в глаза незнакомцу. — Но есть условия. Проблемы, которые нужно решить.

На его губах дрогнула тень улыбки.

— Какие?

— Первая — мой учитель, Творец по имени Орн. Он просто Творец, но для Империи это уже приговор. Он спас меня, приютил, обучил ремеслу. Я не уйду без него. И вторая — монстры наверху. Если их не остановить, они разорвут колонну беженцев. Там есть люди, которые были ко мне добры. Я не могу допустить их гибели.

Мужчина выслушал, кивая, словно я озвучил список продуктов из лавки.

— Оба вопроса решаемы. — уверенно произнес он. — Учителя заберём. С монстрами… тоже разберемся. У меня есть кое-какие идеи.

В разговор вступил Вальтер. До этого он молчал, впитывая информацию, и его молчание было красноречивее любых криков.

— Макс. — его голос был низким и опасным, как скрежет стали. — Ты не понимаешь, с кем связываешься. Системные Творцы… их опасность выходит за рамки обычного понимания. Они — настоящая катастрофа. Играют с фундаментальными законами, как дети с огнём. Имперский указ — не чья-то прихоть. Он написан кровью.

— А что мне делать, дядя? — парировал я, поворачиваясь к нему. — Сидеть сложа руки и ждать, пока за мной или за Орном придут? Или, что еще хуже, пока нас убьёт первый же солдат, следующий приказу?

— Тебе ничего не грозит. — отрезал Вальтер, и в его глазах мелькнуло что-то, что я не смог понять. Он хотел сказать больше, но его взгляд скользнул в сторону незнакомца, и сдержался. Вальтер не стал вслух объявлять меня Первым Игроком. Эта информация была слишком ценной и опасной, чтобы делиться ею с кем попало.

— А как же Орн? — не унимался я, чувствуя, как нарастает отчаяние. — Ему что, тоже ничего не грозит? Ты сможешь его защитить? Гарантировать его безопасность в Империи, где за его классом теперь объявлена охота?

Ответом Вальтера стало тяжёлое молчание. Его челюсти сжались. Он не мог дать таких гарантий. Логика Империи была безжалостной, и его авторитета могло не хватить, чтобы оспорить личный указ Императора, особенно в разгар такого кризиса.

Молчание стало последней каплей. Я видел единственный выход.

Повернувшись к незнакомцу я ответил:

— Согласен.

Мужчина расплылся в довольной улыбке, словно учёный, наконец-то заполучивший редчайший реактив. Он кивнул.

— Отлично. Добро пожаловать в мир настоящих возможностей, коллега.

И тут началось нечто невероятное.

Он протянул руку к центру зала, туда, где пробивался злосчастный росток. Его пальцы сомкнулись в воздухе, будто он сжимал невидимый шар, и пространство вокруг ростка… задрожало. Не исказилось, не помутнело, как при атаке Вальтера. Оно просто стало другим. Словно кусок реальности, осознав себя лишь изображением на холсте, начал мяться.

Росток Живой Древесины затрепетал. Его бледно-зелёный стебелёк стремительно темнел, утолщался, покрываясь причудливыми узорами. Он рос не по дням, а по секундам! Из земли с шипением полезли толстые корни, обвивая камни, впитывая силу самой земли. В нос ударил резкий запах озона и свежевскопанной почвы.

Процесс выходил за рамки простого ускоренного выращивания. Это было истинное преображение. Творец вглядывался в росток с таким глубоким сосредоточением, словно расшифровывал древний манускрипт. Он не вливал в него энергию, как сделал бы я, а менял саму его суть, его предназначение.

— Что… он делает? — прошептал я, не в силах оторвать взгляд.

Вальтер стоял рядом, напряженный до предела.

— Он делает одну из вещей, за которую Империя объявила охоту на Творцов… — проговорил он, и в его голосе впервые за всё время прозвучало нечто, похожее на леденящий душу страх. — … создает ручного монстра.

Глава 23

Я смотрел, и мозг отказывался верить в происходящее. Это не было похоже на системное умение, скорее напоминало нечто иное, древнее и пугающе естественное — самую настоящую магию, в ее первозданном, почти языческом понимании.

Незнакомец не прилагал видимых усилий. Он просто стоял, вытянув руки к ростку, пальцы сжаты в невидимом кулаке, а пространство зала гудело, как гигантский улей. Воздух стал густым, дышать было тяжело, и каждый вдох обжигал легкие запахом озона и свежевскопанной земли.

А росток тем временем преображался. Его хрупкий, бледно-зеленый стебелек за считанные секунды потемнел, покрылся грубой, рельефной корой и начал стремительно утолщаться. Он рос не просто быстро, а взрывался жизнью, яростной и неукротимой. Из земли с сухим, трескучим шипением вылезали корни, толщиной уже с мою руку. Они обвивали камни пола, впивались в щели, и сквозь подошвы сапог я чувствовал, как под нами ходит ходуном земля.

Вскоре ствол достиг толщины моего бедра, а его рост не думал замедляться. Он с треском уперся в каменный потолок зала, и у меня похолодела кровь. Глухой, нарастающий грохот стал ответом камня на это безумное давление.

— Он нас сейчас завалит! — вырвалось у меня, голос сорвался на хрип.

Я инстинктивно отпрянул, натыкаясь на неподвижную, как скала, спину Вальтера. Испуг был неподдельным. Огромная, давящая масса камня над головой, которая вот-вот рухнет вниз, — это был примитивный, животный страх, против которого оказалось бессильно даже «Абсолютное Тело».

Незнакомец, словно услышав мою панику, наконец обернулся. На его лице не было ни напряжения, ни страха — лишь легкая, сосредоточенная улыбка. Он достал из складок своей дорожной одежды небольшой предмет, похожий на идеально отполированный камень или матовое стекло, и сжал его в ладони.

— Магистр, — его голос прозвучал на удивление спокойно, — советую подобрать вашего бессознательного друга. Если вы, конечно, заинтересованы в его выживании.

Вальтер не стал спорить. Он остался неподвижен, а затем просто исчез. Лишь едва заметное движение воздуха и мелькнувшая тень выдали его невероятную скорость. Менее чем через секунду он так же внезапно возник рядом, перекинув бесчувственное тело Эдварна через плечо с профессиональной легкостью. На скулах дяди напряглись желваки, и по его стальному взгляду я понял: происходящее вызывало в нем яростное, глухое неприятие. Он был практиком. Сейчас магистр ничего не мог предпринять, и, смирившись, сдерживал гнев.