"Фантастика 2025-171". Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Власова Александра - Страница 12

Но Андрей не уходит. Его растерянность сменяется детской обидой:

– Говорят, ты теперь не просто «ведьма». Вступила в так называемый ковен?

Вот еще одна из причин, почему я не могу довериться Ленке. Я говорила про ковен только ей!

Андрей трактует мое молчание по-своему.

– Не отпирайся. Я видел тебя с теми фриками. Занимаешься колдовством, значит! Сдружилась с «магами», – на этом слове он выразительно показывает пальцами кавычки, – не хочешь снисходить до нас, простых смертных?

Внутри все начинает дрожать. Интересно, случайно ли он задержался на факультативе в тот вечер? Знал ли Андрей, что Катька и ее прихвостни собираются напасть?

Тихо, Алика, успокойся. Тебе нет до этого дела. Даже если не знал, когда весь класс считал тебя злобной ведьмой, Андрей демонстративно делал вид, что вы не знакомы. После этого он не заслуживает права считаться другом.

– Даже если вступила. Тебя не должно это волновать. Что ты сделаешь? Запретишь? – Собственный голос звучит незнакомо – насмешливо, с вызовом.

На секунду в глазах бывшего друга мелькает боль. Но скоро это выражение сменяется тихой печалью:

– Подумай, по какой дорожке ты идешь. Сначала тусуешься с этими чудаками, таскающими алкоголь на перекрестки, потом свяжешься с нечистой силой! Нужно ли тебе это? Лика, ты же всегда была такой доброй… В конце концов, это страшно опасно!

Ах, он решил почитать мне нотации? В груди разгорается злое пламя. И каждое слово бывшего друга раздувает это кострище сильнее.

– Знаешь, когда было опасно и страшно? Когда девчонки натянули мне на голову шапку и повалили на землю. Когда весь класс, в том числе и ты, делал вид, что меня не существует. – Голос дрожит от возмущения, к глазам вот-вот подступят слезы, но я обещала себе, что больше не буду из-за этого плакать.

Тот детский случай больше не волнует. Это прошлое, у меня началась новая, интересная жизнь. Почему же так больно?

Андрей пытается меня обнять, но его руки трясутся. Я дергаюсь как от удара тока.

Несколько секунд парень стоит на почтительном расстоянии, не смея приблизиться. Наконец Дрюня берет себя в руки. Он тяжело вздыхает:

– Как хочешь. Но, пожалуйста, будь осторожна с этим Эриком. Мы знаем друг друга с детства. Его отец – неуправляемый психопат, и твой парень такой же.

Андрей что-то строчит на смартфоне. Через секунду мой мобильник издает писк – пришла эсэмэс.

– Адрес Эрика, – поясняет бывший друг. – Вдруг захочешь увидеть, как твой загадочный «чародей» живет на самом деле. Может, тогда поймешь, с кем связалась. Приходи, сегодня суббота – у них традиционное «представление». Слышно, даже если дверь заперта.

«Конечно, я не собираюсь так грубо вторгаться в жизнь Эрика. Если захочу что-то узнать, просто спрошу у него».

Но как быть, если на любой вопрос о семье парень болезненно морщится и переводит тему? Или заявляет, что сам выбирает, кого считать родными, и это вовсе не те, с кем он живет под одной крышей.

После третьего урока любопытство берет верх. Интересно, что у них происходит? Воображение рисует жуткие ритуалы с кровавыми жертвоприношениями.

До соседей доносятся странные песнопения, крики животных и необычный запах ароматических масел и полыни – тогда неудивительно, что Дрюня назвал это «представлением».

М-да, картинка не претендует на оригинальность – из любого средненького ужастика. Вернись в реальность, Алика! Не будь Ленкой, не фантазируй.

Но идти одной к дому парня тоже не хочется. Тревожно.

– Лен? – очаровательно улыбаюсь я подруге. – Твое предложение в силе? Сможешь помочь в одном колдовском дельце?

Сияние глаз подруги говорит красноречивее любого «да».

После школы мы идем по нужному адресу.

У меня нет плана и совершенно непонятно, что мы станем делать, когда дойдем, но Лена и не требует никаких объяснений. Подруга просто готова следовать за мной и в огонь и в воду.

На скамейках пьяницы распевают неприличные песни, у подъезда красуется свалка из пустых банок.

Домофон давно сломан, поэтому мы легко заходим в подъезд. И только сейчас я осознаю, насколько все это глупо. Неизвестно, что нашло на Дрюню, скорее всего, обычная ревность. Квартира окажется заперта, мы просто проторчим несколько часов перед закрытой дверью и разойдемся.

Но уйти сейчас, особенно при Лене, еще глупее – это как расписаться в том, что никакого «колдовского дельца» не было. Сверяю адрес с эсэмэской от Андрея и поднимаюсь на четвертый этаж.

Узнать нужную дверь не составляет труда – из-за нее доносятся крики и нецензурная брань.

– Я тебе покажу! Я вам всем устрою, – хрипит пьяный мужской баритон.

– Не смей ее трогать! – Я узнаю голос Эрика. Он срывается на визг, дрожит от бессильной ярости и отчаяния.

Дальше все смешивается: звуки ударов, крики женщины, звуки ударов. Горло сжимают железные когти страха.

«Лучше бы это были устрашающие ритуалы», – проносится безумная мысль.

– Может, вызвать полицию? – шепчет Ленка.

Я не успеваю кивнуть. Дверь распахивается, и к нам выбегает сам Эрик. Он сам на себя не похож: весь бледный, шатается, будто подстреленный зверь, из разбитой губы катится струйка крови. За его спиной маячит силуэт худенькой затравленной женщины. По знакомым темным глазам понимаю – это мама Эрика.

– Сына, сына, вернись, отец уже успокоился. Он скоро придет в себя. Он больше не будет…

Заметив меня, Эрик дергается так, будто его застали за чем-то непристойным, и бежит вниз по лестнице.

Я нахожу его на скамейке. Парень сидит, заслонив лицо руками. Сажусь рядом, обнимаю любимого, зарываюсь носом в его старый свитер. Сердце разрывает горечь сочувствия и глубокая, чистая нежность.

Милый, мне так жаль! Вот почему ты прятал от меня родителей! Мой хороший, не нужно было это скрывать, теперь мы вместе, и все горести станем делить на двоих! Вдвоем мы обязательно что-нибудь придумаем, обещаю!

– Что ты здесь делаешь? – из последних сил сдерживая слезы, сипит парень. – Не нужно было сюда приходить. Не нужно всего этого видеть. Не хочу, чтобы ты знала меня таким!

Ленка роется в сумке. Затем протягивает перекись водорода, аспирин и вату. Ее мама следит, чтобы у дочки была под рукой аптечка.

Осторожно обрабатываю ранки. Перекись шипит и пенится, Эрик болезненно морщится, но сдерживает стон. Любые слова кажутся бестолковыми и пустыми. Конечно, я и раньше замечала, что у Эрика появляются синяки, но думала, у парней это обычное дело. Одноклассники часто падают во время игры в футбол, баскетбол или «вышибалы».

Еще иногда они ссорятся и дерутся, словом, это не мешает парням дружить, и уже через полчаса бывшие противники вместе хохочут и кидают друг другу мемы из интернета.

Я убедила себя в том, что Эрик такой же. Ради спокойствия позволяла себе поверить в его утешительную ложь: это я упал, это наткнулся на косяк в прихожей, не волнуйся, моя принцесса, впредь буду аккуратнее.

Я даже подумать не могла, что он живет так.

– Тебе нужно съехать отсюда. И чем быстрее, тем лучше.

– Куда? – с горькой усмешкой спрашивает любимый. – Бабушек и дедушек у меня нет. С маминой стороны умерли. С папкиной – спились. Мать от него не уйдет. Она его любит. – Эрик произносит слово «любит» так, будто это ругательство. – И все время прощает.

– Может быть, стоит обратиться в органы опеки? – заикается Ленка, о присутствии которой мы уже успели забыть. – У меня где-то был записан телефон…

Но, столкнувшись со взглядом Эрика, девушка понимает, что сморозила глупость.

– В детский дом не поеду. Мать этого не переживет. Найти бы на папашу управу. – В глазах Эрика появилось мечтательное выражение.

Я еще не испытывала себя в телепатии, но, кажется, понимаю, о чем думает парень. У него нет отдельного жилья, куда можно сбежать. Нет сильных кулаков, нет даже денег.

Зато у него есть кое-что получше. Магия.