В клетке у зверя (СИ) - Юта Анна - Страница 17

Нет, сегодня я её трогать больше не буду. Достаточно ей нервотрепки. Но ни она, ни её тело, ни её душа от меня не уйдут.

______________

Владимир Мельченков

Любовник Ханны. Моложе её. Менеджер среднего звена в холдинге Вадима.

21. ♀

Валерия

Просыпаюсь среди ночи. В комнате темно. Черное небо за окном похоже на непроглядное желе, в котором застыли кристаллики звезд.

С удивлением обнаруживаю, что укрыта. Кто-то позаботился о том, чтобы я не замерзла. Хочется в туалет и одеться.

Подхожу к двери, дергаю ручку — по-прежнему заперто. Ну не заперли б меня в месте, где нет туалета! Глаза уже привыкли к темноте, и я замечаю в одной из стен узкую филенчатую дверь. Она темнее стены, поэтому выделяется.

Иду туда, открываю — кафель под ногами. Ванная. Вадим все же не зверь. Или… у него просто нет комнат хуже. Хотя, думаю, Тоха вот с радостью бы посадил меня в яму с ведром, у Вадима другой метод ведения дел.

Снимаю рваные чулки, принимаю душ, надеваю обратно трусики и свое дешманское платье, достающее до середины бедра. Возвращаюсь в кровать и в следующий раз уже просыпаюсь, когда в комнату входит Светлана. Она приветствует меня дежурным «доброе утро» и кладет в ногах кровати матерчатый сверток. Уходя, приглашает завтракать.

Разворачиваю, когда она уходит — платье-худи в пол цвета морской волны. Похоже, мне надлежит его надеть. Честно говоря, я рада, что могу избавиться от короткого шлюшеского наряда. Свое черное платье я купила на распродаже, чтобы один раз сходить на девичник в клуб. Такая одежда в моем гардеробе — случайность.

Быстро переодеваюсь в ванной. Платье садится как влитое, хотя оно не должно сильно облегать фигуру. Чуть натягивается на груди и бедрах, на талии более свободно и подол до лодыжек прямой без разрезов. В нем шаг получается очень коротким, прямо лилипутским, но в этом платье я чувствую себя в большей безопасности, чем в коротком.

Не пойду я завтракать. Ужин кто-то унес, пока я спала. А аппетита у меня так и не появилось. Заправляю кровать и забираюсь на неё с ногами. Смотрю в окно. Отсюда только небо видно. Там летают птицы. Они свободны, в отличие от меня. Снова наваливается жуткая тоска.

Когда дверь сзади щелкает в следующий раз, даже не поворачиваюсь. Плевать. Кто бы ни был, хорошего визит мне не сулит.

— Идем, Лера, — из-за спины доносится голос Виктора. Вздрагиваю всем телом.

— Куда? — против воли спрашиваю, хотя пыталась сделать вид, что мне все равно.

— Домой поедешь за вещами, — бросает он и открывает дверь, пропуская меня на балкон второго этажа. — Соберешь необходимое, и тебя доставят обратно сюда. Если Олег с тобой свяжется, тайник не нашла, любовницей стала. Ясно?

Ясно. Напяливаю лодочки и выхожу. Взгляд сразу цепляется за Амелию, которая сидит за журнальным столиком внизу в гостиной и читает бумажную книгу. Привычнее было бы видеть её с телефоном.

Виктор жестом указывает мне на лестницу, и я спускаюсь.

— Кем будешь? — Амелия отрывается от книги и звонко обращается ко мне.

— Валерия, — не знаю, как мне себя с ней вести.

— Лера, не задерживайся, — рычит сзади Виктор, Амелия тут же прячет взгляд в книге.

Виктор сажает меня во внедорожник. Но не тот, на котором ездил Волжский. Спереди сидят двое мужчин в кожаных куртках и джинсах. У обоих головы почти под ноль бритые. Не похожи они даже на того, который вчера стоял у двери в мою темницу.

— Девушку отвезти, дождаться, привезти, — отдает Виктор приказ водителю, потом поворачивается ко мне. — А ты, Лера, только выкини какой-нибудь финт. Из-под земли достану. И поверь, тебе не поздоровится.

Ледяные мурашки от него. Киваю, лишь бы он уже ушел.

Машина трогается. Меня везут на Ленинский. И по дороге до меня доходит, что Виктор имел ввиду. Олег наверняка ждет меня дома. Наверняка зайдет. Наверняка спросит, почему я в другой одежде. И я ведь могу признаться, что меня спалили. Нет. Не могу. Олег просто даст тому липовому делу ход, и я сяду. Ничего я Олегу говорить не буду. Точнее, только то, что разрешил сказать Волжский — я теперь его любовница.

Захожу в подъезд с колотящимся сердцем, потому что приметила Ауди Олега сразу же, как меня привезли. Он звонит в дверь спустя несколько минут. Если не знать, что он меня пасет, и не скажешь, что он ко мне приехал.

— Это что? — он кивает мне на разложенный чемодан, куда я складываю белье из комода.

— Вещи перевожу, вы радоваться должны, — огрызаюсь. — Он сделал меня своей любовницей.

Саму передергивает от этого слова. Оно какое-то пошлое, гадкое, неправильное. Нарушающее какие-то важные законы.

— Любовницей, сказала тоже, — фыркает Олег. — Такие как ты только в подстилки годятся. Любовница у него Ольга, его агентша по покупке лошадей. Вот она — любовница. А ты…

Последнее выплевывает с пренебрежением. Подонок! Как же хочется ему в рожу вцепиться! Ублюдок!

— Ты давай рассказывай, как успехи, — Олег подходит ко мне и спускается рукой по спине к попе. — Оседлала уже Волжского?

От отвращения внутри взрывается бомба. Сердце дубасит в ушах. Олег с присущей сальностью вынуждает меня рассказать о том, что было в доме Волжского, а мне нельзя проколоться. Ощущение, что любое неудачно сказанное слово может привести меня в могилу.

— Платье откуда новое? — гадко улыбается Олег.

— Он старое порвал! — выкрикиваю в сердцах. — Не мешайте. Складывать. Вещи!

Прохожу мимо него к шкафу и вытаскиваю оттуда джинсы, футболки и пару толстовок.

— А ты мне не указывай! — Олег повышает голос. — В спальне была? Тайник искала?

— Не нашла, — огрызаюсь. — Не торопите, если не хотите, чтобы я попалась!

— А ты не затягивай! — рявкает он. — Найдешь тайник, сфотографируй содержимое и отправь мне фото.

Ага, отправь фото. Волжский будет не рад такому требованию. От Олега уже тошнит. Захожу в ванную за зубной щеткой, вынимаю её из стакана и поворачиваюсь к Олегу, который меня так и преследует хвостом по квартире.

— Надеетесь там трусики жены найти? — меня на нервный смех пробирает.

— Я предупреждал… — рычит он тяжелым тоном и с размаху бьет меня головой о зеркало в ванной.

Стеклянный писк. Острая резь на коже головы, тупая боль в черепе, я дезориентированно падаю на пол и получаю пинок в живот. И сразу ещё один. Не могу вдохнуть. Невыносимо мучительно. Ощущение, что я умираю.

— Я велел тебе не трогать мою семью! — рычит Олег и отвешивает мне ещё один пинок. Но уже слабее. Будто успокаивается. — Приведи себя в порядок, прежде чем выйти к людям Волжского.

На этом он уходит. А я приподнимаюсь на локти. Дыхание восстанавливается, но теперь на каждом вдохе ощущается боль в ребрах. Сломал. Ублюдок с тяжелыми ботинками. Я хочу, чтобы он сдох. В муках. Мерзавец.

Удивительно, я даже не плачу. Мне дико больно, колотит дрожь, но за последние сутки я перенесла такой стресс, что физическое нападение не кажется чем-то ужасным. Ну да, избил меня поганый мужлан. Не убил же.

Олег разбил последнее зеркало в доме, мне даже не посмотреть, есть ли следы на голове. А и плевать. Волжский спросит, все честно расскажу. Может, и правда между ними черная кошка пробежала из-за жены Олега? Бред же! Или… его жена была в числе жертв Волжского?

С огромным трудом докидываю в чемодан шампунь с кондиционером, застегиваю и выкатываю его из квартиры. Спуск, даром, что на лифте, дается неимоверными усилиями. Мне больно на каждом шагу, голова гудит. Когда я выхожу с чемоданом на улицу, ко мне из машины выходит один из сопровождающих, убирает чемодан в багажник, а потом, открывая мне дверь, вдруг останавливает меня.

— Это ты чего, «порезалась, пока брилась»? — и указывает на пятна крови на плече.

______________

Олег Валентинович Трифонов

53 года. Полковник МВД, начальник отделения полиции в Центральном районе Санкт-Петербурга.