Шеф с системой. Рецепт победы (СИ) - "Afael" - Страница 37

— У нас есть еще один свидетель, — сказал управляющий. — Тот, кто помогал Всеволоду и готов все рассказать.

— Кто?

— Лекарь Демьян. Я разговаривал с ним вчера вечером, — сказал Степан. — Он готов рассказать всю правду о заговоре.

Князь снова сел в кресло:

— Позовите его. Хочу услышать от него лично.

Степан Игнатьевич кивнул Ярославу, и тот вышел за стражей.

Демьяна ввели в покои под конвоем двух стражников. Лекарь выглядел жалко — одежда измята, лицо осунувшееся, руки дрожат. Увидев князя, он попытался выпрямиться, но сил явно не хватало.

Святозар внимательно посмотрел на человека, который служил его роду больше двадцати лет. В глазах князя читалось разочарование — он уже понимал, что Демьян не просто свидетель, а соучастник.

— Князь, — прохрипел лекарь, — я…

— Молчи, — резко оборвал его Святозар. — Говори только тогда, когда тебя спросят.

Эффект от эликсира был налицо — голос князя звучал властно и твердо, совсем не так, как в последние месяцы.

— Демьян, — сказал Степан Игнатьевич, — повтори перед князем то, что рассказывал вчера. Всю правду.

Лекарь посмотрел на серебряный кубок, стоящий на столе, и его лицо стало еще бледнее.

— Я… я не знал, что дойдет до этого, — начал он дрожащим голосом.

— До чего именно? — холодно спросил князь.

— До отравления, — прошептал Демьян и вдруг рухнул на колени. — Князь, простите меня! Я не хотел вам зла!

— Рассказывай по порядку, — приказал Святозар. — С самого начала.

Демьян вытер слезы рукавом и начал свою исповедь:

— Это началось еще до болезни княжича Ярослава. Воевода Всеволод пришел ко мне и сказал, что Ярослав слишком слаб для наследника. Что нужно… ослабить его еще больше.

Ярослав сжал кулаки, но промолчал.

— Он попросил меня давать Ярославу не лечебные, а ослабляющие снадобья. Сказал, что это на благо рода — слабый наследник приведет к гибели.

— И ты согласился? — спросил князь.

— Да, — признался Демьян. — Всеволод обещал перемены…

— Продолжай.

— Но планы сорвались. Алексей вылечил Ярослава. Всеволод был в ярости.

Лекарь поднял голову и посмотрел на князя:

— А потом он пришел ко мне снова. Сказал, что если нельзя убрать наследника, нужно убрать самого князя.

Святозар побледнел: — Он так прямо и сказал?

— Не совсем, — покачал головой Демьян. — Он говорил, что вы переутомлены, что вам нужен покой. Что если вы почувствуете слабость, то сами передадите власть молодым. Его задачей, как он сказал, было обеспечить вам этот «покой».

— И как же он его обеспечивал?

— Я… я не подливал яд! — с отчаянием выкрикнул Демьян, видя, как темнеет лицо князя. — Клянусь всеми богами, я не травил вас!

— Но ты знал, — ледяным тоном произнес Степан Игнатьевич.

— Я догадывался! — всхлипнул лекарь. — Всеволод ничего мне не говорил напрямую. Он просто сказал, что будет сам давать вам «особое успокоительное вино» по вечерам, а моя задача — делать вид, что ничего не происходит. Я должен был лишь подтверждать, что ваша хворь — это естественная старость, и давать вам простые успокаивающие отвары, чтобы никто ничего не заподозрил.

— И ты согласился на это? На молчаливое соучастие в убийстве своего господина? — в голосе Святозара звучал металл.

— Я боялся! — воскликнул Демьян. — Когда я увидел, что вы слабеете быстрее, чем должны были от простой усталости, я попытался поговорить с ним…

— Что он сказал?

— Что я уже слишком глубоко в этом деле, чтобы отступать. Что если правда всплывет, он расскажет всем о нашем первом заговоре против Ярослава, и тогда меня первого обвинят в отравлении. Он сказал, что только он может меня защитить.

Степан Игнатьевич кивнул: — Классический прием. Сначала втянуть человека в грязное дело, а потом шантажировать его соучастием.

— Я понимал, что попал в ловушку, — прошептал Демьян. — Но не знал, как выбраться.

— А откуда он брал этот яд? — спросил управляющий. — Ты, как лекарь, должен был поинтересоваться.

— Я спрашивал, но он лишь усмехнулся и сказал, что у него есть свои, более умелые знахари. Думаю… думаю, это та старуха, Ефросинья, что живет в его личных покоях. Она всегда была мастерицей по части «тихих трав». Скорее всего, это ее рук дело.

Святозар встал и подошел к окну. Несколько минут он стоял молча, переваривая услышанное. — Значит, мой родной брат долгое время травил меня, — сказал он наконец. — Используя тебя как прикрытие в своих грязных делах.

— Князь, я раскаиваюсь! — зарыдал Демьян. — Я готов на любое искупление!

— Искупление? — Святозар повернулся к нему. — Ты думаешь, есть искупление за молчаливое наблюдение за убийством своего господина?

— Я не хотел! Я думал…

— Ты думал о своей выгоде, — отрезал князь. — О том, как вернуть власть и влияние, а что будет со мной, тебя не волновало.

Демьян замолчал, понимая, что оправданий нет.

— Есть ли у Всеволода другие сообщники? — спросил Степан Игнатьевич.

— Не знаю точно, — ответил лекарь. — Но он иногда говорил о союзниках. О людях, которые помогут, когда придет время перемен.

— Каких людях?

— Не называл имен. Только намекал, что есть те, кто заинтересован в смене власти.

Святозар вернулся к столу и взял серебряный кубок:

— Значит, заговор может быть шире, чем мы думали.

— Возможно, — согласился Степан Игнатьевич. — Но сначала нужно разобраться с главным предателем.

Князь кивнул и посмотрел на Демьяна:

— Ты готов повторить все это перед судом? Выступить против воеводы Всеволода?

— Готов, — прошептал лекарь. — Если это поможет искупить мою вину.

— Искупить нельзя, — холодно сказал Святозар. — Но уменьшить наказание — возможно. Если ты поможешь нам найти всех участников заговора.

— Помогу! Всем, чем смогу!

Князь махнул рукой стражникам:

— Уведите его. Пусть сидит под охраной до суда.

Когда Демьяна увели, в покоях осталось только трое заговорщиков против заговорщика.

— Теперь я убежден, — сказал Святозар. — Мой брат — предатель и убийца и он должен ответить за свои преступления.

— Что будем делать? — спросил Ярослав.

— Арестуем его, — твердо ответил князь. — Но сделаем это правильно, чтобы никто не мог обвинить нас в самосуде.

Степан Игнатьевич кивнул:

— У меня есть план.

Князь все еще держал в руках серебряный кубок — вещественное доказательство предательства родного брата.

— Степан, — сказал Святозар, ставя кубок на стол, — какой у тебя план?

Управляющий подошел и убедился, что за дверью никого нет:

— Нужно действовать быстро, но осторожно. Всеволод пока не знает, что мы его разоблачили. Это наше главное преимущество.

— И как его использовать?

— Созвать тайный совет, — ответил Степан Игнатьевич. — Под предлогом обсуждения военных дел или торговых вопросов. Пусть Всеволод придет, ничего не подозревая.

— А потом?

— А потом официально предъявим ему обвинения в присутствии других ключевых людей рода. Воеводы Ратибора, старших капитанов, казначея. Чтобы все видели — это не семейная ссора, а справедливый суд.

Ярослав нахмурился:

— А если он попытается отрицать? Скажет, что мы оговариваем его?

— У нас есть доказательства, — напомнил Степан Игнатьевич. — Кубок с ядом, показания Демьяна, наше свидетельство. Отрицать будет бесполезно.

— Но главное, — добавил я, — что князь должен выглядеть сильным и здоровым. Чтобы все видели — попытка отравления провалилась.

Святозар кивнул:

— Действие твоей чудной еды еще не прошло. Я чувствую себя лучше, чем за последние месяцы.

— Как долго сохраниться эффект? — спросил Ярослав.

— Несколько часов, — ответил я. — Достаточно для совета и ареста.

Степан Игнатьевич начал ходить по комнате, обдумывая детали:

— Значит, так. Созываем совет на полдень. Предлог — обсуждение готовности к зиме. Всеволод обязательно придет, это входит в его обязанности.