Плохая фанатка - Бейли Тесса - Страница 7

Джозефина застыла как статуя.

– Погоди… что? Ч-что ты сейчас сказал?

– Ты слышала. Следующий этап турнира пройдет в Сан-Антонио. Ты в деле? – Он скрестил руки, прячась от ее шока. Да и от своего тоже. – Если не хочешь брать у меня деньги – можешь их заработать.

Она отступила от него, часто дыша.

– Ты издеваешься?

– Давай кое-что проясним, Белль. Со мной о таких вещах можешь даже не думать. Я не вру и над людьми не издеваюсь. Тем более над тобой.

Шею обожгло жаром.

Черт.

Не стоило этого говорить.

– Допустим, стану я твоим кедди, – милосердно сказала она. – Но тогда между нами не должно быть секретов. Кедди для гольфиста – это шофер, тренер и священник в одном лице.

– Значит, ты согласна? – затаив дыхание, хрипло спросил Уэллс.

– Я… – Она оглядела затопленный магазин, будто искала человека, который отговорил бы ее от этой безумной затеи. – Ну, если только с одним условием.

– Валяй.

– Я не стану твоим вечным кедди. Как только заработаю на ремонт магазина, я…

Уэллс ждал продолжения, но она молчала.

– Что, не можешь даже подумать про увольнение?

Она поморщилась.

– Я хотела сказать, что вернусь домой.

– Ясно. Это все?

Зеленые глаза уставились ему прямо в душу, и он ощутил всю тяжесть того, что она хочет сказать.

– Я серьезно, Уэллс. Не надо меня жалеть, ясно? Меня и так всю жизнь опекали из-за диабета. Я не калека. Если мы договариваемся, то только потому, что это сотрудничество пойдет на пользу не только мне, но и тебе тоже.

Он не знал, так ли это: раньше попытки вернуться в строй оканчивались провалом, так с чего бы сейчас получилось? Но он готов был унять свою гордость. Черт, да он сам не хотел, чтобы она воспринимала его предложение как подачку калеке.

– Договорились.

– Тогда… не буду отказываться.

Уэллс постарался не выдать сбившегося дыхания.

– Хорошо. – Он пожал плечами. – Ладно.

– Ты уверен, что тебя вернут в турнирную сетку?

– Это мои проблемы. Твоя задача – таскать за мной клюшки.

Она молча уставилась на него, словно никак не могла поверить.

– Ну что, Джозефина?

– Тебе даже… в голову не пришло, что диабетику может быть сложно таскать за тобой клюшки по всему полю.

– Тебе приходилось справляться с вещами похуже, согласись?

Господи, ее глаза так засияли, что захотелось вернуться в турнир вопреки всему, даже если придется проглотить гордость, – а глотать, признаться, было немало.

– Да, – наконец сказала она. – Мне… да. Спасибо.

Пока Уэллс не успел сделать что-нибудь странное – спросить, например, не нужен ли ей платочек, и не похлопать ли ее по плечу, он развернулся и решительным шагом направился к дверям.

– Погоди. – Она с плеском побежала за ним. – Я не закончила с условиями.

– Чего тебе еще надобно? Почку?

– О почках потом поговорим, – без запинки ответила она. – В первую очередь пойдем к парикмахеру. Не хочу засветиться в новостях с дикарем с Амазонки.

Уэллс мрачно обернулся на нее через плечо, хотя в горле застряло веселье. Пожалуй, не стоило сдавать позиции, но Ассоциация гольфистов все равно не пустила бы его на поле в таком виде, так что в этот раз можно было и уступить.

– Все, больше условий нет?

– Нет.

Он вздохнул.

– Ладно. Поехали. Я подвезу.

– На чем? Ты же сказал, что гулял?

– А еще я сказал, что не люблю вопросы. – Натянув на нос солнечные очки, он достал брелок и снял «Феррари» с сигнализации. – Садись. Прокатимся с ветерком.

Глава 6

Наблюдать, как парикмахер набрасывает на плечи Уэллсу бирюзовую накидку, было до невозможного странно. Совсем недавно Уэллс был загадочной знаменитостью, которую она видела разве что по телевизору или с безопасного расстояния. Теперь он ругался себе под нос, что ему придется снять кепку. А мгновение спустя она поняла почему.

Уэллс выглядел так, словно его хорошенько шарахнуло током.

Шоколадного цвета волосы или торчали во все стороны, как сломанные пружины, или плоско липли к голове.

Но даже так ему удавалось сохранять свою диковатую привлекательность.

Разумеется, говорить об этом вслух Джозефина не собиралась.

– Уэллс. – Она подошла к парикмахерскому столу и нежно коснулась зеркальной поверхности. – Смотри, какое замечательное новое изобретение. Называется «зеркало».

Он оскалился.

– Я кого нанял, кедди или комика?

– Ну серьезно. – Она опустила руку. – Ты давно расчесывался?

– Времени не было. – Он отмахнулся от нее через накидку. – Сядь и помолчи, а? Парикмахера отвлекаешь.

Джозефина осталась стоять.

– Дай угадаю: женщины у тебя нет.

– И слава богу.

– Это еще что значит? – поинтересовалась она, склонив голову.

Уэллс покосился по сторонам.

– Ты сама притащила меня стричься. Вот тебе и ответ.

– А нужно было дать тебе пострадать в одиночестве?

– Именно.

Она хмыкнула, обменявшись с парикмахером веселым взглядом.

– Не забудьте побрить ему шею.

Воцарилась тишина, нарушаемая лишь пшиканьем пульверизатора, шумом фенов и приглушенными разговорами других парикмахеров. С любопытством покосившись на Джозефину, Уэллс сел чуть прямее, и стригущий его мужчина тяжко вздохнул.

– Ну а у тебя? Есть парень, Джозефина? Подозреваю, нет.

Парикмахер присвистнул.

– Смело.

Джозефина закатила глаза, скрывая смущение.

– Что? – Уэллс передернул плечами. – Я же не говорю, что она… – Он замялся, явно подыскивая слова. – Я же не говорю, что его не может быть. Но если бы был, вряд ли ему бы понравилось, что ты постоянно бегаешь меня поддерживать. Я имел в виду только это.

– По-твоему, нельзя быть болельщицей и иметь отношения одновременно?

Он коротко покачал головой.

– Если эти отношения со мной – точно нет.

– Без шансов, – прокомментировал парикмахер. – Вы сами себе яму роете.

– А можно не лезть со своими советами и просто меня постричь? – проворчал Уэллс и вновь переключил внимание на Джозефину. – Так есть парень или нет, Белль?

– Нет, – приторным голосом сказала она. – И слава богу.

Ответ ему явно понравился, но почему?

– Теперь моя очередь спрашивать, что это значит.

– Сама не знаю, – недолго подумав, честно призналась она. Вспомнила мимолетные свидания и отношения, которые так и не переросли в нечто большее. – Мне кажется…

Уэллс не сводил с нее внимательного взгляда.

– Да?

– От женщин обычно ожидают… не знаю, кротости? Благодарности? А я не такая.

– И почему же?

Джозефина откинулась на стену и подняла голову к потолку, пытаясь сформулировать, почему в последние годы она решила отодвинуть личную жизнь на второй план и плотно заняться работой.

– Мне кажется, отчасти дело в том, что в детстве я научилась бросать себе вызов, ведь никто ничего от меня не требовал. Наоборот, только предостерегали. Мне приходилось самой уламывать себя заняться спортом или поучаствовать в танцевальном конкурсе. Мне нравилось бросать себе вызов и добиваться успеха, и… не знаю. Видимо, мне постоянно кажется, что люди оценят, если я буду относиться к ним строже…

– Наезжать на них, то бишь?

– Иногда. – Она поморщилась. – Я выросла на поле для гольфа, а там наезды – главный признак любви. В итоге так и стала общаться. А парни сами-то за языком не следят, но когда отвечаешь им тем же – сразу сбегают.

Уэллс фыркнул.

– Что?

– Ничего.

– Ну правда. Что?

Парикмахер отвлекся от работы, прислушиваясь. Уэллс, откинувшись, лениво приподнял бровь, и тот снова зашевелился.

– Говоришь, тебе нужен парень пожестче, но сама же в итоге обидишься.

– Из опыта говоришь, Уитакер? Что, много женщин отправил к психологу?

– Понятия не имею. – Он поморщился, заметив, как парикмахер точит лезвие бритвы. – Я при расставании вопросов не задаю.