Девочка-медведь - Андерсон Софи - Страница 36

Избушка спрыгивает на ледяную корку речки, курьи ножки скользят и разъезжаются, я пугаюсь, как бы она, потеряв равновесие, не завалилась на бок. Юрий визжит, съезжая к самому краю крыльца, Мышеловчика отбрасывает назад, и он сильнее вцепляется коготками мне в ухо.

Оглушительный скрежет, толчок, избушка рывком выпрямляется и плавно скользит по льду Зелёной бухты.

— Что это там? — Елена разглядывает тёмные очертания чего-то большого у противоположного края бухты. По мере нашего приближения оно разрастается в целую громаду, и, когда её форма приобретает чёткость, меня пробирает радостная дрожь — умница избушка придумала, как доставить нас к Огнепылкому вулкану, не подпалившись в его пламени!

— Мышеловчик, ау, — я мотаю головой, чтобы он снова не заснул, — посмотри, какой корабль!

— Ну вижу, — Мышеловчик снова свешивается с моей головы и довольно ухмыляется, — сказала же девчонка-яга, что избушка доставит нас в целости и невредимости. Ясно, что к вулкану безопасней подплыть, чем чесать по суше!

Я улыбаюсь, потому что Мышеловчик снова прав — что, как не ледяная вода, лучше всего убережёт нас с избушкой от пламенных «приветов» Огнепылкого вулкана? Корабль всё ближе, и я восхищённо разглядываю его. Он и правда громадина: на палубах без труда рассядутся штук пять избушек.

Высоченные выбеленные инеем мачты упираются в небо, длинный заострённый нос посверкивает звездчатыми наледями.

— Замёрзший корабль! — Елена в восторге хлопает в ладоши. — Анатолий о таком рассказывал! — она поворачивается ко мне, глаза сияют, как лёд на палубе. — Ты же знаешь эту историю?

Я мотаю головой. Саму историю я помню, но всегда считала, что это чистая выдумка и правды в ней ни на грош. Но сейчас, похоже, мне не мешает снова послушать её.

Елена подбирает с крыльца одеяло, поплотнее закутывается и, пока избушка преодолевает последний отрезок пути до сверкающего инеем корабля, начинает рассказ, как это обычно делает Анатолий: «Давно ль это было, недавно ли…»

Глава 26. Замерзший корабль

У края сковавшего бухту ледяного панциря избушка ловко тормозит юзом. Столько лёгкости в её размашистых движениях, столько шальной радости, даже окошки настежь распахнулись. Дай ей волю, думаю я, песню от восторга загорланит.

Замёрзший корабль возвышается над нами, переливается ослепительными ледяными блёстками. Избушка в один гигантский прыжок перепрыгивает на корабль и важно ступает по палубе. Лёд под её лапами трещит, дерево скрипит, корабль всей махиной вздрагивает, пробуждаясь к жизни.

На остром носу корабля избушка усаживается и свешивает с бортов свои курьи ножки. Те вытягиваются, пока не касаются ледяной поверхности океана. Дверь избушки расплывается широкой улыбкой, отчего свесы крыши приподнимаются и комкаются.

Громовой «кр-р-ряк!» внезапно разрывает воздух. Корабль резко подаётся вниз, а с ним проваливается в желудок моё сердце. Следует ещё один «кр-р-ряк!», потом ещё и ещё, корабль тяжело переваливается с боку на бок. Гулкие удары ритмично раскатываются где-то под нами, лёд оглушительно трещит.

Я свешиваюсь с крыльца посмотреть, откуда этот адский треск, Мышеловчик спрыгивает вниз и как угорелый мчится к поручням палубы.

— Изба ломает лапами лёд! — вопит он сквозь какофонию тресков и плесков. — Сейчас поплывём!

В следующий миг Мышеловчик снова на крыше избушки и всем своим невеликим тельцем клонится к востоку, словно налегает на огромный штурвал, способный сдвинуть корабль с места:

— Курс на Огнепылкий вулкан!

Лёд вокруг нас разлетается осколками и стонет, словно пробуждающийся ото сна исполинский зверь. Корабль даёт резкий крен, снова отсылая моё сердце в желудок, и с душераздирающим скрежетом проваливается сквозь лёд. Волны ледяного крошева переливаются через борта, и на миг я обмираю от ужаса, что сейчас мы всем кораблём уйдём на дно. Но нет, вода выталкивает корабль вверх, и моё сердце подпрыгивает.