Девочка-медведь - Андерсон Софи - Страница 13

Глава 9. Вся как есть медведь

На этом месте я закругляю рассказ, хотя у него есть концовка. У Анатолия он заканчивался тем, что девчушка вернулась в пещеру, где жила с Царицей-Медведицей, и, зарывшись в её густой мех, заснула сладким сном. Но это слишком личные для меня подробности, чтобы делиться ими с Иваном.

Мышеловчик поглубже прячется в мой воротник, я слышу его тоненькое сопенье.

Иван не то всхрапывает, не то презрительно фыркает.

— Брехня всё это. Где это видано, чтобы человеческому детёнышу достало сил вырвать у волка коготь?

— Сказка, может, и ложь, да в ней намёк, — возражаю я Ивану, повторяя слова, которые мне всегда говорит Анатолий.

— Может, и так. — Иван облизывается и отворачивается. Похоже, он собрался восвояси, а я вдруг понимаю, что больше всего на свете хочу задержать его. Я чувствую, что он знает нечто важное для меня.

— Расскажи, как ты потерял коготь, — прошу я.

Шерсть на загривке у Ивана поднимается дыбом.

— Медведица вырвала. Даже не медведица, а так, медвежонок. Но только силищи в нём было, сколько природа даже взрослым медведям не отмеряет.

Иван разглядывает мои ноги, и я от смущения ёрзаю.

— Той ночью я потерял уважение волков, совсем как в твоей сказке, и поклялся себе, что не вернусь, пока не докажу, что достоин быть вожаком по праву самого сильного! — Иван сверкает глазами, и воздух вокруг нас густеет от напряжения. — Я запомнил запах. И сразу его узнал, как только учуял тебя. Давненько это было, и ты с тех пор изменилась, но я всё помню.

— Что ты помнишь? — шёпотом спрашиваю я, сама не своя от смущения.

Иван скалится во всю пасть, обнажая кроваво-красные дёсны над клыками.

— Я тебя помню, а ты себя нет.

Где-то вдалеке начинает выть волк. К нему присоединяется другой, потом третий… Хотя они ещё далеко, я всё равно вздрагиваю от страха. Боль в локте усиливается, я вскакиваю, хватаю фонарь и выставляю его перед собой как оружие. Зачем я медлила, зачем точила лясы с Иваном, вместо того чтобы искать хижину Анатолия? Сидела бы сейчас в тепле и безопасности. Так нет же, торчу посреди леса, и поди знай, отчего я вся похолодела: от пронзительного ветра, от слов Ивана или от страшного волчьего воя?

— Моя бывшая стая вышла на охоту. — Иван гордо вскидывает башку, но в его глазах притаилось сожаление. — На твоём месте я бы не мешкая нашёл себе убежище, да понадёжнее. В тебе меньше силы, чем в моей стае. И не намного её прибудет, даже когда ты вся станешь медведем.

— Вся? Медведем?! — Смятение в моей душе перерастает в бурю.

Иван жалостливо глядит на меня.

— Ступай глубже в лес, там всё поймёшь.

Хор волчьего воя снова разносится над лесом, и я вздрагиваю. Иван настораживает уши и всем телом поворачивается в ту сторону. Он дрожит, словно превозмогает нестерпимое желание присоединиться к своей стае. Но ему удаётся обуздать порыв, и он рысит в противоположную сторону. Я гляжу ему вслед, а по спине сбегает знобкий пот страха. Но не рыщущая вдали стая так напугала меня, а слова Ивана «даже когда ты вся станешь медведем».

Неправда это. Ни в какого медведя я не превращусь! Я гоню эту мысль, стараясь вслушаться в волчий вой и лёгкую поступь бегущей стаи. Но обратиться в слух мне мешает сумятица в голове. Слова Ивана напрочь выбили меня из колеи.

Надо мной порхает птичка.

— Янка! — зовёт она. — Живи в лесу!

Мотаю головой и поворачиваюсь в сторону деревни. Не желаю я слушать этого снегиря, не желаю больше чувствовать снег своими голыми ступнями. Уже заношу ногу, чтобы идти назад, но она такая огромная, тяжеленная, да ещё с длинными когтями. Нет, не могу я показаться дома в таком жутком виде.

— Янка! — свистит в вышине снегирь. — Янка-Медведь!

Возвращаюсь на тропу, в темень сосняка, трогаю наконечник стрелы у себя на шее и представляю, что он наполняет меня отвагой принцессы-воительницы. Только в глубине леса я пойму, что со мной творится. Я это точно знаю, и снегирь знает, и волк Иван тоже. Пускай его слова потрясли меня, но, похоже, они доказывают, что я выбрала правильный путь. Делаю глубокий вдох и ныряю в темноту.