Вы дозвонились до Сэма - Тао Дастин - Страница 6

Я поворачиваюсь к нему и сообщаю:

– Тебе.

Это была одна из наших особых шуток. Но сейчас в ней нет никакого смысла.

Я выбросила подставку вместе со всеми остальными его вещами.

Город наполнен воспоминаниями о нас. После работы я всегда могла найти Сэма в музыкальном магазине. Сейчас его красная дверь открыта и подпёрта стулом: внутри несколько человек ищут что-то в рядах записей, кто-то меняет струны на электрогитаре. Но в углу у кассы больше нет Сэма, который настраивает микрофон. Он ведь здесь даже не работал – просто всех знал.

Я спешу мимо, пока меня не заметили и не завели разговор, к которому я совершенно не готова.

Сколько я ещё продержусь тут, в Элленсбурге? Слишком уже тяжело переживать все эти воспоминания снова и снова. До церемонии окончания школы осталось всего ничего, не стоит об этом забывать. Всего пара месяцев, и я отсюда уеду. Не знаю куда, но это не так и важно.

Главное: мне никогда не придётся возвращаться.

Не помню, как оказалась у озера… до него ведь от центра довольно далеко. На самом деле, сюда и дороги-то нормальной нет, и указателей по пути тоже. Это похоже на поиски сокровищ: озеро ещё нужно найти. И это было последнее место, где я хотела сегодня оказаться.

Скидываю вещи на скамейку и сажусь следом: с дерева падает несколько листьев. Мы с Сэмом постоянно зависали здесь, когда было тепло. На озере мы прятались от всего остального мира. Когда мы хотели отдохнуть от города, то отправлялись сюда – ведь уехать из Элленсбурга мы пока не могли. Иногда я приносила с собой записную книжку и делала заметки, пока Сэм плавал.

Если закрыть глаза, можно представить, как он плещется в воде, как блестят капли на его плечах. Открываю глаза и вижу только спокойную поверхность озера. Я здесь одна.

Хватит о нём думать. Подумай о чём-нибудь другом.

Писательство помогает мне не зацикливаться на вещах… и блокнот у меня с собой. Но мне так сложно сосредоточиться… Может, если я посижу тут подольше, то что-нибудь придёт в голову?

Касаюсь ручкой чистой страницы и жду, когда из меня начнут литься слова. В школе занятий по творческому письму нет, так что я стараюсь научиться всему сама. На уроках ты всегда пишешь не о том, о чём на самом деле хочешь. И да, конечно, если собираешься нарушать правила, нужно их знать, но разве писательство не должно приносить тебе радость? Учителя об этом частенько забывают. Иногда даже я об этом забываю. Надеюсь, в университете всё будет по-другому.

Скоро мне должны прийти письма из колледжей. Я надеюсь поступить в Рид-колледж – туда же ходила моя мама. Думаете, это преимущество? Как же. Мама сразу предупредила, что репутация у неё там не самая хорошая, поэтому лучше мне её вообще не упоминать.

– Подрастёшь, и я тебе всё расскажу. А вообще в Портленде хорошо. Тебе понравится, – добавила она.

Ещё и на машине дотуда всего четыре часа, так что сможем с ней видеться почаще. Брошюру их я тоже изучила: предметов по писательству у них предостаточно. Есть из чего выбрать. Да и преподают не абы кто, а выдающиеся писатели со всего света. Может, в университете я смогу найти себя, понять, в чём я хороша. Может, в качестве диплома я даже напишу книгу… Но всё это будет потом. Сначала вышлю им парочку своих текстов: даже если поступлю в Рид, на некоторые курсы по письму могу всё равно не пройти. У меня есть парочка, но я не уверена, подойдут ли они для универа, – нужно написать что-нибудь новенькое. Я должна впечатлить совет. Но последняя неделя вытянула из меня всё вдохновение. Я не могу выбросить из головы Сэма, как бы ни старалась.

Его не будет рядом, когда я прочту письмо из колледжа. Он никогда не узнает, поступила ли я.

Проходит час. Страница перед мной всё ещё девственно чиста. Может, стоит немного почитать? Вдохновиться? И ежегодник как раз под рукой.

Я хотела оставить его в кафешке, но меня догнала официантка и чуть ли не бросила его мне в руки.

Обложка у ежегодника невзрачная, серо-синяя. Перелистываю несколько страниц: большую часть занимают фотографии со спортивных мероприятий и клубных занятий, но они мне неинтересны. Далее – любимчики школы, класса, лучшие друзья… Мне пофиг, кто выиграл в этих номинациях. Из нашего класса тоже кто-то подавался. Как по мне, всё это дико нелепо.

Портреты старшеклассников я тоже пролистываю – настроения их рассматривать нет никакого – и добираюсь до самого конца, до белых листов для записей. И вдруг понимаю, что кто-то успел расписаться в моём ежегоднике. На предпоследней странице. Наверное, Мика? Но потом я присматриваюсь: на её почерк совсем непохоже. Нет, это кто-то другой… Я не сразу его узнаю. Но когда узнаю… Быть этого не может.

Это почерк Сэма. Я точно знаю. Но как он?.. Как он умудрился добраться до ежегодника? Когда успел?

Возможно, мне не стоит читать это прямо сейчас. Или вообще. Но любопытство сильнее меня.

У меня дрожат руки. Я слышу его голос словно наяву.

Навеки…

Закрываю ежегодник и смотрю на озеро, пытаясь переварить прочитанное. У другого берега плещется семья уток, и я наблюдаю за тем, как они кружатся по воде, и слушаю шум листьев на ветру… И пропускаю через себя слова Сэма.

С тех пор, как он умер, прошла неделя. И я пытаюсь стереть его из своей жизни, как ужасное воспоминание, – чтобы я смогла двигаться дальше. После всего пережитого… я выкинула его вещи. Не пришла на его похороны. Даже не попрощалась. Сэм попросил меня лишь об одном – помнить о нем. А я только и делаю, что стараюсь его забыть.

На горизонте появляются тучи, и я поёживаюсь: утренняя прохлада возвращается. Я сижу на пляже и наблюдаю за тенями на поверхности озера. Меня затапливает вина. Сколько я тут уже сижу?

Я вдруг вскакиваю с места и бегу обратно в город.

Рынок уже сворачивается, когда я проношусь мимо рядов с дарами осени, буханками хлеба и гремящими клетками с курами. Меня не волнует, в кого я врезалась и что сбила по пути, – я спешу домой. Судя по солнцу и количеству машин на дорогах, ещё не вечер. Мусоровоз наверняка проехал по нашей улице пару часов назад. Но расписание ведь часто меняется, люди опаздывают, и коробка с вещами Сэма всё ещё может стоять у почтового ящика, недалеко от бордюра.

Я поворачиваю за угол, ищу глазами наш почтовый ящик и понимаю, что коробки нет. Ничего нет. Всех вещей Сэма больше… нет.

Меня накрывает странным чувством: я будто тону прямо посреди улицы, вода заполняет мои лёгкие, и я забываю, как дышать.