Твоя нелюбимая жена (СИ) - Бонд Юлия - Страница 2

– Нам нужно поговорить. Я специально приехал к тебе на работу.

– Вижу. Может, уже отпустишь мою руку? Мне больно.

Я соврала, но лишь отчасти. Физической боли своим прикосновением Богдан не причинил, что не скажешь о моральной. Её столько в душе скопилось, что она вот-вот выйдет наружу.

– Пожалуйста, не беги от меня. Это действительно очень важно. Речь пойдёт о ребёнке… – немного поколебавшись, он добавляет: – нашем с тобой ребёнка, Уля.

– Дядя сказал? – Богдан кивает, хоть я и без этого знаю ответ.

Почувствовав, как злость накатила удушливой волной, я сжимаю пальцы в кулаках. Взглядом мажу по Ольховскому, он выглядит так растерянно, что мне становится его жалко.

Ладно, я сяду в его машину, но лишь потому, что не хочу выяснять отношения перед воротами детского сада, где меня могут увидеть знакомые или коллеги.

Потянув дверцу авто на себя, я цежу через зубы:

– Я поговорю с тобой, но не здесь.

Сев в его авто, дожидаюсь, когда мы тронемся с места. Не знаю, куда собирается привезти нас Ольховский – мне уже всё равно. Этого разговора было не избежать, только я не думала, что Богдан приедет ко мне на работу.

Положив руки на руль, Богдан сосредоточенным взглядом смотрит перед собой. Напряжённый весь, будто жутко нервничает, отчего меня терзают сомнения: по своей ли воле он сейчас здесь, со мной.

Наверное, это дядя его заставил. Игорь Иванович, как узнал о моей беременности, так словно обезумел идеей поженить нас с Ольховским. Но я не хочу замуж за Богдана! Он меня нисколечко не любит. А жить под одной крышей с человеком, который тебя на дух не переносит – очень плохая идея, что станется с моей психикой?

Богдан привозит нас на набережную. Я даже немного радуюсь, что не в кафе. Вдруг он скажет мне что-то такое плохое, что заставит плакать, то я хоть не буду позориться при посторонних людях.

Я первой выхожу из машины, быстрым шагом двигаюсь к пешеходному мостику. Упёршись руками в перила, ненадолго закрываю глаза.

– Выходи за меня замуж, – говорит Богдан, остановившись за моей спиной.

Взяв меня за руку, Богдан кладёт мне ладонь приятную на ощупь коробочку и я открываю глаза. Кольцо? Дядя точно сошёл с ума. Даже не хочу представлять: какие методы он использовал, чтоб заставить Ольховского сделать мне предложение.

– Не выйду, – даже не взглянув на кольцо, я возвращаю коробку Ольховскому и руки на груди скрещиваю в знак своего протеста. – Я сейчас серьёзно, Богдан. Я. Не. Выйду. Замуж. За. Тебя.

– Почему? – он словно удивляется, тёмная бровь ползёт вверх, выгибаясь дугой. – Ты же беременная от меня.

– И что? Тебе какое до этого дела?

– Если бы я не был отцом твоего ребёнка, то да. Мне не было до этого никакого дела.

Закатив глаза, я цокаю языком. Да ну их всех… Пусть дядя сам женится на Ольховском, если так хочет с ним породниться. А я не буду нелюбимой женой. Не хочу быть той женщиной, которая вечно раздражает даже просто своим присутствием. А ещё ей наставляют рога, ранят своими подлыми изменами в самое сердце. Зная всё это и выйти замуж?

Нет. Я ещё не сошла с ума!

– Ульяна, не веди себя как капризный ребёнок. Мы же с тобой взрослые люди, давай договариваться.

– О чём мы с тобой можем договориться? Как будем вместе жить? Или, может, обсудим праздничный торт на нашей свадьбе? – на слове “свадьба” я обрисовываю в воздухе кавычки.

– Я сейчас серьёзно, – вздыхает он. – Выбора у нас с тобой нет. Пожениться нам всё же придётся. Но в наших силах решать: станем ли мы врагами или всё-таки сможем найти компромисс.

Глава 2

Богдан

– Детка, ты просто космос, – перекатившись на спину, пытаюсь восстановить сбившееся дыхание. Глаза закрываю, ощущая волнительный стук сердца.

– Ты был великолепен.

Мила подползает ко мне и устраивается у меня под боком, положив голову на мою грудь и закинув ногу на моё бедро. Губами касается моей щеки. Перехватив инициативу, я впечатываюсь в её губы и углубляю поцелуй.

Какая сладкая девочка. Моя девочка.

– Богдан! – восклицает малышка, когда моя рука забирается под простыню и начинает ласкать её грудь. – Какой ты ненасытный самец.

– Ничего не могу с собой поделать. Хочу тебя.

– Погоди, – приложив к моим губам палец, крошка берёт с прикроватной тумбочки мобильный. – Я тут рестораны просматривала. Хотела с тобой посоветоваться. Как думаешь, вот этот “Парадиз” или всё-таки наш привычный “Оксфорд”? Ну ты что не понял? Я ресторан выбираю, где мы будем гулять свадьбу.

– Мила, я должен тебе кое-что сказать.

Приподнявшись на подушке, серьёзным взглядом всматриваюсь в любимые глаза василькового цвета, какие же они всё-таки красивые. Таких больше никогда не встречал.

Радостная улыбка сползает с лица Милы и она вдруг начинает хмуриться, словно почувствовав, что я сейчас скажу какую-то дичь, отчего мне становится не по себе. Я просто идиот, собственными руками разрушаю будущее с идеальной женщиной.

– Я женюсь, – сердце глухо ударяется о рёбра. – На другой.

– В смысле? Это шутка какая-то?

– Нет.

– Богдан, мне не смешно, – криво ухмыльнувшись, Мила толкает меня рукой в плечо. – Скажи, что пошутил и тогда я ещё подумаю: казнить тебя или помиловать.

Кокетливый тон Милы навевает на меня воспоминания. Сколько всего мы с ней пережили, вместе едва не с первого класса. В огонь и в воду. Вместе. А её предал. Связался не с тем человеком. Скориков Игорь Иванович оказался не спасителем, а палачом. Прожжённый циник. Вершитель чужих судеб. Страшный человек, который обладает немыслимо большой властью. В его возможностях раздавить меня как букашку – на раз, два.

– Я не шутил, Мила. Прости.

– Что-о-о? Значит, не шутишь? – в ответ я качаю головой, а Мила обматывается простыней и выползает из постели, где совсем недавно мы занимались бурным сексом.

– Понимаешь, детка. Всё, что мы с тобой имеем. Всё это богатство и роскошь – это не с неба свалилось. Я заработал много денег благодаря одному человеку. Он очень влиятельный. Политик.

– При чём здесь какой-то политик к твоей женитьбе на другой? Я не понимаю?

Застывший в глазах любимой девушки испуг оказывается для меня ушатом ледяной воды. Меня вдруг отрезвляет, и я понимаю, что не хочу ломать себе жизнь. Не хочу отказываться от любимой из-за прихоти одного старика, пусть и очень влиятельного.

Да пусть на хер идёт этот Скориков.

Пусть забирает все бабки, делает голым и босым, как обещал. Зато я останусь с Милой, а не женюсь на его племяннице – ненавистной мне мымре. Мила же любит меня, значит, будет со мной и в горе и в радости.

Проделав над собой немалые усилия, я беспечно улыбаюсь::

– Зай, да я пошутил. А ты поверила, да?

Мила качает головой.

– Да! Чёрт тебя побери, Богдан. Тупые у тебя шутки, вообще несмешные.

– Да знаю я, знаю. Иди уже сюда, – похлопал ладонью по кровати, приглашаю Милу лечь рядом, но упрямица пятится назад. – Мил, ну ты чего, солнце? Я же сказал, что пошутил.

Мила не отвечает, заставляет моё сердце пропустить удар.

Да млять… Что я за идиот такой? Зачем сказал ей про эту дурацкую женитьбу? Племянница Скорикова всё равно меня послала нахер. Сказала, что замуж никогда не пойдёт.

Поднявшись с кровати, я приближаюсь к Миле. Сгребаю её в крепкие объятия. Она пытается вырваться, руками упирается в мою грудь, но я же сильнее её физически – усиливаю тиски, из кольца моих рук точно не выбраться.

Задрав голову, Мила смотрит на меня покрасневшими глазами. Её губы подрагивают, а по щеке катится слеза.

– Ну хватит, солнце. Нет у меня никого кроме тебя. Я просто тебя проверял.

– Ты дурак?

– Дурак. Твой любимый дурак, – прижавшись губами к виску Милы, шепчу: – Просто я люблю тебя сильно и всё готов сделать ради тебя, но возникли кое-какие трудности. У меня проблемы, Мила. Давай пока отложим свадьбу, я со всем разберусь и мы потом поженимся. Закажем банкет в самом крутом ресторане. Купим тебе самое красивое платье. Всё будет шикарно, с размахом, как ты любишь. Но потом, моя девочка. Потерпи немного ради меня.