"Фантастика 2025-168". Компиляция. Книги 1-34 (СИ) - "Гоблин - MeXXanik" - Страница 330

— До встречи, Павел Филиппович, — коротко попрощался жандарм и завершил вызов. Я же с интересом взглянул на телефон. Обычно жандарм не имел привычки прощаться. Значит, ему и правда очень нужна была помощь.

В приемной хлопнула входная дверь и послышались приглушенные мужские голоса. Видимо, Семеновы прибыли на подписание отказа от претензий. Я встал из-за стола, вышел из кабинета и в дверях столкнулся с Ариной Родионовной.

— Как раз шла к вам, Павел Филиппович, — произнесла она, и я кивнул, разглядывая четверку Семеновых и Рахмата, который стоял особняком от них:

— Арина Родионовна, составьте, пожалуйста, договор о мировом соглашении, — произнёс я, рассматривая Семеновых. И направился к гостям.

— Добрый день, мастер Рахмат, — поприветствовал я цирюльника.

— Добрый, Павел Филиппович, — ответил тот и пожал протянутую руку.

— Надеюсь, Семеновы не пытались угрожать вам, или запугивать? — уточнил я и покосился на прибывшую семью.

— Дак самоубийц нет, господин хороший, — буркнул один из братьев Семеновых и потер скулу. — Мастер Рахмат силой владеет. А мы-то люди простые.

— Разве драки для вас непривычное дело? — удивился я, обернувшись к Семенову. — Я слышал, у вас в порядке вещей решать дело путем насилия.

Семенов не ответил. Только зло посмотрел на меня, а младший сын отвернулся и собирался было сплюнуть, но я его предупредил:

— А вот плевать в моем доме нельзя. Нет, вы можете попытаться, но это будет плевком на уклад жизни людей, которые здесь живут. И призраков тоже.

— Это не разбойники и не ухари, как вчера говорила Алена, — послышался за моей спиной голос Виноградовой. — Так, бакланы. Они попали в наш дом по недоразумению. А если попадут в острог, ночевать они будут с такими повадками на полу. Уж я об этом позабочусь…

Мне показалось, что в приемной на секунду стало холодно. И заметил это не только я. Старший Семенов вздрогнул и поспешно произнес:

— Прощения просим, мастер некромант. Мы люди дикие, этикетам не обучены. А мой средненький так вообще умом скорбный.

Он отвесил хорошую затрещину парню, который еще секунду назад собирался плюнуть. Удар вышел хорошим, так что отрок аж кивнул головой.

— Надеюсь, остальные в порядке? — уточнил я, забирая из принтера бумаги. — Мне нужен хотя бы один совершеннолетний дееспособный, кто может подписать документы.

Семёновы переглянулись, и на секунду у меня даже появилось дурное предчувствие. Но затем отец семейства улыбнулся, демонстрируя два неполных ряда зубов, и шагнул к столу. Взял ручку и подписал оба экземпляра.

— Теперь вы, мастер Рахмат, — попросил я.

Цирюльник шагнул было к столу, но Степанов поспешно произнес:

— Пусть сперва слово даст, господин хороший.

— При свидетелях даю вам слово, что не буду подавать на вас заявление в жандармерию, — спокойно сказал Рахмат.

— По делу о вымогательстве и порче имущества из-за расстроенной свадьбы, — быстро подсказал я, и цирюльник послушно повторил важное уточнение. Которое чуточку расстроило семейство Семеновых.

Бумаги были подписаны и заверены. Каждый из участников конфликта подучил свою копию. Рахмат заметно расслабился и бросил на меня благодарный взгляд.

И тут в комнату вошла Семенова. На ней было элегантное платье, которое ей одолжила Виноградова. Одежда ей была немного великовата, но все же она смотрелась куда приятнее, чем ее вчерашнее облачение. И я должен был признать, что Любовь Федоровна неплохо разбиралась в одежде. Алене очень шел голубой цвет, который делал ее кожу еще светлее. Веснушки носу показались еще ярче. Арина Родионовна сумела скрыть синяк под глазом девушки умелым макияжем. Но этим секретарь и ограничилась. Быть может, решила, что краска на лице будет лишней. А может быть так посчитала Алена.

Семенова держала руки за спиной, наверное, для того, чтобы никто не заметил ее напряжения. Но оно буквально витало в воздухе.

— Что ты тут делаешь? — вскочил с дивана Иван. — Мы с ног сбились, в поисках тебя. Думали, что ты, дура, решила с моста сброситься. Или еще какую блажь придумала. Чем там обычно бабы маются. Степан, отведи-ка ее в машину.

Он обернулся к сыну, который демонстрировал мне тату «Сынов». Парень кивнул и встал было с кресла.

— Сидеть, — громко потребовал я и все уставились на меня с удивленным видом. — Алена тут неслучайный человек. Она гостья в моем доме.

— То есть? — не понял старший Семенов. — Вы чо ли, барин, решили испортить девку? Эту? Стриженую курицу?

Девица покраснела и принялась поправлять волосы, которые совершенно не нуждались в том, чтобы их трогать. Тут я заметил, что на ее запястьях темнеют кровоподтеки. Вид хрупких рук, изувеченных такими варварскими отметками, разозлил.

— Закройте рот, Иван, и я изо всех сил попытаюсь сделать вид, что не услышал ваших предположений. И надейтесь, чтобы я не решил, что вы намеренно оскорбляете аристократа на его территории, — прошипел я. — Иначе вы окропите кровью ковер в моей гостиной.

— О чем вы, господин? — проблеял внезапно побледневший мужчина.

— О том, что вы слишком много себе позволяете, любезный, — холодно процедил Рахмат, который тоже заметил синяки на руках девушки. При этом цирюльник оглядел Алену так, словно видел впервые. От его взгляда девица смутилась и попыталась натянуть рукава, чтобы спрятать темные пятна на коже.

— Видимо, вы привыкли полагаться на физическую силу, — холодно произнес я. — Считаете, что законов на вас нет.

— Если вы про воспитание моей дочери, то это дело семейное, — зло возразил Семенов. — И не перед кем я не обязан отчитываться.

Я скривился:

— Вы правы. В семейном уставе указано, что отец имеет право на воспитание отроков по своему усмотрению. Но если это не наносит вреда последним.

— Какой вред? — опешил Иван. — Я ее вырастил. Кормил, одевал. И даже позволял книжки листать. Правда читать эта дурында так и не научилась, несмотря на то, что учителей я ей оплачивал исправно. Но роспись крестиком поставить под бумагой она может.

— Я могу писать и читать, — негромко вставила Алена.

— Дома поговоришь у меня, — процедил Иван и предвкушающе сжал кулаки.

— А вот это очень вряд ли, — сурово припечатал я. — девица уже совершеннолетняя и вполне может не возвращаться в отчий дом, где ей грозят рукоприкладством.

— Она моя дочь, — возмутился Иван.

— Совершеннолетняя, — напомнил я.

— А документы есть? — тут же взвился один из сынов. — Мы забираем ее домой. Вы же можете искать бумаги о ее возрасте…

— То есть вы решили отдать несовершеннолетнюю замуж? — с видимым спокойствием осведомился я. — И заключили договор с ее будущим супругом на тысячу рублей выкупа?

— Откуда вы знаете? — зло прищурился Иван, а потом взглянул на дочь с ненавистью.

— А затем еще собирался получить премию за рождение сына, — дрожащим голосом произнесла Алена.

— И эти люди называли меня приезжим варваром! — возмутился Рахмат.

— Чего это мы должны оправдываться перед этим иноземцем? Это наши семейные традиции. Наше личное дело. Аленку мы забираем домой. Потом договариваемся с еёшным женихом. Потери денежные из-за ее куцей башки мы понесем. Но тут уж ничего не поделать…

— А мне нравится, — неожиданно дерзко заявила Алена. — Мне нравится моя прическа. И я снова подстригусь, если мне отрастят волосы. Чтобы ни один Двушкин на меня больше не позарился.

— Так свадьба договорная? — тихо уточнил Рахмат и обращался он, как ни странно, к самой Семеновой.

— Простите меня, господин… — Алена закусила губу и переступила с ноги на ногу. — Я нарочно решила срезать волосы, чтобы жених отказался от свадьбы. Думала, что это меня спасет от этого жуткого человека.

— Не смей говорить плохо о нашем будущем родственнике! — возмутился Иван.

— Вы знаете, что он вдовец? — невинно уточнил я.

Иван кивнул:

— Да. И что, вдовец не человек? Я, к примеру, тоже вдовец. Один всю эту ораву тянул…

— Трижды его молодые жены умирали. И гибли не своей смертью, — мой голос с каждым словом становился все холоднее. Но Семенов будто не замечал моего настроения.