Звери. История группы - Зверь Рома - Страница 54

Бывало, сидишь дома, стучатся в дверь. Открываешь, сидят. А выходить‐то надо, хотя бы в магазин или по делам куда‐то поехать. Но так не хочется выходить, думаешь: сейчас же опять начнется. Это пытка! «Рома, я тебя люблю! Рома, подожди, стой! Не уходи». Обычно стайкой тусуют в подъезде. Бывало, что одна, но чаще компанией. Стучатся. Откроешь: что нужно? Распишешься? Распишусь. Расписываешься, закрываешь. Стучатся. Что еще нужно? А выйди, поговорим. У меня нет настроения. Закрываю. Начинают громко стучать. И уже претензии: дашь палец – по локоть откусят. Многие думают, если человек известный, он робот – не спит, не ест, все время должен всем все делать. В основном это были школьницы и студентки, первый курс. Лет шестнадцать-восемнадцать.

Фотографии и автографы нужны людям для того, чтобы в компании при случае показать друзьям, знакомым. Чтобы продемонстрировать как бы свою причастность к явлению, о котором знает вся страна. Это нормально. Я тоже фотографируюсь с известными людьми не задумываясь. Так же люди ходят в кино. Выходит мировая премьера, и ты идешь на этот фильм, потому что знаешь: его смотрит весь мир. И если ты его посмотришь, станешь частью мира. Человеку же хочется быть в обществе и быть причастным к каким‐то ярким, важным вещам. Не важно – картина, музыка, человек, кино. Поэтому все мы стремимся к людям, которые обладают известностью, популярностью.

Я знаю: фанаты продают мои фото – черт с ними, но продают и номер телефона, правда, это уже не фанаты. Фанат никогда не продаст номер телефона своего кумира. Вот в моем подъезде сидели девочки сутками в ожидании автографа. Этот факт никак не влиял на мою личную жизнь – ее и не было как таковой: чтобы была девушка и я с ней жил. Совсем безумных среди тех, кто меня караулил, я не видел. Иногда ночевали, приходили-уходили. Сидели на подоконничках и пили пивко, расписывали стены. Правда, убирали за собой, бардака не было. Соседи не возмущались.

В квартире рядом жили два брата, они тоже снимали жилье. Достаточно взрослые люди, веселые: «Ты Рома, мы тебя по телеку видели, заходи к нам, пивка попьем, потусим!» А в то время у меня на площадке все время околачивались две девчонки: то шариками мою лестничную клетку украсят, то в дверь конфет напихают. Позитивные хохотушки, в принципе, ничего им от меня не надо было. Видать, сексу, наверное, они были такие, слегка развратные… По взгляду, разговору и поведению видно, когда девушка не прочь. Бывают с такими огромными глазами: «О, Рома!» Понятно, что она даже подумать о таком не может. Я для нее бог, а как можно с богом? А некоторые нормально: видят, я мальчишка хороший, популярный, интересный – мало ли что! И вот сидели они, сидели на подоконнике, а потом куда‐то сгинули. Однажды мне нужно было зайти к соседям, к тем ребятам. У нас был спаренный телефон – это когда номера разные, а линия одна, и если в одной квартире трубка не лежит, то из другой позвонить невозможно. Ребята открывают: «О, заходи! Как дела? А у нас тут твои девчонки в гостях!» И тут я вижу у них тех самых хохотушек. Опа! Привет – привет! Парни проверили телефон, я пошел к себе. Я выхожу, и такое чувство… Как же так?! Ох, гадины! Я вот он, а они с этими! Это ж надо! Продажные девки! Ничего святого! Я, кстати, потом спросил у ребят, где они с ними познакомились. А они такие: «Это же поклонницы твои. Ты не подумай, мы не подонки, чтобы пользоваться». Ладно, говорю, вы с ними поаккуратнее, а то они могут обнаглеть.

Эта популярность, мать ее! Каждая улыбалась мне, но я не знал, она улыбалась мне или тому человеку из телевизора. Неужели как парня меня уже нельзя рассматривать? Это меня грузило. Мне постоянно казалось, что все вокруг хотят мной воспользоваться. А потом я понял: я из телевизора и просто я – две неразделимые части, одно целое. Поэтому меня и любят. Ну и прекрасно. Я соединился в своем сознании из этих двух частей. До этого мне казалось, что вот я, пацан, и любить должны пацана. Но пацана и любят, потому что он в телевизоре. Но чтобы он там появился, должен существовать этот человек в реальной жизни. И если любят пацана в телевизоре, значит, любят и меня, просто пацана. Пазл сложился. Я перестал париться. И все наладилось.

Марина

На следующий день после концерта в «Лужниках» Аня Ефимова назначила интервью с журналисткой из питерской газеты «Смена» в кинотеатре «5 Звезд» на «Павелецкой». Недавно открылся, модное место. Я пришел с похмелья. С нами была победительница конкурса, которая выиграла билет на концерт и обед со мной. Разговор за обедом не клеился, и поэтому я был рад компании журналисток. Две девушки: журналистка Лера и фотограф Марина. Девушку-фотографа я запомнил плохо – высокая, блондинка, волосы собраны в хвост. Она щелкала меня, а затем сидела, ковырялась в камере – думаю, пусть себе ковыряется, значит, профессионал, может, диафрагму выставляет или еще что. По ней было видно, что она немного нервничает. Я в это время отвечал на вопросы и пил воду.

Через неделю мы выступали в питерском «Юбилейном». Тогда «Звери» в первый раз взяли с собой массажиста. У нас после выступлений болели мышцы, у Миши Врубеля появилась идея пригласить специалиста. Он откопал где‐то полупрофессиональную медсестру, которая тут же начала, как мамочка, нас обхаживать. Тетя лет за тридцать всем там рассказала, что у меня больная спина, я весь разваливаюсь, мне нужен уход, шерстяные носки… Врубель умел устроить праздник в коллективе!

К тому моменту в газете вышло то самое интервью со мной. Это был хороший повод прийти на наше выступление. Девушки зашли в гримерку. Журналистка отдала мне газету, сидим, общаемся с ней, и вдруг она говорит:

– Ром, все круто, но наступило время признаний. У меня проблема: мой фотограф влюбилась. Видимо, я теперь всю дорогу у тебя интервью брать буду. Годами!

– Какой фотограф? – я сначала даже не понял, о ком она.

Она ткнула пальцем в Марину, и тут я впервые обратил внимание на эту красивую девушку.

– Приходите через час на ужин! Я предупрежу менеджмент.

Мы поехали всей большой компанией в ресторан у Петропавловской крепости на дебаркадере. Наверху был огромный банкетный зал, и мы там всем здоровым своим колхозом сидели: группа, промоутеры, организаторы из «Еврошоу». В какой‐то момент пришли Лера и Марина, и я был им рад.

К сожалению, мы уезжали достаточно быстро после концерта, даже не ночевали. Пообщались, обменялись телефонами – я, может, приеду, и мы обязательно встретимся, нормально посидим. Журналистка дала мне свою визитку, на обратной стороне написав ручкой Маринин номер, я засунул карточку в задний карман джинсов. Мы уехали из Питера и продолжили тур.

«Звери» уехали на Дальний Восток на гастроли. Мы обменивались с Мариной эсэмэсками, флиртовали. Я писал, что скоро обязательно вернусь, что так получилось – у меня тур. Но я обязательно приеду в гости. Нам обоим хотелось встретиться, и мы писали друг другу сообщения. Не имело значения, что именно, в такой ситуации важно не что тебе пишут, главное – то, что ты получаешь эту эсэмэску и с наслаждением читаешь эти самые обычные слова. Ведь сейчас они для тебя крайне необычны. Даже если тебе человек пишет просто «Привет!» и все – о, мне написали «привет»! Доброе утро! Тут же отвечу!

А потом я потерял телефон. Все, связь потеряна! Я купил новый, и симку тоже, но восстановить контакты не удалось. Но вот во что я верю – есть судьба и карма, теряется у тебя телефон или нет. То, что твое, будет твоим. В любом случае. Связь с Мариной оборвалась, а потом через какое‐то время я случайно нашел карточку с телефоном. Решил постирать джинсы и в заднем кармане наткнулся на пустую пачку сигарет, а там, под целлофановой оберткой, нашел ту самую визитку с телефоном Марины. И сразу же набрал. Она пригласила к себе на день рождения в Питер 5 мая. Но у «Зверей» был концерт в Великом Новгороде. У меня была дырка в один день между концертами в Новгороде и Пскове, и я отправился к Марине в Питер.