Доктор для следователя (СИ) - Север Алиса - Страница 2

Я закрыла тетрадь. В голове, поверх чужого страха и растерянности, медленно, но верно начинала работать привычная логика. Анализ. Постановка диагноза.

Диагноз: полная финансовая и социальная несостоятельность. Прогноз: без немедленного вмешательства – летальный. Или замужество за кузнеца Фрола, что, вероятно, одно и то же.

Я подошла к бочке с надписью «Пиво» и зачерпнула немного кружкой. Попробовала. Скривилась. Бурда была откровенно скверной. Кислая, мутная, с явным признаком болезни сусла.

И тут во мне что-то щелкнуло. Не как в отчаявшейся вдове, а как в профессионале, который видит проблему и уже начинает прокручивать пути ее решения.

Я – не Марья. Я – Мария Погребенкина. Я десять лет решала проблемы куда сложнее, чем прокисшее пиво и долги по лапшевой. Я ставила на ноги женщин, от которых отворачивались все. Я боролась с системами, с предрассудками, с глупостью.

Эта лачуга, это тело – просто новые условия задачи. Особо сложный клинический случай.

Я поставила кружку на прилавок. Звук получился более громким и решительным, чем я ожидала.

– Ладно, – тихо сказала я пустому залу. – Принимаю вызов. Посмотрим, что можно сделать с этим… медицинским наследием.

Глава 3

Диагноз: острое социальное и финансовое истощение на фоне хронического идиотизма.

Я стояла посреди зала своего нового «трактира» — «У Степана», если верить кривой вывеске за окном, — и мысленно ставила диагноз. Не себе, а всему этому предприятию. Помещение было мрачным, пропахшим старым пивом, луком и тоской. Пыль лежала пушистым саваном на столах, а из щелей в полу доносилось сердитое шипение местных тараканов, размером с мой мизинец.

Пару дней ушло на то, чтобы просто прийти в себя и освоиться. Освоиться в этом хилом, двадцатиоднолетнем теле, в этом мире, где за окном периодически проезжали громоздкие самодвижущиеся повозки на громоздящих артефактах, издавая тихое магическое гудение, а по улице бегали дети, пугая друг друга зубастой местной лошадью с рогами, привязанной у соседнего забора.

Мариэлла Труннодини. Имя отскакивало от зубов, как чужое. Обрывки ее памяти были яркими, но бесполезными, как шикарное платье в деревенской грязи: балы в сияющих хрусталем залах фамильного особняка аль Морсов, побег с красивым, но бедным Степаном, обещавшим ей свободу и счастье… а в итоге получившим этот убогий трактир на отшибе и скоропостижную смерть от пьяной чахотки. Мариэлла же, наивная дурочка, только и умела, что рыдать над его могилой и мечтать о прошлом. Ни готовить, ни вести счета, ни тем более управляться с магическими артефактами — всем этим занимался Степан. Теперь некому.

Я подошла к небольшому устройству, похожему на массивную каменную плиту с медными жилами — «холодильному камню». Он был потухшим, заряд артефакта, питавшего его, иссяк. В бочке с пивом плавала мертвая мышь. В кладовой — мешок подгнившей картошки и лука. Касса представляла собой железную шкатулку с тремя медяками.

Великолепно. Наследство просто шикарное.

Внезапно дверь трактира с скрипом распахнулась, впустив солнечный свет и двух посетителей. Это были типичные местные грузчики с соседнего артефактного депо — в промасленных комбинезонах, с закопченными лицами.

— Эй, Марька, две порции твоего бурдала! И похлебку! — крикнул один из них, грузно усаживаясь на лавку.

Марька. От этого обращения меня передернуло. Я медленно повернулась, скрестив руки на груди. Мое новое, юное лицо, должно быть, выражало не испуг вдовушки, а холодную насмешку, которую я оттачивала годами на бестолковых интернах.

— «Бурдала» у меня закончилось, — заявила я своим тонким, но уже твердым голосом. — Как и похлебки.

— Как закончилось? — недовольно буркнул второй. — Мы смену отработали, пить хотим!

— Воду из колодца пить не запрещено, — парировала я. — А здесь сейчас идет инвентаризация. И ремонт.

Мужики переглянулись. Они привыкли видеть здесь забитую, вечно плачущую девчонку, а не эту… ядовитую бабенку, смотрящую на них свысока.

— Инвентаризация? — усмехнулся первый. — Да тут и инвентаризировать-то нечего. Ладно, не задерживай. Когда открываться будешь?

— Когда будет что подавать, кроме мышиного супа и уксуса под видом пива, — отрезала я. — А сейчас — свободны.

Я указала на дверь. Вид у меня был настолько не допускающим возражений, что они, понурившись, вышли, что-то недовольно бормоча.

Дверь закрылась. Тишина снова поглотила зал. Но теперь она была другой. Не безнадежной, а сосредоточенной.

Я подошла к столу, где лежала та самая потрепанная тетрадь. Я открыла ее. Кривые цифры, долги поставщикам, список неисправных артефактов — холодильный камень, очиститель воды, даже самовар, который должен был сам кипятить воду.

И тут во мне проснулся не просто врач, а кабинетный крыс, годами выбивавший финансирование на новое оборудование, умевший считать деньги и видеть потенциал там, где другие видели только проблемы.

«Мариэлла Труннодини, — подумала я, глядя на свои худые, незнакомые руки. — Ты сбежала от богатства и власти в нищету и бесправие. Ирония просто божественная. Но та Мариэлла умерла вместе со своим Степаном. Теперь здесь я. И у меня есть два актива: твое знатное происхождение, о котором здесь, наверное, никто не знает…»

Я обвела взглядом грязный, убогий зал.

«…и мой собственный, десятилетиями отточенный ум».

Я взяла перо. Оно было кривым и неудобным. Я его отложила. Нашла в ящике прилавка обломок графитового стержня. Он лег в руку куда привычнее.

На чистом листе я вывела: «ПЛАН РЕАБИЛИТАЦИИ ТРАКТИРА “У СТЕПАНА”».

Пункт первый: Финансы. Нужны деньги. Начальный капитал. Продать что-то? У Мариэллы не было ничего ценного. Кроме… одного.

Я подошла к маленькому зеркалу в своей каморке. Висящее на тонкой серебряной цепочке изящное кольцо с небольшим, но чистым сапфиром — единственное, что она сохранила из прошлой жизни. Подарок матери. Память о доме, который отрекся от нее.

Жалко? Нет. Для меня это не память, а билет. Ломбард. Или продажа.

Пункт второй: Ресурсы. Нужно наладить поставки. Еда. Напитки. Нужен работающий холодильный камень и очиститель воды. Значит, нужно найти артефактчика, который починит или перезарядит их. За деньги.

Пункт третий: Ассортимент. Никакого больше «бурдала». Я вспомнила химию и биологию. Процессы брожения. Я могу рассчитать рецепт нормального пива, кваса. Найти травы для вкуса. Мои руки, привыкшие к точным хирургическим движениям, смогут научиться варить и готовить.

Я опустила руки. План был абсурден, как и вся эта ситуация. Дворянская дочка, врач-гинеколог из другого мира, собирается поднимать захудалый трактир в техно-магической глуши.

Но иного выхода не было. Сидеть и ждать, пока меня выдадут замуж за кузнеца Фрола или я просто умру с голоду, не входило в мои планы.

Я взглянула на свое отражение. Большие глаза уже не казались такими испуганными. В них появился знакомый мне огонек — жесткий, ироничный, готовый к борьбе.

— Ну что ж, Мариэлла, — прошептала я. — Ты хотела приключений и свободы от семьи? Поздравляю, ты их получила. С того самого момента, как я в тебя вселилась. Теперь держись.

Глава 4

План — это хорошо. Но за него, как и за хороший скальпель, нужно платить. Мой начальный капитал висел у меня на шее — изящное серебряное кольцо с сапфиром, холодное и чужое, как воспоминания Мариэллы.

Ломбард. Или ювелирная лавка. Второе сулило больше выгоды, но требовало умения торговаться и хотя бы базового понимания местных цен. У меня не было ни того, ни другого.

Я вышла на улицу, впервые за несколько дней покинув затхлую атмосферу трактира. Поселок, носивший громкое название «Каменный Перевал», встретил меня грохотом самодвижущейся повозки, груженной бочками. Она пронеслась по главной — и единственной — мощёной улице, оставив за собой шлейф паленой магии и пыли. Воздух пах озоном, углем и дымом из труб местной артефактной мастерской.