Дом Холлоу - Сазерленд Кристал - Страница 3

В трубке вновь зазвучал голос сестры:

– Ты еще здесь?

– Да, – ответила я, – к большому сожалению. Твоя манера общаться по телефону просто ужасна.

– Как я уже говорила, в школе ужасно скучно, зато со мной невероятно интересно. Требую, чтобы ты сегодня прогуляла занятия ради общения со мной.

– Я не могу…

– Не заставляй меня звонить в администрацию. Я скажу им, что тебе нужно сдать тест на ЗППП, так что ты не придешь.

– Ты не посмеешь…

– Вот и договорились. До скорого.

– Виви…

Едва она отключилась, как откуда-то из низкорослых кустарников прямо мне в лицо бросился голубь. Я взвизгнула и упала на спину прямо в грязь, инстинктивно защищая руками голову, хотя птица в тот же миг упорхнула. И вдруг… я уловила вдалеке на дорожке какое-то движение. За деревьями и высокой травой с трудом можно было различить фигуру мужчины. Бледный и без рубашки, несмотря на холод, он стоял слишком далеко, так что невозможно было даже разобрать, смотрит ли он в моем направлении.

С такого расстояния в бронзовом утреннем свете мне казалось, что на голове у него рогатый череп. Тут же вспомнились фото сестры на обложке «Вог», рожки, в которых ее модели выходили на подиум, и рогатые звери, которых она вышивала на своих шелковых платьях.

Я сделала несколько глубоких вдохов, не вставая из лужи, раздумывая, видел ли меня этот человек. Он не двигался с места. Моего лба вдруг коснулся прохладный ветерок, принесший с собой запах дыма с влажной примесью чего-то дикого.

Этот запах был мне знаком, вот только откуда?

Я поднялась на ноги и бросилась бежать в обратном направлении. В висках стучала кровь. Ноги то и дело скользили, перед глазами маячило навязчивое видение, в котором чудовище настигало меня и хватало за собранные в хвост волосы. Я все оглядывалась и оглядывалась, пока не выскочила на дорогу после Кенвуд-хаус, но меня никто не преследовал.

Вне зеленого оазиса Хампстед-Хит мир жил своей обычной жизнью. Лондон просыпался. Когда мне наконец удалось восстановить дыхание, страх сменился неловкостью, ведь сзади на моих легинсах красовалось мокрое коричневое пятно. Всю оставшуюся дорогу до дома я бежала в напряжении, вынув один наушник и буквально ощущая адреналин, струящийся по позвоночнику. Какой-то таксист при виде меня рассмеялся, а мужчина, выглянувший, чтобы выкурить утреннюю сигарету, назвал меня красавицей и велел улыбаться.

Оба вызвали во мне лишь страх и гнев, но я продолжала бежать, и вскоре они растворились в белом шуме большого города.

Так оно и бывало с Виви и Грей. Стоило одной из них позвонить – и вот уже со мной происходили всякие странности.

Добежав до конца улицы, я отправила сестре сообщение: «НЕ СМЕЙ являться в школу».

Глава 2

На подъездной дорожке около нашего дома стоял мамин красный «мини-купер». Распахнутая настежь дверь из-за ветра качалась на петлях взад-вперед. Внутрь вела цепочка влажных следов. Наша древняя кошка сидела на коврике у входа и лизала лапу. Животное было старше меня и выглядело таким потрепанным, что походило, скорее, на чучело от плохого таксидермиста. Стоило взять тварь на руки, как она зашипела и выпустила когти, демонстрируя давнюю неприязнь, которую испытывала ко мне, Виви и Грей. Правда, в последнее время Саша слишком одряхлела, чтобы сопротивляться всерьез.

Что-то было не так. Кошке уже лет десять не позволялось гулять на улице.

– Кейт, – тихо позвала я, надавив на дверь, и шагнула внутрь. Не помню, когда и почему мы перестали называть ее мамой, но Кейт так нравилось, и все привыкли.

Ответа не было. Я опустила Сашу на пол и стащила с себя грязные ботинки. С верхнего этажа доносились эхо приглушенных голосов и обрывки странного разговора.

– И это все, что вы можете? – спросила мама. – Даже не в состоянии рассказать мне, где они были? Как это случилось?

По громкой связи ей отвечал мужчина с американским акцентом.

– Послушайте, мадам, вам не частный детектив нужен, а психиатр.

Неслышно ступая по полу, я пошла на звуки голосов. Кейт, все еще одетая в свой хирургический костюм, покачиваясь, стояла рядом с кроватью. Верхний ящик тумбочки был открыт. Темноту комнаты рассеивал лишь туманный медовый свет единственной лампы. Из-за работы в ночную смену мама всегда держала плотные шторы задвинутыми, так что в ее комнате от недостатка солнечного света всегда стоял кисловатый запах. В одной руке Кейт держала телефон, в другой – фотографию, где она была запечатлена вместе с мужем и тремя детьми. Это происходило каждую зиму, за пару недель до годовщины. Мама нанимала детектива, чтобы разгадать тайну, которая оказалась не по зубам полиции. Один за другим сыщики терпели неудачу.

– Так что, это все? – спросила Кейт.

– Господи боже, почему бы вам просто не спросить своих дочерей? – отозвался мужчина. – Если кто и знает ответы, так это они.

– Да пошел ты!

Мама редко ругалась. Так что от неожиданности у меня даже в пальцах закололо.

Кейт повесила трубку с тихим рычанием. Вряд ли ей хотелось, чтобы кто-то видел ее в этот момент. Мне стало неловко и захотелось уйти, но дощатый пол скрипнул под моим весом, словно старые кости.

– Айрис? – удивилась Кейт. На мгновение ее лицо приняло странное выражение… Гнева? Страха? Но оно быстро сменилось беспокойством, стоило ей заметить грязь на моих легинсах.

– Что стряслось? Ты упала?

– Нет, на меня напал бешеный голубь.

– И ты так испугалась, что намочила штаны?

– Очень весело, – надулась я.

Кейт рассмеялась и, присев на край кровати, поманила меня руками к себе. Я подошла и устроилась на полу скрестив ноги, чтобы она заплела мои длинные светлые волосы в две косы. Этот ритуал повторялся почти каждое утро с самого детства.

– Все в порядке?

Мама пробежалась пальцами по моим прядкам. В воздухе витал резкий запах больничного мыла вперемешку с потом и несвежим дыханием. Обычные признаки пятнадцатичасовой смены в неотложке. У кого-то матери ассоциируются с запахом парфюма из детства, а для меня Кейт всегда будет такой: тальк медицинских перчаток с металлической примесью крови пациентов.

– Ты оставила входную дверь открытой.

– Не может быть. Разве? Смена была очень долгой. Я провела всю ночь с парнем, который убежден, что родственники управляют им через анальный зонд.

– В таких случаях требуется неотложная помощь?

– Случись это со мной, думаю, мне хотелось бы разобраться с этим поскорее.

– Справедливо. – Я задержала дыхание, прикусив губу, и выдохнула через нос. Лучше спросить сейчас, чем потом писать в сообщении. – Можно мне сегодня вечером погулять? Виви в городе. У нее концерт. И Грей прилетает из Парижа. Мне хочется побыть с ними.

Мама ничего не ответила, но больно потянула меня за волосы и не извинилась.

Я вздохнула и тихо произнесла:

– Они же мои сестры.

Иногда мне казалось, что просить увидеться с ними (особенно с Грей) – все равно что просить разрешения вколоть себе дозу героина по пути из школы.

– Все будет в порядке. Они могут обо мне позаботиться.

Кейт издала непонятный короткий смешок и вновь принялась заплетать мои волосы.

Фото, которое она рассматривала до этого, лежало на одеяле и было перевернуто: возможно, Кейт надеялась, что так снимок останется незамеченным. Но я взяла его в руки и принялась изучать. На нем были изображены мои мать и отец, Гейб, и мы, три сестры, много лет назад. На Виви зеленое твидовое пальто, Грей одета в бордовую куртку из искусственного меха, а я – в маленьком красном клетчатом пальтишке с золотыми пуговицами. У каждой на шее по золотой подвеске в форме сердца с выгравированными именами: Виви, Грей и Айрис. Рождественские подарки от бабушки с дедушкой, которые жили в Шотландии. Фото сделано именно там – мы тогда приехали их навестить.