Элита. На дне класса - Замора Абриль - Страница 35

Вторая остановка – фитнес-клуб «МускулФит».

Пока Паула бежала, она не могла отделаться от ощущения, что похожа на героиню романтической комедии, которая в финальной сцене мчится в аэропорт, чтобы остановить возлюбленного от переезда в Канаду.

Конечно, Горка не был ее возлюбленным, но она все равно чувствовала себя такой восторженной героиней. Она могла бы подождать, пока он выйдет из клуба, но было слишком жарко, кроме того, это уже не в стиле голливудских звезд вроде Мег Райан или Сандры Буллок и вообще не круто.

У Паулы имелась клубная карта, но она посетила лишь два танцевальных занятия по зумбе: дома была и беговая дорожка, и эллиптический тренажер, и стационарный велосипед, поэтому девушка тренировалась в родных стенах. Вдобавок ей было лень принимать душ в «МускулФит».

В общем, она направилась в клуб, чтобы отыскать Горку. Ей показалось странным, что она бродит по спортзалу в уличной одежде, но она проверила все тренажеры, посмотрела, как проходят групповые занятия, хотя и знала, что Горка их не жалует, и, в конце концов, нашла его в углу, где были зеркала, гири и штанги. Сперва Паула понаблюдала за ним издалека в течение нескольких минут – дело в том, что образ потеющего парня с гантелями, который работает над своими бицепсами, был очень уж любопытным, наводящим на размышления и даже немного эротичным.

Паула заметила наушники в его смешных торчащих ушах, подумала: «Сейчас или никогда», – и подошла к Горке.

Как только Горка увидел ее, он заподозрил: что-то явно не так, значит, сейчас будет шоу. Ведь девушка, с которой он не разговаривал, пришла в уличной одежде в спортзал.

– Что? Что происходит? Ты…

– Ничего, Горка. Я просто хотела увидеть тебя.

– Ты спятила? – сказал он и поставил гирю на пол.

Паула не подготовила убедительную аргументированную речь, не стала возражать, а сделала нечто совершенно неожиданное: обняла его. Горке стало неловко, потому что он не заслуживал этих объятий, и в довершение всего он был очень потный.

– Что ты делаешь?

– Мне очень плохо, Горка, и я хочу все исправить. Мне очень жаль, правда.

– Ты уже говорила. Ты пришла сюда, чтобы снова это повторить? Ну ты даешь…

Он оторвался от нее, взял полотенце и собирался пойти в раздевалку, но Паула схватила парня за руку. Она смотрела ему в глаза и находила его губы более аппетитными, чем когда-либо, у нее появилось безумное желание поцеловать его, но она сдержалась и начала череду извинений.

Я хочу простить ее, я чувствую, что должен. Она просто пришла в фитнес-клуб в расстроенных чувствах. Она облажалась, но мне нравится эта девушка, и она просто дружески обняла меня… но я не могу позволить себе увлечься ею и втянуть меня в то, что она устроила. Теперь – да, но нет, теперь – нет, но да… Она выдала секрет, который я ей открыл… Это плохо, мне тоже чертовски плохо, но я не могу не пасть под чарами ангельского личика, светлых волос и румяных щек, она… такая красивая. Нет, черт подери.

– Нет, Паула, я не могу тебя простить. Ты не уважаешь меня, тебе на меня наплевать, ты причинила мне боль. Я не могу доверять тебе, как мы можем быть друзьями… или кем-то еще, если я тебе не верю? Оставь меня, я приму душ.

– Я не уйду отсюда, пока ты не обнимешь меня и не простишь, – заявила она. У нее не имелось стратегии, но она опустила глаза, и это было смертельным оружием.

Горка смягчился, сделал шаг ей навстречу и обхватил за талию. Любой, кто увидел бы их со стороны, подумал бы, что ссорятся влюбленные, а не друзья.

– Не хочу, чтобы ты играла со мной в дурацкие игры.

– Я никогда не обманывала тебя, Горка, а всегда говорила правду. Ну… не в первый день, поскольку не знала, что делаю, но я никогда не хотела причинить тебе боль.

– А Мелена? – колебался он.

– Тогда я даже не думала, это было как действие-реакция… ну… типа проверки рефлексов, когда врач ударяет тебя маленьким молоточком по колену. Я почувствовала, что на меня напали, накинулась на нее, и ты даже представить себе не можешь, как сильно я сейчас обо всем жалею.

– Ты с ней говорила?

– Она не отвечает, я у нее заблокирована. А ты?

– Я не хотел с ней разговаривать. Я ждал, сам не пойму чего, поэтому медлил… из-за страха и еще потому, что я не знал, как защищаться. Ты облажалась, но и я тоже облажался, когда разболтал тебе все.

– Ты прощаешь меня?

Горка улыбнулся, не отпуская ее талию, и немного приблизил свое лицо к лицу Паулы.

– У меня есть выбор?

Она, обезумев от радости, по-идиотски подпрыгнула и крепко обняла его, и веселые объятия превратились в ласковые, ну а ласка привела к поцелую. Это было странно, но приятно. Неожиданно, но искренне. Короткий поцелуй, но крепкий. Конечно, она не думала ни о ком другом, а он не считал свои действия ошибкой, все произошло внезапно, и молодые люди позволили себе расслабиться.

Когда они отстранились и пристально посмотрели друг на друга, Горка, нарушив магию момента, сказал:

– Я – в душ.

Она кивнула, но прежде чем он исчез в раздевалке, окликнула его.

– Горка, как думаешь, ничего, если мы вместе пойдем к Мелене и извинимся?

– Я думаю, это здорово.

– Я буду ждать тебя на улице… или в зале для степа.

Горка снова улыбнулся и направился в душ, где сделал то, что сделал бы любой парень его возраста, чтобы избежать новых ошибок: занялся мастурбацией. Это не было сексуальным актом – ничего подобного! – но он подумал, что если собирается сейчас находиться рядом с Паулой, то надо избавиться от желания наброситься на нее, которое возникло, едва он ее увидел.

Мелену тошнило в ванной комнате незнакомого дома, в котором она почему-то оказалась. Она умылась и предпочла не смотреть в зеркало, поскольку знала, что выглядит ужасно, и хотя ей было все равно, девушка предпочитала не видеть свое отражение. Она лизнула мет и приняла четверть таблетки, на которой был изображен шлем Дарта Вейдера. У нее осталось немного розового кокаина, и с помощью маминой кредитки она сделала полоску на верхней части сливного бачка унитаза. О гигиене и речи не шло, но принимать наркотики вообще губительно для здоровья, поэтому она предпочла ни о чем не думать.

Мелена вытерла остатки пальцем и провела им по зубам и деснам, она никогда не понимала, зачем это делается, но сделала, и ее рот онемел.

Мелена выползла в коридор. В доме устроили вечеринку. Приглашенных оказалось мало, да и ровесников не было, но никто не спрашивал о ее возрасте. Все оконные жалюзи были опущены. Она добралась до гостиной, где время не имело значения ни для кого. Девушка в лифчике была за диджея, и в комнате грохотала музыка – хаус или техно (Мелена не могла сказать точно, она не разбиралась в стилях).

Немного потоптавшись на месте, Мелена вышла на невидимый танцпол и начала танцевать в полном одиночестве. Никто не смотрел на нее, все были под кайфом и на своей волне. Она заметила двух парней, которые слишком страстно целовались на диване. Неподалеку от них несколько чернокожих девушек с разноцветными косичками смеялись, глядя в мобильный телефон. Еще здесь была девчонка, похожая на Жанин, в розовом парике, как у Натали Портман в «Близости»[43], и какие-то пожилые мужчины, которые пили и нюхали порошок или что-то еще (кто их знает), их носы елозили по компакт-диску «Моседадес»[44].

Это было мрачное место, совсем не такое, где мать хотела бы увидеть шестнадцатилетнюю дочь.

Но Мелена ни о чем не думала, в голове царила абсолютная пустота.

Ей было плевать, что она лысеет, ей было все равно, что она не ела пару дней, а от нее пахнет, как от дальнобойщика, проехавшего за рулем всю жаркую летнюю ночь.

Один из мужиков, который нюхал, решил потрепаться с ней и назвал Лолой. Мелена сомневалась, что представлялась ему, но помнила, что на стадии прошлого падения использовала это имя, дабы не выдавать свое собственное. Ей не хотелось, чтобы люди, которых она встречала в такие моменты, знали о ней хоть что-то.