"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 319

– Вот поел напрасно, – смех перешел в сухой хрип. - Дай воды, шута.

– Отказано.

Они были на лужайке лицом к лицу, остальные отряды готовились к смертной казни.

– Поверить не могу, – сказал характерник к небу. — Столько месяцев между каплями... И надо же было все просрать!

Он снова вернулся к Шварцу с гневным криком:

— Какого черта вы здесь делаете? Кривденко давно вас распустил!

- Как тебя зовут?

– Ушел ты в жопу.

Отто поднялся, бросил скобу на землю возле головы пленника и ударил по скобе закаблуком. Ударил еще, снова и снова, пока сырая земля не укрыла золото. Пленник молчал, сжав темные глаза.

— Каждый второй вашего сатанинского рода считает, будто грубый ответ докажет мужество и пренебрежение к врагу, — носаком сапога Отто зарыл ямку. — Но через несколько часов все вдруг меняется. Слышны имена, множество имен до десятого колена, признание, мольба, обещания — все, чтобы остановить очищение болью.

— Душевнобольные всегда прячутся за религиями, — зубоскалил сероманец.

Шварц поправил полы шляпы и ударил снова. Ребра хрустнули, характерник вздрогнул, ему из-за пазухи вылетел нательный крестик.

– Странно слышать это от человека, носящего знак Спасителя, – спокойно ответил Отто. — Ты подписал соглашение с нечистым, несешь на себе проклятую печать, но до сих пор считаешь себя крестным... И кто из нас душевнобольный, Андрей?

Глаза пленника на мгновение удивленно расширились.

– Андрей Кукурудзяк – вот твое имя, – довольно продолжил Отто. — Архивы Ордена, в том числе личные описания, очень помогают.

Теперь в характерных глазах сверкнул страх. Разоблаченное без согласия владельца имя всегда отбирает долю свободы.

— Ты здесь сам или рядом другие сироманцы?

– Жаль, что я тебе лицо не обещал.

Разговор начинал надоедать Шварцу.

— Позволь прояснить: ты уже мертв, Андрей. Сейчас ты можешь выбрать, как уйти из жизни – быстро и без мучений, или долго и страждуще, – Отто вернулся к бревну и выдернул из земли нож. — Для скорой смерти искренней исповеди перед божьими воинами. Мы услышим твое последнее искупление и отправим тебя в ад. Однако...

— Прибереги болтовню для своих сучек.

Отто вздохнул, склонился и принялся работать ножом.

Кукурудзяк оказался крепким орешком, и работать пришлось до самого вечера. В благоприятных условиях, с правильным инструментом, который пришлось оставить вместе с множеством других полезных вещей, дело могло пойти гораздо легче и быстрее... Сероманец прокусил нижнюю губу, клял борзых на чем свет стоит и потерял сознание трижды, но в условиях охотника приставать отказывался. Отто пришлось сделать перерыв на отдых и позвать на смену искусных в пытках Илька с Лаврином.

Велеты-близнецы сумели сломить волю вурдалаки. Шварц увидел многочисленные ожоги к обугленному мясу и скривился — он предпочитал другие методы, потому что не любил такую грубую работу несмотря на ее безотказность.

– Я здесь один, давно один. Никого не видел, потому что так больше шансов выжить... Было, — прошептал Андрей Кукурудзяк. — Я согласен на скорую смерть.

От него воняло жженой кожей, рвотой и дерьмом.

– Хорошее решение, – Шварц знаком отправил Ильку с Лаврином к остальным. – А теперь слушай. Вот что ты нам расскажешь...

Отто убедился, что сероманец запомнил свою исповедь, после чего освободил его от оков.

— Как насчет последнего желания? - прохрипел Кукурузяк.

На ногах он держался неуверенно. Черные и красные подпалины на его теле сошли отвратительными волдырями.

– Последнее желание для тебя исполнит нечистый.

Андрей попытался проглотить, но слюны не нашел.

- Олух, - голос шелестел, как сухой кустарник. — Ты хочешь, чтобы я налил кучу лжи... До сих пор не дал мне ни капли воды...

Здесь он прав, подумал Отто, и позволил обреченному выплеснуть свою флягу. После этого повел так, чтобы оборотень не увидел места казни, которую борзые готовили с самого утра под Руслановым проводом.

В какой-то момент сероманец остановился, оглянулся, словно впитывая лес вокруг, и переспросил:

- Скорая смерть?

Скоро ты будешь созерцать стены адского котла, подумал Отто, и ответил:

- Скорая смерть.

Божьи воины выстроились перед подлеском. В вечерних сумерках жары в их глазах вспыхнули маленькими огоньками.

– Братья мои, – провозгласил торжественно Шварц. - Инвикторы! Сегодня мы охотились от души.

Борзые ответили шумом. Фобос и Деймос врали. Сероманец смотрел перед собой, и даже не пытался крутить головой, будто одурманенный, чего охотник остерегался: замысел мог сорваться. Отто поднял голос, чтобы его услышали:

— По христианскому обычаю мы даем слово искупления. Слушайте его, братия, слушайте проклятую душу! Слушайте и не забывайте, зачем нарядили одежду с крестом!

Отто кивнул сероманцу.

— Меня зовут Андрей Кукурудзяк. Я грешил.

– Громче!

Характерник повысил голос, и борзые удивленно слушали его, проглатывая каждое слово; он говорил равнодушно, не отрывая тоскливого взгляда от точки корчмы на виду, а Шварц слушал о страшных грехах и кровавых преступлениях, которые придумал сам. Внимательно наблюдал за глазами слушателей – огоньки росли. Когда сероманец кончил, рассказав едва половину выдуманной клеветы, Отто решил, что этого достаточно: возмущенные борзые пытались разорвать урода на клочья.

— За твои грехи я, Отто Шварц, грандмейстер борзых Святого Юрия, приговариваю тебя к казни на костре!

Божьи воины встретили его решение бурным одобрением.

— Ах ты лживое... — начал было Андрей, но удар Лаврина работал безошибочно.

Илька ловко затолкал кляп в рот без сознания. Близнецы оттащили, привязали его к стволу высохшего дерева, срубленного, обтесанного и врытого сердечником грандиозного очага, который собирали с самого утра.

– Гордись, – посоветовал Отто осужденному, хотя тот не мог слышать его. — Великого магистра Жака де Молле тоже сожгли. Наверное, это удел всех проклятых орденов!

Подошел Руслан с факелом. Божьи воины стали вокруг места казни. Отто поднял факел вверх, и они ответили сброшенными на небо ружьями.

– Огонь очистит тело твое, а Господь – душу, – провозгласил Шварц. — Жди Страшного Суда, оборотню!

- Аминь! — эхом ответили божьи воины, осеняя себя крестным знамением.

Огонь затрещал, перепрыгнул с сухой травы на ветви, разбежался дровами, заглатывал разогретое зноем дерево, поднимался вверх прожорливыми языками. Воняло жженой кожей и волосами. Оборотень пришел в себя и заревел сквозь кляп, дергаясь на столбе. Его глаза бегали между огненными остриями, пока не вонзились в Отто, словно посылая немое предсмертное проклятие. Шварц ответил длинным спокойным взглядом, пока глаза ликантропа не закатились и скрылись в дыму.

В грохоте пламени вонь сменился запахом жаркого. Обильно летели искры, и Отто прикрыл рукой усы.

Нас было много, думал Шварц, и мы были неуязвимы. А теперь осталась небольшая горсть, вынужденная делать дело подальше от дураков, чтобы не помешали казни бесовой души...

– Вы слышали его! Теперь гнев пылает в ваших сердцах, гнев, похожий на этот чистый огонь, – закричал Отто собратьям и самому себе. — Мгновение слабости поразило вас, братья! Ослепленные мирскими делами, заляпанные грязью человеческой неблагодарности, вы потеряли цель. Но я указываю вам ее! Мы, и никто кроме нас, избавим эти земли от проклятых слуг Люципера, зовущих себя волчьими рыцарями! Вчера кто-то из них убил этакого Темуджина, и сегодня все носят их на руках. А завтра они убьют вашу мать. Или невинный ребенок. Или святого отца! Ибо таково их дьявольское предназначение: сеять смерть и пожинать страдания. Мирские люди имеют короткую память из-за малодушной природы. Однако вы, братия, должны видеть, где правда, а где обида. Вы должны осознавать, что агнцев надо спасать от волков — даже если агнцы этого не понимают, потому что волк ходит среди них в овечьей шкуре! Но мы, братия, спасем их, как и положено добрым христианам. Несмотря на неблагодарность. Несмотря на недоразумения. Мы доведем наше дело до конца!