"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 281

Игнат мог стать первой жертвой льда, но вовремя схватился за шагавшего рядом Филиппа и только благодаря этому сохранил вертикальное положение.

— Проклятый сракопад, — охарактеризовал погоду Игнат после вместительного эмоционального монолога.

- Тише, - Филипп оправил обрамленный мехом капюшон.

– Кто нас услышит? Все спят, с сердюками включительно.

Лоскуты тяжелых туч хоронили огрызок луны. Уличные фонари светили один через три.

— Хорти могут бодрствовать, — заметил Филипп.

Игнат почесал лоб под шапкой.

— Могут бодрствовать, могут не срать... Если нас услышат, разве что из-за него.

Перчатка указала в сторону Ярового, который вел за собой осла, смиренно тащившего большие пустые санки.

— Лошади создают больше шума, — возразил Филипп.

— У нас уже был этот разговор, и мое мнение с тех пор не изменилось.

Слова вырывались облачками белой пары.

— Упырь бы ноги сломал на гололеде.

— Разве если гнать галопом, а за...

– Замолчите, – приказал раздраженный Северин.

Группа из четырех закутанных мужчин в компании осла с санками зашла в переулок незамеченным.

– Вот это здание. За ней банк, — Чернововк достал нож. – Я начинаю.

— Оставь верхнюю одежду, — предложил Ярема. — Будет мешать.

Пока Северин сбрасывал зимние облачения, Яровой гладил осла по ушам.

- Первая сумка - золотые монеты, тяжелее всего, - напоминал Филипп. — Остальные банкноты. Если заметишь драгоценные камни, тоже хватай, но его вряд ли так просто кладут, обычно они спрятаны по отдельным каморкам. Векселя, облигации и другие ценные бумаги не трогай, их номера запишут похищенными, после чего ими только разжигать огонь.

- Я все помню, - отмахнулся Чернововк.

От холода и волнения его избивали дрожь. Быстро, чтобы остальные не заметили, он разрезал пучку уцелевшего большого пальца, провел кровью по серебряному лезвию.

– Пылай.

Клинок расцвет багровым пламенем. Хорошо, что не выпало свежего снега, все сковало морозной коркой, их следы к утру должны исчезнуть.

— Недаром волшебству научил! Прекрасно сияет, – Ярема протянул Северину пустого мешка. - Давай, братец. Пусть Мамай помогает.

— Вот что, а грабить банки Мамай до сих пор не помогал, — оскалился Игнат. – Я пошел на чаты.

— Сильно не выдвигайся, потому что с того края дежурят охранники.

— Не учи ученого, Варган.

– Я беру другой край переулка, – сообщил Филипп.

Северин сел на корточки, поднял руку с ножом так, чтобы его тень легла на снег. Облизнул пересохшие губы, перевел дыхание. Несколько секунд собирался с силами, закрыл глаза и коснулся тени разрезанной пучкой.

Самое слабое звено замысла: в Потустороннем районе на этом месте могло зять пропасть. Или стоять лес. Или возвышаться гора. Или другая преграда, которая бы помешала пройти сорок шагов по прямой, чтобы оказаться в банковском хранилище, защищенном толстолезными стенами и могучей дверью на шести новейших сейфовых замках, стоявших в конце извилистого, узкого, набитого чатовыми коридора, кожаными чатами. Такая мощная охрана объяснялась расположением хранилища на первом этаже (болотные почвы не позволяли вырыть традиционное подземелье), поэтому Филипп и выбрал его для ограбления.

В Потустороннем районе протянулась привычная глазу мертвая равнина. Северин мазнул по векам кровью, чтобы видеть очертания родного мира, и принялся считать шаги в хранилище.

После аркана теней, в котором он потерял половину большого пальца и чуть не потерял семью, Чернововк боялся нового прыжка в Потойбич. Характерник ненавидел себя за новую слабость, но избегал путешествий в другой мир, и даже в битве за Буду, когда пришлось бежать сквозь ряды вооруженных серебром борзых Святого Юрия, он не решился перейти по ту сторону. Но за несколько месяцев преследований сироманцев догнали большие затруднения, и помочь могла только настоящая куча денег: только один из всех возможных замыслов позволял совершить грандиозное ограбление банка без крови и шума.

Сорок шагов. Просто и легко. Теперь - скачок назад.

Чернововк тыльной стороной ладони вытер пот со лба. В Потустороннем мире не было мороза, но его до сих пор били дрожь. Собратья, рядом с которыми он старался не проявлять слабости, остались за спиной, и Северин позволил себе несколько минут. Это всего-навсего проклятый переход домой! Он прыгал множество раз, и только один-единственный раз случилась неприятность. Хватит бояться!

Покрытый очарованным пламенем нож взмыл вверх, разбрасывая вокруг ломкие тонкие тени, и под воинственный крик порез коснулся тени на потрескавшейся земле.

В багряном сиянии тусклым блеском переливались пирамиды золотых и серебряных слитков, кипами стояли ящики, полные аккуратных строчек монет, целую стену занимали отдельные сейфовые ячейки, а остальные были заставлены множеством полок с брикетами банкнот и кучами разнообразных. Содержащиеся здесь состояния стоили небольшого паланка.

Чернововк понюхал воздух: никого. Варган зря переживал за охрану внутри.

– Ух, – прошептал Северин. — Как в княжеском кургане!

Осчастливленный легким прыжком, обалдевший богатством вокруг, он бросился к ближайшей залежи дукачей.

Монеты тихо разговаривали. В хранилище было холодно, и от ледяного золота пальцы быстро окоченели. Когда мешок отяжелел так, что характерник едва смог его поднять, Северин перешел к Потустороннему миру и волоком потащил добычу к переулку. Теперь надо считать осторожно, чтобы не перепрыгнуть и не впилиться в стену.

Затылок ударил тревогой. Северин оглянулся, чуть не сбившись со счета. Остывший огрызок светила в небе; пустая равнина без признаков жизни; серый порох под ногами, на котором остался длинный след набитого монетами мешка... Мертвый Потусторонний мир, в котором собственное дыхание кажется ветром. Что за беду ему послышалось? Наверное, слишком перенервничал.

Чернововк выскочил прямо перед носом Яремы, и тот помог загрузить мешок в санки.

— Тяжелое! – Яровой поправил повязку на глазу. — Хватит взять взятки.

– Все спокойно?

— Полная тишина, не волнуйся.

– Представляю их рожи, когда утром туда зайдут, – Северин похукал на руки и схватил два пустых мешка. - 3 бумажками будет легче.

- Хорошо, братец. Ждем.

Прыжок – на этот раз без сомнений. Следом от первого мешка стал указателем, но Чернововк все равно считал шаги.

Как ледяная игла в шею. Снова это предчувствие! Темнота на горизонте сгустилась — это ли выходки подъеденного страхом воображения?

Чернововк спешно набивал мешки из разных брикетов, не обращая внимания на падали мимо банкноты. Еще пара таких мешков — и у них будут все необходимые покупки, аренды, услуги и, главное, конфиденциальность. Против серебряных шаров весят только золотые монеты... Их заменители.

Второй мешок легли на спину. Чувствуя себя святым Николаем с мешком подарков, Чернововк перенесся в пустоту. Вскоре он вернется в семью... Катя с Олей ждут в укрытии. Дочь на прощание держала его крошечным кулачком за большой палец и прижимала, брыкая ножками. Она так быстро росла! В том же тайнике оставили Савку и еще нескольких надежных сироманцев, чьи семьи необходимо переправить через границу.

Хруст.

Чернововк замер. Осторожно посмотрел под сапог, стоявший на раздавленном белом черепе. Откуда он здесь взялся? Край глаза зацепился за второй, третий, четвертый - четыре человеческих черепа. Еще один маленький, похожий на конский... Белые маски на черном пепле.

Черном? Постойте, как это он почернел? Он же был серым!

Земля вокруг превратились в слизь, вскипела пузырями, залила мерзкой тяжестью до сапог, и он мигом провалился по косточкам.

– Курва!

Нож в руке погас, а вместе с ним погасло небесное светило. Лишенный теней, в сплошной темноте, Чернововк отбросил мешки, напряг мышцы и попытался прыгнуть, но зыбкая слизь глотнула его по колени.

– Черт, черт, черт!

Он стремительно и неустанно утопал. В панике Северин забился, как муха в паутине, и каждое движение ускоряло погружение. Слизь держала мертвой хваткой. В неловком взмахе рука сероманца задела несколько банкнот из раскрытого мешка, коснулась липкой поверхности — и сразу исчезла под ней. Другой он пытался нащупать края ловушки, чтобы уцепиться, но краев не было: повсюду царила клейкая слизь, окутывающая и обездвиженная, слизь, расползавшаяся по коже холодными червями. Беспомощное тело утопало, склеивалось, застывало; не прошло и минуты, как Северин стоял по шею в дрожащем плену.