"Фантастика 2025-167". Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Фонд А. - Страница 265

Чертов характерник! Он должен быть мертвым! Выстрелы не причинили ему вреда: один шар черкнул мимо, другой весело звякнул о саблю, которая в ответ пробила грудь стрелка. Последний охранник не продержался и секунды: схватился за стол, заквилил и сполз на пол, придерживая рукой распаренный живот. Шевалье уже не видел — мчался к скрытому за гардинами выходу, построенному именно для таких случаев, но простреленная нога остановила бегство у двери.

– Больно? — Игнат отбросил пистолет, приблизился и сел на корточки перед раненым бандитом. – Ничего. Сейчас будет болить в сотни раз хуже, даю слово.

– Ник да мер! Стой! Стой, умоляю, — бандит выкинул руки вперед, попытался отползти, уперся спиной в стену, прошипел от боли и забормотал: — Я не знал. Клянусь! Я просто выполнял приказ. Меня так же использовали, как тебя!

— Врешь, — окровавленное острие сабли скользнуло к дыре от пули.

– Богом клянусь! Жизнью клянусь! – Шевалье с ужасом смотрел на сталь у пробитой ноги. — Я не знал, что тебя будут ждать!

— Ты гораздо тупее, чем пытаешься делать вид, — Игнат нажал на рукоятку сабли.

Лезвие глубоко вонзилось в рану. Бандит визгнул и закусил губу, его визг превратился в глухой стон.

— Это ты по-французски лепетал? — характерник убрал саблю. – Не понимаю.

— Если я стечу кровью...

- Не успеешь. Я зарежу тебя раньше.

– Проси, чего хочешь, – лоб Шевалье покрывал пот. – Отдам все дагеротипы. Все, все до последнего! И золото... Сколько золота нужно? Дам! Я не знал о ловушке! Поверь...

— Не знал о капкане, бедняга! Почему гнойный сифилитик Мармуляд, кривой лярвы урод, приезжал вчера утром к моей жене, как к вдове?

— Потому что он безмозглое мердо! — вскричал Шевалье, обеими руками сжимая ногу над ранением. – Я даже не знал об этом! Фис где шот! Я только угрожал, потому что никогда не задел бы твою семью... У меня есть принципы!

— Неужели?

– Отдаю Бориса тебе. Мне не жалко! Делай с ним, что вздумается. Я расскажу, где его искать!

— Не забудь о дагеротипах.

- Конечно, - закивал Шевалье и окровавленной рукой достал из внутреннего кармана ключ. — Твои вещи в сейфе у кассы, вот ключ... А еще там дукачи, много дукачей! Сколько нужно? Две сотни точно есть. Но я дам больше, дам сколько захочешь! Три сотни? Четыре? Банкнотами или монетами? Неважно! Могу драгоценными камнями. Я ценю жизнь...

– Как интересно все вернулось. Еще несколько дней назад я был пленником, твоим ручным песиком. А теперь собачка превратилась в бешеного пса, мон-ами, — Игнат снова ударил острием в рану. – Начнем с Мармуляда. Где его искать?

– Он сейчас в причалах, занимается новыми поступлениями, – прошипел Шевалье, закатив от боли глаза. — На нашем складе... Борис там, тупая дрянь...

— Пойду поговорю с ним. А с тобой, мусье Шевалье, я кончил. Есть последние слова?

Игнат выпрямился и перехватил сабли перекрестком — они стали похожи на большие ножницы. Приставал к горлу раненого так, что яблоко Адама касалось обоих лезвий одновременно.

– Стой! Гнате... Как? Мы же договорились, - выдавил из себя Шевалье.

Его лицо приобрело земляной цвет, глаза вытаращились, ноги беспомощно дернулись.

– Слышишь запах? Это твое дерьмо, – Игнат скривил нос. – Ты от страха обосрался. И это будет последний запах в твоей жизни, мон-ами.

– Прошу! Дагеротипы, деньги... Я еще не рассказал, где дагеротипы!

- Плевать на дагеротипы. Мой брак разрушен, моя мечта уничтожена. А тебя, знаменитого предводителя, найдут в засранных штанах. «Перед смертью он оборвался», напишут в газетах и на надгробии. Лучших посмертных слов для такого уродца, как ты, не придумаешь, — улыбнулся Игнат. – Не беспокойся. Я буду навещать твою могилу, чтобы наложить свежую кучу, чтобы ты там под землей не забывал этот запах.

– Но мы договорились! — прохрипел Шевалье панически. - Договорились!

- Договорились? – переспросил Игнат с улыбкой. — Однажды я спросил одного человека: где гарантии, что ты сдержишь слово? А он мне ответил: никаких гарантий.

Игнат несколько секунд наслаждался ужасом на лице бандита, а затем резко дернул сабли. Из дважды перерезанного горла хлынула кровь, заливая дорогой костюм влажной ржавчиной. Характерник несколько секунд наблюдал, как жизнь оставляет глаза Шевалье, после чего харкнул ему в лицо. Это за хутор, которого Остап не увидит.

— Мои мечты острова... Мои одинокие острова, — прошептал сероманец.

- Эней.

Игнат оглянулся. Назначенец? Нет. Тот стрелял бы в спину. Знакомый голос...

— Варган, ты?!

- Я

Филипп не походил на себя.

– Хорошая прическа! То есть хорошая, как срака наизнанку, — исправился Игнат. – Ты стал похож на мужчину. Что с лицом?

- Пустяки, - отмахнулся Филипп. - У тебя все хорошо?

– Все прекрасно, как видишь, – Игнат взмахнул саблями, показывая на убитых. — Извини за это письмо. Я ожидал втрое больше людей, вооруженных серебром.

- Семья в безопасности?

- Теперь - в безопасности.

Следовало убить этого отброса Шевалье гораздо раньше.

- Нашего здесь не видел? Зовут Качуром.

– Качура убили на моих глазах несколько дней назад, – Игнат бросил сабли на пол. – Это я виноват. Арестуй меня, брат.

Филипп, к его удивлению, покачал головой.

— Подними оружие, Эней. Я тоже привел к смерти другого рыцаря, — он провел ладонью по лицу. — Мы оба предстанем перед судом Совета Семерых за наши преступления.

– Как скажешь, Варгане.

Игнат подошел к большому сейфу, воспользовался ключом Шевалье и достал оттуда свою череду и перевязь с близнецами. С этими вещами вернулся покой. Суд есаул? Так и быть. Дороже всего он уже потерял. Разве что...

- Слушай, Варган. Когда уж по наши души придут назначенцы, не поможешь мне с одним делом? Последняя осталась.

Филипп осматривал тела обыденно, как крестьянин рассматривает порытый кротами огород.

- Что за дело?

— Убрать последний подонок из этой банды. Из его пистолета застрелили Качуру. Он разрушил покой моей семьи.

- С удовольствием, - кивнул Филипп. – Знаешь, где его искать?

– Знаю. Только перед этим денег наберем, – Игнат кивнул на покрытый монетами игровой стол. — Щедрое завещание от Мусьо Шевалье! Пригодится, пока назначенцы нас не пристрелят.

Столько денег Игнат никогда не видел в жизни. Он гнался за ними все годы после войны, желал истошно, зарабатывал и терял... Теперь блеск монет не радовал: Игнат даже не поднимал падающих на пол дукачей. Сколько хуторов можно купить на эти деньги? Наверное, на целое село хватило бы.

По дороге к конюшням он бросил дукача ужасному Тарасику, взглянувшему на монету, словно на ядовитого паука.

Упырь встретил хозяина приветливым ржанием. Игнат засидел его, прицепил Рижка следом и окинул взглядом каурого коня Филиппа.

– Куда девался Буран?

– В лучшем мире.

- Жаль. Быстрый конь был.

«Ночная Мавка» осталась позади. Несмотря на зябкую погоду и низкое небо, грозившее прорваться ливнем, люди на улицах праздновали — ветчины выставляли пивные бочки на улицу, киевляне поднимали бокалы за здоровье и мудрость нового гетмана, дети бегали с флажками Гетманата, которые дарили на площадях.

– А кого выбрали? — спросил Игнат, оглянувшись на одну из гуляний.

- Старшего брата Малыша.

– О! Может, с ним Орден заживет?

– Но не мы, – отсек Филипп.

Игнат рассмеялся. И действительно — какой смысл беспокоиться? Между жизнью без семьи и казнью он изберет казнь.

- Я не прочь погибнуть от руки Щезника, - сказал Игнат. — Пусть лучше меня родной шурин убьет. Он сделает это милосердно, одним ударом. Если Катя узнает, что я натворил, то даже в родах примчит сюда мне яйца отрезать и запихивать в глотку.

– За последние месяцы на моей совести собралось восемнадцать смертей, – сказал Филипп глухо.

– В твоем водовороте всегда водились самые страшные чертяки, Варган, – Игнат взглянул на него с уважением. — Но разве это не слишком много для казначея?