Воин-Врач V (СИ) - Дмитриев Олег - Страница 1

Воин-Врач V

Глава 1

Змеиный клубок

Витебск прошли быстро, даже причаливать не стали. С берега сообщили, что тесть давно в Полоцке, ждёт великого князя и дочку с внуком, поэтому Дарёнка только помахала знакомым да подружкам и пригласила в гости прямо с насада, который хода особо и не замедлил. Зря Всеслав переживал, что после той истории с расстрелом они с сыном станут бояться водных путешествий. Жена, если что-то то плохое и чувствовала, виду не подавала, а Рогволод ходил по лодье и вовсе по-хозяйски, правда, косолапя чуть в силу малого возраста и лёгкой волны, да за лавки иногда держался. Но вид при этом имел важный донельзя, поистине капитанский. И весело смеялся, когда здоровые дядьки с почтением и поклоном освобождали ему проход. Сынок оглядывался на шедшего позади князя с такой радостью и гордостью, что на сердце теплело у каждого, кто видел это.

И тут, под ясным голубым небом, меж покрытых яркой сочной зеленью берегов Двины, заорали иволги. С трёх, кажется сторон.

Я едва не выпал из князя на дно насада, если такое в принципе могло случиться — так быстро он двигался. Крик птиц ещё летел над водой, а Всеслав уже прижимал к груди сына, сидя под тем бортом, что был ближе к берегу. И говорил ему что-то совершенно спокойным мягким голосом, вроде как спрашивая, хочет ли тот тоже научиться так ловко прыгать, как тятя. При этом цепко осматривая насад, выхватывая обострившимся зрением и оценивая двумя памятями сразу увиденное. Не выпуская из правой руки отцова меча.

Справа под бортом лежали жена и дочь, тараща во все стороны огромные напуганные глаза. У них обеих страх медленно отступал, когда замечали Чародея, который что-то тихо говорил сыну, осторожно отводя лезвие меча от жадно протянутых к нему маленьких пальчиков. Над ними сидели пригнувшись Вар с Немым. У Вара по мечу в каждой руке, у Яна только в левой. Правой он зажимал рану между шеей и плечом. Над ключицей пробило, кость скорее всего цела, крови немного, не срочно.

У мачты стоял один из гребцов, удивлённо глядя на правый берег. Под бородой у него торчал хвостовик арбалетного болта. Который, видимо, и удерживал тело вертикально. Судя по движениям рук и ног — спинной мозг перебит, не жилец, и я ничего не сделаю.

Слева, от рулевого весла, донёсся глухой стон сквозь сжатые зубы. Короткий взгляд туда. У кормчего болт в плече, сустав наверняка разворотило. Сложно, но можно будет собрать, наверное.

Вдоль правого борта, подняв щиты, стояли пятеро Ждановых. Над их плечами, встав на скамьи гребцов, и в щели между щитами выглядывали Яновы снайпера и он сам. Остальные копейщики выстроили вторую стенку в проходе, за которой скрючившись, сжавшись, замерли оставшиеся в живых гребцы.

— На три па-альца правее, в ве-е-реске. Слева напра-а-во, на две ладо-они. Бей! — скомандовал протяжно Янко.

Пять болтов вылетело разом, причём один из стрелков выпустил свой в прыжке — выглянуть было не откуда. В щит вонзилась лишь одна ответная стрела. Снаружи донеслись крики раненых.

— Полторы ладо-они влево, плете-ень там, трава-а светлее. На ладонь. Бей!

Ещё пять слитных щелчков едва взведённых арбалетов — и с берега долетел истошный вой. А следом за ним — звуки боя. Хотя нет, скорее резни.

— Чисто! — голос Рыси звучал так равнодушно, будто он проверял, хорошо ли отмыли котлы при кухне. Значит, воевода был в бешенстве.

Посадив Вольку на сгиб левой руки, закрывая неосознанно от переставшего быть опасным берега, Всеслав поднялся. Справа насад обошли две задних лодьи, перекрывая корпусами. Шедшие впереди поднимали вёслами белую пену, выгребая против течения задом. Хотя у них обе стороны были по форме одинаковыми, откуда рулевое весло спустили — там и корма. Сейчас рули-кормила были подняты.

С берега донёсся крик сокола, а следом за ним, чуть дальше вперёд, проухали два филина.

— Насады в круг. Княжий посредине. Лютовы остаются, остальные за мной! — отчётливо, сухо, как неживой, скомандовал Рысь и шагнул через борт.

Следом за ним тенями, только что не кувырком, слетело ещё с десяток нетопырей. Раздался плеск вёсел и из-под борта вышла долблёнка, направившись к берегу, пеня носом воду. Я вспомнил, что на трёх насадах были прицеплены позади такие. Гребцы и кормчие с тех лодий ещё жаловались, что тяжелее идёт, править неудобно. Гнат всегда делал вид, что жалоб этих не слышал.

— Лесь, брата прими. Дарён, помогай, — Всеслав шагнул к стонавшему рулевому.

— Тому вон, — скривившись от боли, кивнув на приколотого к мачте гребца, промычал он, — помоги. Я не денусь никуда.

— За того Господу молись. Отошёл он. Будешь мешать мне — следом отправишься, — проговорил Чародей, уже срезая ему рубаху с плеча.

Больше капитан советов не давал.

Вар помог ему улечься на настеленные прямо на днище прожаренные простыни, каких с нами ехал небольшой запасец на всякий случай. Кожаные короба вроде ранцев полной герметичности, конечно, не давали, но всё лучше, чем никакой. Рядом разложилась наша военно-полевая скатка, от одного взгляда на содержимое которой кормчий побелел и зажмурился. Молча. Дарёна, опустившись рядом, положила ему ладони на виски и запела. Лицо капитана чуть расслабилось.

Вар полил на руки сперва мне, а после и себе, поморщившись от крепкого хмельного духа. Сунул было здоровую руку и Янко Немой.

— Нет, друже, на этот раз без тебя. Смени лучше княжну в охране княжича да сюда пришли. Рукой не шевели, следом тобой займусь, — проговорил я, не оборачиваясь, прикидывая линию разреза.

Леся примчалась сразу, протёрла руки спиртом, высоко, по локоть, как учили, и замерла с тампоном в хвате-зажиме.

Кормчему повезло. Не сильно, но всё-таки. Могло и артерию распороть, и кость раскрошить. Но наконечник лишь распорол суставную сумку, повредил несколько сухожилий и намертво застрял в треснувшей от удара лопатке. Разобрались в шесть рук быстро, и шила Леська сама. Но только верхний шов, наружный. По соединению сухожилий опыта у неё не было, да и мышцы шились иначе. Заложив дренаж, притянули согнутую в локте руку к груди и туго зафиксировали. Месяц покоя, это как минимум. Хотя, может и нет. Почти каждый из прооперированных мной за это время поправлялся заметно быстрее, чем это было привычно в моём времени. Не иначе — экология. Ну не колдовство же?

С Немым я вообще ничего не делал, только Лесе подсказывал, и всего два раза. Обработала раневой канал и зашила рану она самостоятельно. Ян сидел не шевелясь, как мраморный, и только изредка поглядывал за пальцами дочери, будто шила она ему рубаху, а не шкуру.

С берега долетел соколиный крик. Вар тут же оказался у борта, куда, размывшись, подошёл и я. На воду с того берега столкнули долблёнку, что набирала ход в нашу сторону, а с земли махал руками один из нетопырей.

— Взяли живых. Один из них плохой совсем. Воевода просит глянуть, вдруг получится не дать ему за Кромку сбежать? Обидно будет, если так легко отделается.

В скупом на эмоции голосе телохранителя почудилось искреннее сожаление. Что враг и убийца может геройски помереть от ран, миновав все занимательные здешние аттракционы вроде плах, колёс, крюков, колов и дыб.

— Хватай набор, глянем. Раз Гнат просит — надо уважить, — согласился Всеслав. Друг редко просил о чём бы то ни было, а к действиям необдуманным был и вовсе непригоден, профессионально. У него каждый шаг был просчитан вперёд минимум на пять, а то и семь, да с вариациями.

На берег домчали быстро, по высокой траве наверх поднялись тоже шустро, бегом.

Наверху, за прибрежными кустами, сквозь которые проломились лосями, открылась картина, от идиллии далёкая. С точки зрения обычных людей. Для нетопырей же всё было спокойно и привычно. Ну, мёртвые, ну, калечные. Ну так это ж враги, им такими быть и положено. Вот и лежат, как сложили. Кроме четверых, что сидели связанными. И одного, что бился в припадке, кажется, под тремя аж Гнатовыми, что держали руки, ноги и голову. Без видимой охоты, но крепко. Воевода приказал. Таким голосом, что переспрашивать или, оборони Боги, отказываться дураков не нашлось.