Развод. Фальшивая семья (СИ) - Ладыгина Наталия - Страница 19

— Нет. Я сам ей скажу. Я должен сказать. Не ты. А сейчас извини, но нам пора ехать.

Разворачиваюсь и быстро иду из дома, слыша вдогонку всякое от матери.

Сев в машину, Варя тут же набрасывается на меня с расспросами.

А где мама?..

А почему она не придет?..

А почему мы не можем поехать домой?..

Что же она сейчас про Дарину не спрашивает? Мне было бы проще ответить.

Дарина мне звонков двадцать сделала. Я оставил ее без ответа.

Не хочу ни слышать, ни видеть ее. Никогда.

Из-за нее я погубил Венеру. Все пошло от того, что я не мог отказать этой женщине.

Теперь я вычеркиваю эту женщину из своей жизни.

Я не могу быть с ней. И не хочу. Все кончено. Одиннадцать лет я болел, а теперь выздоровел. Поздно, но выздоровел.

— Папа! Где мама? Почему ты не отвечаешь?

— Мама уехала, — лгу я, и морщусь от этого. Я не готов ей сказать. Не сейчас. У меня язык не повернется. — Она не сказала куда.

— Почему? Я хочу ей позвонить.

— Варь, хватит вопросов, — меня лихорадит, я из последних сил держусь. Может, было бы лучше оставить дочь на ночь у матери, но я не хотел. Варя должна быть со мной, пока мать ее не обработала и стерла Венеру из ее жизни.

Я скажу ей. Но просто не сейчас.

— Но почему мы не можем поехать домой?

— Потому что дома случился пожар, — говорю дочери правду и сглатываю. — Мы не можем туда поехать.

— Пожар⁈

— Да. Варь, посиди спокойно, у меня голова болит, — не то слово раскалывается. Еду медленно, чтобы не угробить нас.

— А Дарина сейчас где?

— Ты меня не слышала, Варь⁈ — смотрю на дочь через зеркало заднего вида. — И забудь про Дарину! Она не твоя мать. Она тебе никто. Откуда такая любовь к Дарине? Что в ней такого хорошего? Думаешь, она любит тебя? Не любит. И больше ты ее не увидишь. Чтобы я больше не слышал от тебя про нее!

Варя опускает голову вниз и чуть ли не плачет.

Пускай поплачет.

Спустя несколько дней…

Я поступил, как бы она того хотела.

Похоронил ее рядом с Ритой.

Могилу окружили множество людей. Ее подруги, мать, которой, похоже, не очень-то и жаль. Сестер ее нет. С моей стороны много людей прошло.

И еще одного человека вижу.

Этот ее друг детства, который никогда мне не нравился. Мать ее, наверное, ему позвонила, вот он и приехал. Что ж, я не могу возражать. Он должен быть здесь. Венера им дорожила, а я как дурак ревновал. Сейчас это уже все неважно.

Заметив мой взгляд на себе, он начинает аккуратно, обходя людей, двигаться в мою сторону. Руку ко мне протягивает, которую я пожимаю.

— Соболезную, — кивает Алексей и смотрит в сторону свежей могилы. — Венера была хорошим другом, матерью…

— … и женой. Это я виноват. Во всем виноват только я, — судорожно выдыхаю эту горькую правду.

Ни единой слезы я не проронил. Не могу. Я рад бы… но не могу. Все внутри стоит, разрывая мне душу. Дочери так и не сказал. Чушь несу ей всякую. Не мог я допустить ее присутствия здесь. Она не должна видеть этого. Может, я и не прав. Но я не хочу для нее этой боли.

— Ты?..

— Она погибла по моей вине. Это не случайность… Она хотела умереть.

— Она покончила с собой?..

— Не выдержала… Я сказал ей неправду… Она умерла, и теперь не узнает…

— О чем ты? Чего она не узнает?

— Какая теперь разница… Ее нет. Все закончилось, — разворачиваюсь и ухожу.

Глава 27

Спустя две недели….

Четырнадцать дней прошло, а будто вчера я стоял и смотрел как горит мой дом, а в нем Венера.

Я думаю о ней каждую минуту, как бы не отвлекался, как бы не заваливал себя работой, и даже во сне…

Я скучаю по ней каждую секунду, и все бы отдал, лишь бы она вернулась. Не ко мне. А просто… была жива.

Дочь у матери пока я офисе, пытаюсь уладить кучу навалившихся на меня дел после недели перерыва. Я не могу себе позволить долгие выходные в это время года. Даже по такой уважительной причиной. Нет тут человека в моем распоряжении, которому я могу доверять. Да и не хочу я никаких выходных. Они мне не нужны.

Время уже девять. Надо ехать за Варей.

Она не должна ночевать у матери. Через несколько дней я отправлю ее в детский лагерь. Нашел отличное место, друг подсказал. Потом вернется… и я поговорю с ней о Венере, о которой она спрашивает каждый день.

Сев в машину, я тянусь за ремнем, как невольно опускаю взгляд в подстаканник. Замечаю в нем вещь, которую раньше никак не мог увидеть. Я не был за рулем этой машины с момента трагедии. Эта машина стояла снаружи дома, поэтому не пострадала.

Достаю палацами маленький золотой обруч.

Она оставила мне обручальное кольцо.

И она точно хотела, чтобы я потом его нашел.

Надрывно выдохнув, я морщусь и сжимаю его в своей руке. Зажмуриваю глаза и наконец-то даю волю слезам, которые не мог из себя выдавить все эти дни. Легче не становится. От слова совсем. Глубоко вздыхаю, бросаю кольцо обратно в подстаканник и кладу руки на руль. Сжимаю его почти до хруста.

Зачем ты это сделала Венера…

Почему несмотря на мою ложь во благо, стерла все то, что у нас было? Мы ведь были счастливы. Долгие годы. Я был только с тобой. Любил тебя. А ты все это сожгла. Себя не пожалела.

Часто перечитываю ее сообщение. Она в каждое свое слово столько боли вложила… Она была на грани. Отправив его, она пошла и сделала то, что задумала.

Я должен был поговорить с ней!

Должен был!

Должен был тогда выйти к ней в сад за день до того как все случилось. Уже тогда она решила, что сделает это. Она очень нервничала. Я видел, как она металась. Но я предпочел оставить ее в покое, не лезть, чтобы не сделать еще хуже.

Ошибся я. Ошибся…

Завожу машину и быстро выезжаю с парковки. Мчусь за город к матери, чтобы Варю забрать. Я только начинаю привыкать быть отцом-одиночкой. Паршиво у меня выходит.

Когда подъезжаю, шокировано пялюсь на красный седан около дома матери.

Это же ее тачка. Дарины.

Она уже как три дня больше не пытается до меня дозвониться. Ведь встретиться со мной у нее возможности нет. В жилой комплекс нужен пропуск, а в офис я официально запретил ее заявляться, также договорился насчет парковки.

И она решила к матери моей заявиться.

Вылетаю из машины, ввожу код от калитки и, не закрывая ее, несусь к дому.

Из прихожей, не разуваясь, мчусь в гостиную, в которой моя мать Дарину чаем угощает. Рядом Варя сидит в кресле, только какая-то грустная.

Все на меня уставились.

Дарина смотрит на меня с улыбкой, но и страх в ее глазах я вижу, потому что ничего хорошего мой вид сейчас не сулит. Для них обеих!

Я же мать предупреждал! Как она посмела ее впустить⁈

— О, вот и ты. Я думала, ты будешь раньше. Звонить тебе не стала, чтобы не отвлекать, — совершенно будничным тоном произносит мама. — Присоединяйся.

Она надеется, что я при Варе стисну зубы.

— Что это такое? — подхожу близко к дивану, на котором они сидят. — Зачем ты ее впустила? — холодным тоном, сквозь зубы.

— А что же мне оставалось?

— Влада Леонидовна, это же вы меня пригласили, — произносит Дарина.

Ах вот даже как…

— Дарина… — шипит мама. — Будь ты умнее, то не стала бы подставлять будущую свекровь, — закатывает глаза и переводит взгляд на меня. — Да, это я ее пригласила. Я подумала, что Вареньке будет приятно увидеть свою настоящую мать.

— Мама!!

— Это правильно, Космос, — настаивает мама, хоть и сглатывает от моего тона. — Вы совсем замучили ребенка. Она должна была понять, почему Дарина вдруг появилась и назвалась ее матерью. Я уже сказала ей всю правду. О том, что Дарина ее родила, и что Венера об этом узнала и из-за этого решила скоропостижно уехать от нас навсегда, — мать просит мегя взглядом не возражать легенде, которую она сочинила, не обсудив со мной. — Космос, так будет лучше для всех… — почти шепотом произносит мама.