Трудно быть гномом - Колмаков Владислав Викторович "Соло1900" - Страница 3

– Держать строй! – кричит наш сотник.

Мы, десятники, вторим ему:

– Держать строй!

– Хох! – ревут в ответ боевой клич гномы.

Гвизармы первых шеренг синхронно опускаются, принимая на острия набегающих троллей. Строй гномов прогнулся, но устоял. Тролли один за другим падают под ноги гномьих воинов. Вот уже следовавшие за ними орки начинают врубаться в наши ряды. Впереди идут берсерки. Голые торсы этих высоких и мускулистых орков пестрят татуировками, которые светятся от переполняющей их магии. Глаза горят желтым пронзительным светом. Очень серьезные противники. Эти вражеские воины имеют магически усиленный организм и пьют перед боем специальные зелья, сваренные шаманами. Все это делает их настоящими машинами смерти. Быстрыми, живучими, сильными, смертоносными, не боящимися ранений и боли. Обладающими повышенной регенерацией. Не знающими страха. Берсерки, даже получая смертельные раны, дерутся, пока их не убьют. Идеальные воины. Но за все надо платить. Такие орки долго не живут. Максимум тридцать лет. Организм берсерка слишком много потребляет жизненных сил и поэтому быстро изнашивается. Да и зелья, что их заставляют пить шаманы, крайне отрицательно влияют на сердце, печень и почки. Эти долбаные дикари сами себя гробят. Ни один нормальный гном на такое не пошел бы. Но воины из берсерков получаются добрые. Вот и сейчас они проскальзывают мимо завязших в наших рядах троллей и энергично начинают прорубать себе дорогу сквозь стену гномьей стали. Тролли, получив такую поддержку, тоже усиливают свой натиск и яростно атакуют.

Воины первых шеренг гномьего строя – это хорошо вооруженные, умелые и дисциплинированные бойцы. Они профессионалы, умеющие быстро и эффективно убивать врагов. И враги умирают пачками. Перед гномами возникают уже настоящие баррикады из вражеских тел. Какое-то время им удается сдерживать бешеный натиск противника. Но постепенно наш строй начинает прогибаться. Врагов слишком много.

Вот впереди падает гном, роняя свою гвизарму, и на меня выпрыгивает полуголый орк, забрызганный кровью и усеянный светящимися татуировками. Глаза его горят магическим желтым светом. Изо рта летят клочья зеленой пены. Враг быстр. Инстинктивно поднимаю щит, закрываясь от его атаки. Удары берсерка долбят по гудящему щиту как таран. Силен, зараза! Орк с ревом лупит по мне своим массивным мечом. При этом двигается мой противник так, как будто в его руках легкий прутик, а не корявый двуручный меч. Если бы не мой большой металлический щит, то он бы давно до меня добрался. Ох! А бьет берсерк, прямо как тролль. Мой щит долго не выдержит. Он уже и так весь в вмятинах. А кое-где и прорублен. Хорошо, что у орка в руках не гномья сталь, а дрянное сырое железо. Это меня пока и спасает от серьезных ран. Ну и, конечно же, я тоже на месте не стою. Двигаюсь и отражаю удары, стараясь не нарушать строй. Орки, в отличие от нас, нападают толпой. Строем они не сражаются. Дикари! А гномий строй – это сила. Вот о чем я говорю! Стоящий в строю справа гном ловко ткнул мечом отвлекшегося на меня орка. Отличный удар! Попал в живот. Рана серьезная. Обычный бы орк от такого моментально загнулся, а берсерк лишь слегка притормозил и замешкался. Но мне только этого и надо. Наношу стремительный рубящий удар из-под щита, разрубая левую руку орка. Пока раненый берсерк пытается не уронить свой двуручный меч, наношу серию рубящих по голове и торсу противника. Наконец орк, орошая все вокруг кровью из разрубленной шеи, начинает заваливаться на спину. Все! Этот уже не встанет. Но расслабляться нельзя. Враги лезут на нас со всех сторон. Их много. Очень много.

Следующие несколько минут сливаются в сплошную кровавую круговерть. Я колю, рублю, режу и бью щитом. Строй вокруг меня рассыпается. Кругом только враги. Кружусь в смертельном танце, как в трансе. Страха нет. Только желание убить как можно больше орков, прежде чем меня самого убьют. Щит давно развалился, и я отбросил его остатки, чтоб не мешались. Перехватываю меч двумя руками. И рублю, колю, режу, кромсаю. Убиваю, убиваю, убиваю! Мне тоже прилетает со всех сторон. Но пока вроде бы серьезных ранений нет. Тело работает на пределе возможностей. Речь о выживании даже не идет. Надо убить как можно больше врагов! Наношу удар, разрубая очередного орка. Хорошо, что сейчас я рублюсь уже не с берсерками. Они кончились или ушли, прорубаясь дальше сквозь строй гномов. А обычных орков убивать проще. Может, поэтому я все еще жив? Пригибаюсь, пропуская над собой вражеский топор из дрянного мягкого железа, и резким выпадом пробиваю горло следующего орка. Ныряю вправо, успевая рубануть чей-то бок.

Разворачиваюсь и ловлю сильнейший удар тяжелого вражеского копья прямо в грудь. Уф-ф-ф! Доспех выдержал. Не зря ведь его ковали лучшие мастера подгорного народа. Правда, этот роковой удар выбил из меня дух и отбросил назад. Похоже, это конец! Сзади только пустота. Твердь моста под ногами кончилась. Увлекся я, слишком близко подошел к краю. И вот итог! Падаю во тьму. Вижу удаляющийся край моста. Вот и все! Пропасть Раздора, лежащая внизу, слишком глубокая, чтобы я смог выжить. Но страха нет. Только усталость. Смертельная. Скоро все закончится. Мощный удар выбивает из меня дух. Сквозь пелену гаснущего сознания слышу звон рассыпающейся металлической решетки, побитой коррозией, прикрывающей вентиляционную шахту. После удара, пробившего решетку, ощущаю, как мое тело начинает проваливаться дальше. Куда-то вниз. Во тьму. Разум гаснет. Умира-а-а-а…

Глава 3

Что это было? Ошеломленно открываю глаза. В крови кипит адреналин. Тело пробирает дрожь. Это было так реально! Я до сих пор ощущаю запах распоротых орочьих кишок. Когда человеку или другому разумному со всей дури разрубают живот, то в воздухе пахнет совсем не ландышами. Дерьмом там пахнет. И кровью. До сих пор чувствую в руках отдачу от меча, когда он врубается во вражескую плоть. И ярость боя тоже никуда не ушла. Она здесь, во мне. Это не моя ярость. Это того, другого. Что дрался на том мосту в моем видении. Таких реалистичных глюков у меня не было, даже когда я лежал в госпитале после ранения. Но это все настолько дико и нереально. Это… И вдруг я замираю от того каскада знаний, что внезапно выныривают из закоулков мозга в моей голове.

От непонимания ситуации и переполнивших меня чувств громко ругаюсь на непонятном языке, о знании которого до недавнего времени я и не подозревал. Ругаюсь с чувством и расстановкой. От всей русской души. Так умеют ругаться только русские люди. Те самые с настоящим русским менталитетом, рожденные в Советском Союзе. Молодежь, выросшая уже в новой России, так ругаться не умеет. Однако из уст моих вырываются совсем не русские матерные выражения. Язык гномов тарбан тоже довольно продвинутый в этом плане. И вот сейчас я на нем и ругаюсь. Совершенно автоматически ругаюсь, между прочим! Как будто это мой родной язык. Но ведь это не так? Я же русский, а не гном? Или нет? Нет, определенно я тот, кто я есть. Зовут меня… Сергей. Точно! Да, Сергей Викторович Шмелев. Лихорадочно вспоминаю факты из своей жизни. Родился, рос, учился, воевал, умер. Умер!!! Вот оно! Я что, действительно умер? Но я же сейчас жив. Как же это? А вот эти знания уже не мои. Почему я помню себя еще и как некий Грос, сын Фрилафа архонта гномьего клана Дронт? Помню его жизнь и последние мгновения этой самой жизни. Именно их я и наблюдал в своем видении. Что это? Это не мои воспоминания. Или все же мои? Прислушиваюсь к себе. Нет, определенно не мои. Ну не ощущаю я себя этим самым Гросом. Гномом?! Да какой из меня гном? Я человек. Наш, русский! Хотя, помимо русских, во мне есть еще украинские и польские корни. Но я всегда считал себя русским. Настоящим и стопроцентным русаком. И не надо меня путать с русскими нацистами. Этих убогих я органически не переношу. Как, впрочем, и всех остальных фашистов. Я – Серега. Именно так, а не иначе. Хотя вот новые, возникшие из ниоткуда, знания меня не хило так напрягают. Ладно еще картинки из жизни какого-то вымышленного персонажа. Гнома, между прочим. Но ведь к ним прилагаются подробные знания о мире, где живут гномы. Их обычаи и нравы. И, наконец, язык. Тот самый тарбан, на котором я так виртуозно ругался тут только что. Причем этот язык мною воспринимается не как иностранный, а как родной. Да я уже на нем начинаю думать. И это меня немного пугает.