Суворовец. Том 1 (СИ) - Таннер А. - Страница 30

— Лучше мороженого! — рассмеялась Настя. Взяла у меня так кстати оказавшееся в руках угощение и добавила: — Я уже много лет катаюсь! Меня холодом не испугать! Эй! Гражданин! Осторожнее!

Последняя фраза была обращена не ко мне.

Это "гражданин" Тополь, чтоб ему пусто было, якобы случайно чуть не сшиб мою новую знакомую с ног, затормозив в полуметре. Я был готов поспорить на целую фуру мороженого "Лакомка", что это туловище тут не случайно нарисовалось. Тополь целенаправленно к девчушке свои коньки навострил.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Прошу прощения, барышня! — улыбаясь во все тридцать два, сказал второкурсник Тополь. — Виноват! Готов загладить свою вину!

— Не стоит! — вежливо ответила Настя. И нахмурила прелестный лобик.

— Нет-нет, барышня! — вовсю разливался соловьем и подкатывал ненавистный мне "старшак". — Я виноват и готов исправить свою оплошность! Как насчет горячего чаю? — и ловелас мигом оттопырил локоть. "Хватайся, мол".

Нависло неловкое молчание. Молчание, от которого зависела моя судьба.

Глава 14

Фото: https://www.mos.ru/news/item/116710073/

И без того маленькие глазенки будущего "полкана", а ныне — "старшака" еще больше сузились. Губы тронула презрительная усмешка. Потом губенки Тополя шевельнулись — точно изрыгали беззвучные ругательства. В мой адрес, разумеется. Материться вслух мой конкурент за сердце дамы, конечно, не стал. Хоть он и туп — но кто ж так станет подставляться перед барышней?

Мы с Тополем неприязненно уставились друг на друга. "Старшак", навостривший лыжи, то есть коньки к юной симпатичной крале, и подумать не мог, что на его пути возникнет препятствие в виде желторотого "первака". А вишь ты — возникло.

— Слышь, молодой... — едва слышно процедил давний знакомый. Так, чтобы девушка не слышала. — Ты...

Но закончить фразу он не успел.

— Настя! Настя! — окликнул чей-то голос, звонкий и тоненький. — Еле нашел!

Все обернулись.

К девушке со всех ног, точнее, со всех коньков, несся какой-то пацаненок, лет десяти. Катался он, надо сказать, лихо. По мастерству этот шкет не уступал старшим ребятам.

— Чего тебе, Деня? — вздохнув, спросила девушка.

Она почему-то совсем не удивилась, увидев его.

Я нахмурился, пытаясь понять, кто они друг другу. Дворовые приятели? Да вряд ли. Слишком большая разница в возрасте. И не одноклассники точно. А может, соседи?

Я вдруг заметил, что Настя с этим шкетом были очень похожи. Тот же чуть вздернутый носик, те же пухлые губы. И волосенки, выбившиеся из-под шапочки, тоже вьются.

Лихо тормознув прямо возле девчонки, маленький Деня затараторил:

— Короче, Настек! Топай домой. Сейчас какие-то мужики должны прийти. Из службы быта. Мама с работы позвонила.

— Из службы быта? — удивилась девушка. — Прям сегодня? Мы же их целый месяц не могли дождаться!

— Ага! — пацаненок снова лихо крутанулся на коньках. — Вроде кран в ванной чинить припрутся. Мама говорит, заколебалась уже тряпочку подкладывать...

Ясно. Настя с этим Деней — брат и сестра.

— Деня! — строго прикрикнула старшая сестра, которой надоели выкрутасы братца. — Да погоди ты вертеться! С тобой разговариваю! Не со шкафом! А ты-то куда?

"Не со шкафом"...

Что-то знакомое.

— А я в гастроном! — Настин брат, не реагируя на окрик, продолжил выписывать фигуры на катке. — Очередь занимать. Мама говорит, там апельсины выкинули...

И он показал пустую авоську.

Я снова (уже в который раз) словил приступ ностальгии. Казалось бы, самая обычная вещь. А столько воспоминаний!

Советский союз. Никакого ужасного вреда для природы и разлагающегося десятилетиями пластика. Все очень экологично. Вместо пакетов для еды — авоськи. Пирожки — в бумаге. Семечки — в газетке. А вместо одноразовых мешков для мусора — вечное ведро. Выложил на дно газетки — и валяй! Потом вытряхнешь — и новые положишь! Ну и что, что вонять со временем начнет! Помыть же можно!

— Апельсины? — обрадованно переспросила Настя. — Ого! Вот это да!

— Ага! — шкет наморщил веснушчатый носик. — Вроде как уже до остановки очередь стоит.

И он обреченно вздохнул.

А я его понимал.

Апельсинов пионеру Дене явно хотелось. А вот стоять не час и даже не два в толпе унылых, хамоватых и вечно ругающихся взрослых — не хотелось вовсе. Но что ж поделать — "дефицит". Слово, знакомое каждому советскому ребенку. Я и сам, будучи совсем мелким, успел в очередях постоять. Что поделать — пионер помогать старшим. Так нас учили.

А еще... А еще где-то я, кажется, видел этого мелкого шкета. Как пить дать — видел. Только пока не пойму, где. Вроде вертится в голове какое-то воспоминание. А на ум пока ничего дельного не приходит.

— Ла-а-дно! — без особо энтузиазма вздохнула Настя. — Надо так надо... Сейчас тогда домой пойду.

Попыталась было поправить младшему братишке шарф, но он, сделав крутой вираж на коньках, лихо увернулся от сестры.

— Вот, держи ключи, Настек! Пока!

Пионер, снова подкатив, сунул связку в руки сестре и, размахивая авоськой, врубил максимальную скорость и полетел к выходу. Не хотел, видимо, чтобы к его приходу в гастроном вместо апельсинов осталась только кожура, которая разве что как средство от моли сгодится.

Я продолжал неотрывно смотреть на девчушку, забыв о своих приятелях. Краем глаза я заметил, что Тополь, отъехав чуток подальше, сделал безразличный вид. Но уходить он явно тоже не собирался. Просто лениво накатывал круги, время от времени посматривая на девушку.

Точно не отцепится. Время выжидает.

А вот и снова подкатил.

— Барышня! — вальяжно начал было гундеть Тополь, когда Настя, надежно спрятав в карман спортивных брюк связку ключей, вслед за младшим братом собралась на выход. — Позвольте...

Но красавица резко осадила его, взмахнув полуметровыми ресницами:

— Прошу прощения! Я спешу!

Ура! Тополю не обломилось!

Но обрадовался я рано.

Не успел я моргнуть, как моя новая знакомая уже исчезла в толпе катающихся. Я ринулся было за ней, но ее и след простыл! Даже номер телефона не успел спросить. Починил бы я Насте сам этот злосчастный кран, разлучивший нас! Долго ли умеючи...

Обломавшийся Тополь, кажись, не особо расстроился. Только разочарованно хмыкнул, дернул узким плечом и покатил к толпе "старшаков", не обращая на меня внимания. Где-то там, вдалеке, своей, отдельной компанией катались второкурсники: Сема Бугаев, Саня Раменский и другие опытные и уже наученные жизнью суворовцы.

Делать нечего. Я тоже покатил к своим. Я был уверен, что еще обязательно разыщу свою новую знакомую. Как говорится, нет таких крепостей, чтобы большевики не брали.

Пусть я и знаю о Насте всего ничего, но обязательно ее найду! Ну и что, что в мире, куда я попал, нет навигаторов с электронными картами, камер на улицах и сотовых телефонов? Не зря же говорят: Москва — большая деревня. А в деревне завсегда всех разыскать можно. Да и человек — не иголка в стоге сена...

Подкаты Тополя меня ничуть не волновали. Я был уверен: будущему пузатому "полкану" с Настей ничего не светит. Разве что дырка от бублика. В этом я был абсолютно уверен. Хоть Настя и держалась с ним вежливо, однако смотрела, как солдат на вошь. Этот хлыщ ей явно не по нраву пришелся.

А я ее встречу. Обязательно встречу.

Весь остаток увала я наслаждался компанией ребят, которые всего за три месяца стали мне настоящими друзьями. Даже не друзьями — братьями.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Хохотал на кривлянием близнецов Белкиных, которые вздумали снова разучивать вальс — только уже прямо на льду. Закончилось это тем, что братья просто кубарем повалились на лед.

Беззаботно трепался с пацанами о том о сем: о том, что Леха Пряничников, оставшийся в увале нести службу, кажись, всерьез запал на нашу "русичку" по прозвищу "Красотка", о том, что препод "Утка" на огневой подготовке никому не дает спуску, о безопасных тайниках и надежных и способах покемарить в увале...