Катнора. Сердце двух миров (СИ) - Кобзева Ольга - Страница 12

Гранить камни оказалось невероятно сложно, иногда я могла провести целый день, делая лишь несколько осторожных движений, следуя внутренней структуре камня. Какая-то внутренняя сила помогала мне сдерживать нетерпение, никуда не спешить, чтобы не испортить такую кропотливую работу.

В самом конце цавориты требовалось отполировать. Я делала это, используя последовательно все более тонкие абразивные материалы, пока не добилась того эффекта, на который и рассчитывала.

Для каждого камня было подготовлено уникальное гнездо из тонкой серебряной проволоки. Цавориты были надежно закреплены в местах соединения главных прожилок, придавая серьгам мерцающие акценты, напоминающие капли росы на утренних листьях.

Работа над серьгами заняла у меня целый месяц, но оно того стоило. Вышло не просто красиво, такого результата не ожидала даже я сама.

В качестве крепления сережек в ухе я решила использовать простые крупные петли, которые позволят серьгам свободно двигаться. Финальным штрихом стала тончайшая полировка, придавшая украшению мягкое, слегка матовое сияние, напоминающее лунный свет на листве.

Уже любуясь готовым изделием, при свете лишь осветительного артефакта и так и непогасшего пера, я тихо напевала старинную песню о лесном ветре, которую в детстве пела мне тетушка Дора. В этот миг я была так поглощена красотой созданного украшения и воспоминаниями, что не заметила, как мое дыхание, совпавшее с ритмом песни, странным образом стало резонировать с серебром.

Легкая алая дымка окутала серьги на мгновение, а когда рассеялась, украшения едва заметно шевельнулись, хотя в мастерской не было ни малейшего движения воздуха. Моргнула, подумав, что это игра теней от пламени свечи, но серьги снова слегка колыхнулись, будто приветствуя свою создательницу.

Серьги я решила подарить тетушке, они прекрасно подошли бы к ее новому платью. Даже сама лично сшила небольшой мешочек, который и вручила удивленной гномихе.

Дядюшка Готрек несколько раз заходил в мастерскую и видел, над чем я работаю. Не готовое изделие, заготовки, но и он пораженно выдохнул, когда тетушка высыпала серьги на ладонь.

Мягкий отблеск свечей отразился от множества граней ярких камушков, заиграл на резных прожилках, передавая их красоту и изящество.

Тетушка ахнула и прикрыла рот ладонью. Она, не отрываясь, смотрела на серьги, боясь даже шевельнуться.

Мне пришлось самой вставить их в почти заросшие дырочки на мочках тетушки. Едва серьги оказались на своем месте, как тут же стали слегка покачиваться, хотя Дора стояла неподвижно. Они колыхались при полном отсутствии ветра, словно вторя биению ее сердца и окутывая гномиху невидимой, но ощутимой дымкой.

В домике гномов было лишь небольшое зеркало, которое Готрек нетерпеливо подал жене. Дора долго любовалась моим подарком, но я не видела радости в ее взгляде. Удивление, восхищение, но не радость.

- Они тебе не нравятся, тетушка? – не выдержав давящей тишины, спросила я.

- Как такие серьги могут не понравиться? – прошептала в ответ гномиха, медленно поворачивая голову то в одну сторону, то в другую. – Ничего прекраснее я в своей жизни не видела. Но я не могу принять их, Катнора. Не могу.

Тетушка осторожно сняла украшение и отдала пораженному дядюшке с наказом продать тому самому торговцу, в лавке которого мы видели удивительные товары.

- Но я подарила их тебе, тетушка! – едва не плакала я от разочарования и расстройства.

- Ты только представь, Катнора, сколько серебра Готрек сможет купить, продав эти серьги, - мягко обратилась ко мне та, кто заменил мать. - Вряд ли у Унгрима остались большие запасы, дочка. А тебе нужно работать дальше. Такой дар нельзя оставлять без внимания. Однажды ты сделаешь серьги для супруги самого Повелителя Неба, Катнора! Попомни мои слова!

Готрек и Дора весь вечер рассматривали украшение, которое сделали мои руки. Гномы, вырастившие меня, не позволившие сгинуть в болоте, бросали на меня плохо читаемые взгляды, слишком много всего в них было. И поклонение вдруг открывшемуся умению, и пораженное удивление, и гордость, но и… страх.

Глава 12

Следующее утро началось с суматохи. В кои то веки я ночевала в домике дядюшки с тетушкой, но выспаться все равно не удалось. Самая ранняя пташка в нашей небольшой семье – тетушка Дора. Она всегда встает раньше всех, открывает загоны с животными, задает корм, наливает воду. А потом готовит завтрак для мужа, который на целый день уходит на тяжелую работу.

Но сегодня даже тетушка еще не успела встать, а за окном не пробилось ни единого луча солнца, когда поселение разбудил странный пугающий звук.

Дядюшка первым выскочил на улицу, выглядывая наружу. Вернулся он скоро. Бледный, растерянный.

- Я видел дракона, - испуганно пояснил он. – В истинном обличии. Он облетел территорию клана, а потом пропал. Думаю, он приземлился где-то в районе гор и сменил ипостась. Пойду к старосте! – решил Готрек. – Разузнаю, что к чему.

Мы с тетушкой только переглянулись, выбираясь из теплых кроватей. Дядюшки Готрека не было довольно долго, Дора даже предположила, что он ушел сразу на объект, решив не возвращаться домой, но нет, он все же заскочил перед работой.

Пока дядюшка торопливо ел сытную похлебку с большим ломтем ароматного, пусть и вчерашнего хлеба, мы с тетушкой с нетерпением ждали его рассказа. Дракон! Настоящий!

Единственный дракон, которого я видела – тот грубиян, который купил у дядюшки мою брошь. Не хотела бы я с ним снова повстречаться, очень неприятный тип. Самодовольный сноб, считающий себя лучше других! – пыхтела я про себя, нетерпеливо ерзая.

- Староста Гаррим говорит, это не первый, - доев, сообщил, наконец, дядюшка. – Староста вчера с совета кланов вернулся, так вот, говорит, многие повышенный интерес драконов заметили. На землю не опускаются, кружат, высматривают чего-то. И это при том, что до их островов очень далеко! Что им тут нужно?

- То есть этот дракон в поселение не заходил? – уточнила я. – Просто полетал вокруг и все?

- Все так, Катнора. Он долго кружил в горах, гномы на выпасе говорят, всю ночь животные орали, дракона чуяли. Кружил, кружил, к утру над поселением несколько кругов сделал и улетел прочь.

- Что ему может быть нужно? – подалась вперед тетушка, тоже до крайности взволнованная новостями.

- Кто знает, Дора? Кто знает…

А уже на следующий день случилось и еще кое-что, еще более пугающее. Ближе к осени охотники все чаще стали ходить на промысел, а гномихи молодые и те, что постарше в лес за грибами и ягодами. Заранее договаривались, в какой край леса собирательницам хода нет, чтобы ненароком с охотниками не пересечься. Те хоть обычно и далеко забредают, а все же рисковать понапрасну не стоит.

Собирательство – то, что мне как раз по душе. С огромным удовольствием я готова часами бродить по лесу со все тяжелеющей корзиной. Вот чистить и перебирать грибы после – нет, не мое. А собирать, выискивать маслянистые шляпки, лезть под любую корягу, чтобы срезать очередной крепкий грибок, это я очень люблю.

Тетушка еще накануне предупредила, что гномихи пойдут в лес.

- Грибов полно, Катнора, - убирая посуду после ужина, заявила она. – Корзины я сегодня проверила, на солнце прожариться выставила. Лишь бы дождя завтра не случилось. А там, глядишь, и ягод поздних наберем. В том году, помнишь, малину нашли на самом исходе лета? Да какая сладкая была! Солнцем налитая.

- Помню, тетушка! – даже зажмурилась от воспоминаний.

Утро, вопреки опасениям почтенной гномихи, выдалось теплым, с легким туманом, цепляющимся за кроны деревьев. Для похода в лес я выбрала простые, но плотные штаны, волосы прикрыла платком. Лукошко в этом году тетушка мне уже большое доверила, как взрослой. Сама взяла сразу несколько корзин: больших, круглых, с плотными длинными ручками и несколько поменьше – для ягод. Они до поры сложены одна в одну, но, уверена, сегодня мы заполним их все!