Госпожа преподаватель и Белый Феникс (СИ) - Полански Марика - Страница 59

— Хочу произвести на тебя хорошее впечатление, — губы Вэлиана искривила улыбка, скорее горестная, чем радостная. — Но, похоже, ты не слишком рада.

Я себя почувствовала неуютно. Много раз представляла, что буду делать и как буду чувствовать себя, когда наконец-то избавлюсь от долгов. Я ожидала окрыляющей радости, но вместо этого меня внезапно охватило опустошение. Как будто кто-то взял и выучил урок вместо меня, как будто я оказалась недостаточно состоятельной, чтобы решить свою проблему самостоятельной.

— Я искренне рада, — принялась оправдываться я, надеясь, что мимика не выдаст моих истинных чувств. — Просто… это слишком дорогой подарок для меня. И я, честно говоря, в растерянности, — помолчала, прислушиваясь, как музыканты перешли с веселой мазурки на печальный вальс Фастальва, и всё же добавила: — Что я должна тебе за это?

— Потанцуешь со мной?

От удивления я смутилась ещё больше.

— Потанцую, но предупреждаю: твоему обувщику придется шить туфли тебе на размер больше.

Вэлиан рассмеялся. Я протянула руку, и тотчас ощутила тепло его ладони, сухой и привыкшей к властности. Странно, что раньше я этого не замечала. О’Рэйнер потянул меня в самую гущу разноцветных пар, кружившихся в медленном вальсе.

Вэлиан подхватил меня за талию, и мои ноги повисли в воздухе. Буквально на секунду, прежде чем я поняла, что встала на его ступни.

— Надеюсь, платье у тебя достаточно длинное, — прошептал он, и его дыхание опалило мое ухо.

— Подлиннее неглиже, в котором ты меня поймал.

Он снова весело рассмеялся. А я поймала себя на мысли, что мне хочется вот сейчас, на этот самый миг, забыть обо всём, что происходило и происходит вокруг. Несмотря на то, что я с детства терпеть не могла танцы и даже не понимала, зачем они нужны, сейчас чувствовала, как привычная скованность постепенно утекает в никуда.

Всё же странно было ощущать тепло другого человека и не чувствовать опасности от него. Мне все ещё трудно было описать, что я чувствовала. Смущали и близость Вэлиана, и то, как он ведет в танце, и даже стук его сердца, столь близкий, словно оно билось в моей груди. Даже шероховатая ткань сюртука казалась мне чем-то неестественным.

Большую часть жизни я мечтала о любви, и вот когда мечта наконец-таки сбылась — а внутренний голос подсказывал, что она сбылась — мне снова захотелось сбежать и спрятаться. Это было ужасно нелепо. Я, взрослая женщина, внезапно почувствовала себя подростком, переживающим первую влюбленность. Уж лучше было погрязнуть снова в долгах — там хотя бы всё понятно. Нужно бороться за выживание и желательно не попасть в долговую тюрьму. Это было просто, понятно и привычно, в отличие от теплого чувства, пробивающегося откуда-то из глубины души.

Вслед за вальсом Фастальва последовал ещё один, а потом ещё.

— Ты не устал? — тихо спросила я, глядя в лицо Вэлина. Оно было так близко, что я кожей ощущала тепло, исходящее от него.

— Ты лёгкая, как пушинка, — так же тихо произнес он, и я с немалым удивлением вдруг осознала, что кроме нас на танцевальной площадке осталось одна, может, две пары.

Люди постепенно расходились. А музыканты, судя по их лицам, собирались доиграть последнюю мелодию и отправиться домой.

— Если никуда не торопишься, может, прогуляемся? — внезапно предложила я.

Заглянув в мои глаза, он тепло улыбнулся. Его ясный взгляд, полный какой-то светлой печали и огня, полностью покорил меня. Больше я не противилась обаянию Вэлиана. Да и не хотела, честно говоря. Возможно, это казалось крайне безрассудно, в конце концов, я практически его не знала. Но слишком сильным и приятным было пробивающееся чувство, чтобы с ним бороться.

Мы не торопясь зашагали по аллее, украшенной разноцветными огоньками. Ещё где-то были слышны отголоски уличной музыки, цокот копыт и дребезжание колёс экипажей о мостовую. Но мне казалось, что весь мир перестал существовать, оставив нас двоих наедине.

— Я кое о чем хотела спросить тебя, — наконец произнесла я, покрепче ухватив его за предплечье. — Но не знаю, с чего начать.

— Начни с того, что приходит первым в голову, — негромко отозвался Вэлиан. — Иногда это самый верный вопрос.

— Ты мне напоминаешь одного знакомого призрака, Сержана.

— А! Жана! Старый пройдоха еще не выселился из твоих апартаментов?

Я остановилась и удивленно воззрилась на Вэлиана.

— Ты все-таки знаешь Жана, ведь так?

— Ну, ты про него упоминала…

— Вэлиан! — я едва не завыла от накатившего раздражения. — Скажи честно, откуда ты его знаешь?

Вэлиан нахмурился. Губы его задрожали, и на долю секунды мне подумалось, что он или отшутиться, или переведёт тему. Но я ошиблась.

— Я его казнил, — сказал он. Причем сказал весьма спокойно и буднично, как будто речь шла о погоде.

Затылка коснулся холодок ужаса, заставившего меня поёжиться. Всё очарование вечера померкло после этих слов. Мне же захотелось как можно скорее вернуться домой и более не встречаться с Вэлианом.

— Вижу, что тебя это напугало, — в голосе О’Рэйнера проскользнули нотки грусти. — Но, увы, моя работа не самая приятная.

— Но разве может министр казнить кого-то? — слабо возразила я. Мне не хотелось думать, что Вэлиан был способен на нечто подобное. Тем не менее, я прекрасно понимала: способен и ещё как. Я сама видела это в своих видениях. — Для этого же существуют палачи.

Вэлиан пожал плечами.

— Верно, но, если бы Сержан попал в руки к палачу, его ждала бы куда более страшная смерть, нежели от яда морлины. С бунтарями никто особо сильно не церемонится. Расстреляли бы из пушек, как других участников, и всё. Можно сказать, я ему оказал услугу. А он взамен этого частенько выполняет мои поручения.

— То есть подослать его ко мне в апартаменты было твоей идеей? — я не стала уточнять, за какой бунт Сержана казнили. Чутьё подсказывало, что незнание чего-либо позволит спать мне крепче по ночам.

— Не совсем. Я просил лишь найти тебя, и он нашёл. Призраки — порой лучшие разведчики. Они быстро понимают, кого нужно найти. А вот остаться у тебя — целиком и полностью его идея. Полагаю, ты ему понравилась. Но тем лучше. Во всяком случае, когда у тебя случился приступ, он тотчас сообщил мне.

Я промолчала.

Мы свернули с аллеи и направились по освещенной улице в сторону Академии. Вскоре над темнеющими кронами показалась подсвеченные колоны и горгульи здания.

Я по-прежнему сжимала руку Вэлиана. В душе у меня царило смятение. Ведь все так хорошо начиналось, а теперь я чувствовала, как страх запустил ледяные щупальца в моё сердце.

— Так что же тогда случилось? — спросила я, имея в виду то утро, когда упала без сознания в ванной комнате.

Вэлиан же понял мой вопрос по-своему.

— Ты вправду хочешь услышать про грязные политические игры?

— Да нет же! Я про тот день, когда я потеряла сознание.

Он внимательно посмотрел на меня, а потом прижал мои похолодевшие пальцы к губам.

— Это были последствия изменяющейся магии. Когда она становится иной, то начинает требовать больше тепла. Но в твоем случае… — Вэлиан глубоко вдохнул, будто ему не хватало воздуха. — В твоем случае, нельзя предугадать, во что именно выльется новая магия. Она не просто втянула всё тепло. Она буквально замораживала всё, что находилось рядом.

— Тогда ты тоже должен был замёрзнуть, разве нет?

— Тебя грел не я, а Феникс. Для обычного человека всплеск твоей магии мог стать смертельным.

— Другими словами, я опасна? — я постаралась придать своему тону как можно больше беспечности и понадеялась, что Вэлиан не заметит, как мне страшно.

Но он заметил. Его ладонь легла сверху на мою и легонько сжала её.

— Не переживай, — он так тепло улыбнулся, что мне отчаянно захотелось ему поверить. — Тебя никто не тронет, — и прежде чем я успела опомниться, Вэлиан поцеловал меня.

Поцелуй получился неожиданным, но удивительно нежным, словно он боялся спугнуть. Его губы оказались мягкие, чуть сухие. Я ощущала его тёплое дыхание на своих губах. В ушах зашумело от напряжения и растерянности. Эта близость казалась одновременно немыслимой, но… такой желанной.