Проклятие лилий - Валентеева Ольга - Страница 59

Военачальники молчали. Осмонд довольно улыбался. Теперь он мог со спокойной душой убить Илверта. Я нашел взглядом отца. Он был белый, как мел. Что же мне делать? Легче всего просто промолчать, но я не мог.

— Я готов, — решительно произнес и сделал шаг вперед. — Готов позаботиться о том, чтобы некромантия Илверта никогда больше не угрожала Изельгарду.

— Вы храбрый юноша, дэй Аттеус. Думаю, ваша храбрость заслуживает внеочередного звания, так что поздравляю, лейтенант. А еще хочу сказать, что ваше решение великодушно по отношению к врагу и благородно для родной страны. Вы уверены в нем?

— Да, ваше величество, — ответил я.

— Тогда приступим. Несите каленое железо и снимите с некроманта рубашку.

В глазах Илверта больше не было равнодушия. Я читал в них ужас. Хотелось сказать, чтобы держался, но я не мог. А на помост уже вытащили большую жаровню, в которой алел железный прут с клеймом на конце. Насколько я видел, там был герб Изельгарда. Не похожее ли клеймо скрывал шрам на плече моего отца? Жуткий шрам, который он, как говорил, получил на войне.

— На колени, — приказал Осмонд, когда с Илверта сорвали рубашку.

Тот дернулся, вырываясь, но солдаты перехватили его и поставили на колени. А рядом с жаровней замер Айк Эйш. Сейчас лицо отца Лили было страшным. Он казался потусторонним духом, жутким призраком. Ил взглянул на него и тихо сказал:

— Проклятия получают за дело.

Айк молча кивнул. Он пробормотал какую-то тарабарщину и взглядом указал мне на прут. Ну уж нет! Но все ждали. Я взялся за ручку, поднял клеймо. Да чтоб вы все провалились! На миг прижал оттиск к голому плечу Илверта. Тот глухо вскрикнул и закусил губу, а я ощутил, как собственное плечо пронзила боль. Магическая печать готова. Вернул прут в жаровню и отвернулся, не желая видеть того, что наделал.

— Готово, — сказал Эйш Осмонду, и тот довольно кивнул.

— Давайте опробуем, действительно ли была создана связь, — сказал король. — Лейтенант Аттеус, прикажите вашему пленнику что-нибудь.

В голове звенела пустота. Я по-прежнему смотрел под ноги и чувствовал себя отвратительно.

— Лейтенант Аттеус?

— Я не знаю, что приказать, — ответил тихо.

— Пусть хотя бы снова станет на колени.

— Встаньте на колени, Илверт, — сказал тому, с кем теперь связан.

Он пытался сопротивляться. Это было заметно, но потом Илверт резко закусил губу и выполнил мой приказ. По его лбу катились бисеринки пота.

— Поднимайтесь.

Он с облегчением, пусть и с трудом, снова встал на ноги.

— А теперь прикажите Илверту никогда не использовать некромантию и не поднимать руку на представителей королевского рода или вашей семьи, иначе это закончится плачевно, — добавил Осмонд.

— Я запрещаю вам использовать любую магию, включая некромантию, а также причинять вред моей семье либо семье его величества, — покорно произнес я.

Плечо кольнуло. Приказ услышан, и Илверт не сможет больше поднимать мертвых.

— Думаю, это станет достойным наказанием для преступника, — довольно заключил Осмонд. — А теперь ступайте, лейтенант Аттеус.

— А пленник? — спросил я. — На каком расстоянии эта печать безопасна для нас обоих?

Осмонд посмотрел на Айка, тот пожал плечами.

— Тогда отправляйтесь во дворец вместе с ним, — решился король. — Утром мы выдвигаемся в Изельгард, готовьтесь к отъезду.

Солдаты увели Илверта, а я спустился с помоста и столкнулся с отцом.

— Не смей использовать эту дрянь, — зашипел он на меня.

— И не собираюсь. Ты сам видел, что у меня не осталось выбора, — ответил я ему. — Встретимся утром.

— Не выйдет, наши с Тианой части получили приказ выдвигаться немедленно. Присмотри за мальчишкой, но помни — за тобой постоянно следят. Надо вернуться в Истор, собраться вместе, и тогда будем думать, как быть. Ступай, глупый ребенок. Боюсь, ты все сделал правильно, но подписал приговор одному из вас.

Я поспешил во дворец, а отец пошел прочь. А как же Лили? Мне надо попрощаться с ней, сказать, что уезжаю. Но для начала стоит узнать, что делать дальше.

— Дэй Аттеус, к королю, — перехватили меня почти сразу и повели вдоль коридоров. Надо думать, что говорю. Пусть Осмонд считает, будто мне в радость унижение врага. Тогда он потеряет бдительность.

Я миновал очередной коридор и оказался во временном кабинете Осмонда. Илверт был тут же. Казалось, что он слабо осознает происходящее.

— Ваше величество, — поклонился королю.

— Дэй Аттеус, — величественно кивнул тот. — Я всего лишь хотел прояснить сложившуюся ситуацию. Вы понимаете, что теперь отвечаете за любые действия моего племянника?

— Да, ваше величество. — Я заставил себя улыбнуться, и в глазах Осмонда мелькнуло довольство.

— Тогда утром вы выдвинетесь в Изельгард. Думаю, не стоит упоминать, что враг остается врагом, и пленник — пленником?

— Конечно, ваше величество. Но, думаю, стоит позвать целителей, потому что некромант не дойдет до Изельгарда.

В таком состоянии будет действительно тяжело вынести долгий пеший переход, который нас ждал.

— Это не должно вас волновать: дойдет, не дойдет. Впрочем, лучше ему пожить подольше.

— А что мне с ним делать сейчас, ваше величество? — спросил я.

— Могу отправить в подземелье до утра. А если хотите, потренируйтесь в управлении печатью. Только для начала запретите ему побег.

— Илверт, я запрещаю вам любые попытки побега, — покорно ответил я, клянясь себе, что это последние приказы, которые отдаю с помощью печати.

— Ну, тогда можете его забрать. Но не покидайте дворец, комнаты для вас приготовят. И целителя пришлют, так уж и быть.

— Благодарю за оказанную милость, ваше величество, — поклонился королю. — Идем.

Это уже Илверту. Тот последовал за мной. Слуга проводил нас на третий этаж. На эту ночь мне отвели, скорее всего, гостевые апартаменты. Они состояли из гостиной, спальни, ванной и уборной.

— Целитель скоро придет, лейтенант Аттеус, — сказал слуга. — Когда прикажете подавать обед?

— Через час, — ответил я. — Ступайте.

Слуга вышел, и мы с Илвертом остались вдвоем.

— С ума сойти, — пробормотал я, доставая нож из-за голенища сапога. Илверт посмотрел на меня так, будто я собирался его убить. — Повернись спиной, я разрежу веревки.

Плечо кольнуло. Это что же, печать каждое мое слово воспринимает как приказ? Вот глупость какая! Но Илверт послушался, и я разрезал веревки, освобождая его руки. Смотреть было страшно. Пальцы опухли, посинели. На запястьях и выше остались кровавые полосы. Накинутая на плечи рубашка не скрывала жутких синяков по всему телу.

— Не беспокойся, я не собираюсь причинять тебе вред, — сказал своему врагу. — Сейчас придет целитель и что-нибудь сделает с твоими ранами.

— Как милосердно, — усмехнулся Илверт потрескавшимися губами.

— Лучше помолчи, — вздохнул я, — а то пожалею, что вообще в это ввязался.

Мой пленник покорно замолчал, а я не знал, что делать дальше, поэтому сел в кресло и уставился на дверь, надеясь на скорый приход целителя.

ГЛАВА 35

Айк вернулся в особняк сразу после казни. В голове царил такой раздрай, что, казалось, еще немного — и она взорвется. Все происходящее казалось мерзким, но он не видел другого выхода. Единственный способ снять проклятие — запустить обратную петлю и надеяться, что у ее участников хватит сил не затянуть узел туже, а наконец-то развязать его. Как и ожидал Айк, Эдгар Аттеус согласился на печать. Вряд ли ему нужно было подчинение Илверта. По глазам читалось: пожалел глупого мальчишку, потому что сам такой же. Да и сестра залила слезами весь дом.

Айк искренне надеялся, что к его возвращению старший Аттеус успеет отбыть обратно в Изельгард, но не тут-то было. Эрвинг нашелся на месте: собирался и ждал, пока приемная дочь успокоится. Тианы не было видно. Айк ставил на то, что рыдает на плече у Аниты. Обычное женское дело — помогать слезами беде. Эрвинг обернулся, услышав чужие шаги.