Абсолютная Власть. Трилогия (СИ) - Майерс Александр - Страница 101

Ворон по моей воле ринулся вниз, пролетел через разрушенную стену и выбитую дверь соседней камеры. В коридоре стоял тюремщик с отвисшей челюстью. Откуда‑то из коридоров слышались крики, заключённые из других камер стучали по дверям, требуя выпустить их.

– Выпусти Градова, быстро! – приказал я.

Надсмотрщик едва не потерял сознание, увидев говорящую птицу. Он отступил и врезался спиной в стену.

– Бегом, это приказ! – рявкнул я.

Тюремщик кивнул и схватился за связку ключей на поясе.

Я вылетел обратно на улицу и увидел, как в нашу сторону летит ещё один снаряд.

Вряд ли Миша успеет выбраться из камеры.

Я тут же отправил птицу навстречу снаряду.

Когда они столкнулись, всё исчезло.

Глава 9

Паутина

с. Михайловка

Поместье барона Успенского

Прошлой ночью

Машина подъехала к крыльцу ровно в полночь. Успенский с облегчением взглянул на стены родной усадьбы и обратил внимание, что в гостиной на первом этаже горит тусклый свет. Будто забыли выключить одну из настенных ламп. Какого демона слуги жгут электричество?

Леонид с трудом сглотнул. В горле стоял привкус желчи – всю дорогу его мутило от унижения и страха. Он чувствовал себя загнанным зверем, которого окружили охотники.

С одной стороны, ему было стыдно за собственную подлость, за то, что он предал род Градовых. Александр Петрович был великим человеком, а теперь он мёртв – и в этом была часть вины Успенского.

С другой стороны, он боялся, что если (или когда) граф Муратов узнает о согласии Леонида снова помогать Градовым, на него обрушится вся мощь альянса.

Отказаться поставлять ресурсы он тоже не мог – того требовал договор. Владимир Градов оказался жёстким человеком, чего Успенский никак не ожидал от юноши, которому едва перевалило за двадцать.

Да и в любом случае, оставлять позорное проклятие в действии было нельзя – ведь после смерти Леониде оно перейдёт на сыновей…

Со всех сторон ловушки. Никогда в жизни барон не ощущал себя таким беспомощным.

Эти мысли не давали покоя. Успенский точно знал, что ему предстоит тяжёлая бессонная ночь, и даже снотворное вряд ли поможет.

Водитель открыл дверь, и барон вышел из автомобиля. Моросил холодный дождь. Леонид нахлобучил шляпу и запахнул пиджак, но порывы ветра всё равно пробирались под одежду.

Дворецкий открыл двери и с поклоном принял шляпу, а затем шёпотом протараторил:

– Ваше благородие, в доме гости.

Прозвучало это так, будто слуга предупреждал барона о смертельной опасности.

Леонид Олегович замер, чувствуя, как капли дождя стекают по шее за воротник. Горло сдавило, во рту появился кислый привкус. Кем бы ни был ночной визитёр, с чем бы ни приехал – это вряд ли порадует барона.

– Кто? – выдавил он.

– Он не представился, господин. Но у него кольцо с гербом рода Муратовых.

Успенский ощутил, как по спине пробежал холод. Такое чувство, будто змея скользнула вдоль позвоночника – та самая змея, что обвивала меч на гербе Муратовых.

Сердце колотилось так, что Леониду показалось, будто его вот‑вот настигнет приступ. Он скинул обувь, схватил дворецкого под локоть и прошипел:

– Что ему нужно? Он сказал?

– Нет, господин, – вздрогнув, ответил слуга. – Он приехал несколько часов назад и сказал, что будет вас ждать. Мы не посмели отказать.

– Он один?

– Да.

Успенский сглотнул и отпустил руку дворецкого. Заметил, что пальцы дрожат, а ладони вспотели. Вытерев их о брюки, он поправил пиджак и сказал:

– Никого к нам не впускать. Включите подавитель магии в подвале. На всякий случай.

– Как прикажете, ваше благородие, – поклонился дворецкий, всё ещё держа в руках мокрую шляпу.

Пройдя через анфиладу комнат, барон задержался у зеркала. Поправил волосы, чтобы скрыть залысины. Пальцы по‑прежнему дрожали, а в глазах стоял страх.

Когда он вошёл в гостиную, то никого не увидел. На миг ему представилось, будто человек Муратовых сейчас возникнет у него за спиной и полоснёт кинжалом по горлу. Или ударит заклинанием, которое мгновенно оборвёт жизнь.

Заклятие будет столь сильным, что технологическое поле поместья не сможет противостоять ему… А подавитель магии не успеют включить.

Леонид мотнул головой, прогоняя эти жуткие непрошеные фантазии.

В просторной комнате горел лишь один светильник. Гостиная была затянута полумраком, будто паутиной гигантских теневых пауков. Успенский слышал, что бывают такие разломные монстры.

– Здравствуйте, ваше благородие, – раздался вежливый голос.

По коже Леонида Олеговича вновь пробежали мурашки. Тёмный силуэт отделился от стоящего у окна кресла, и человек вышел на свет.

Успенский узнал его, и это не добавило барону радости.

– Здравствуйте, – прохрипел он и прочистил горло, – Альберт Андреевич.

Советник Игнатьев улыбнулся и слегка поклонился.

– Мне пришлось долго вас ждать. Что‑то случилось по дороге?

– Дождь, – барон с трудом сглотнул.

– Да, конечно. Дожди порой мешают. Из‑за них можно даже опоздать на решающую битву, – продолжая улыбаться, сказал Альберт.

Успенский ничего не ответил. А Игнатьев поправил тонкие кожаные перчатки и указал на кресло:

– Присаживайтесь. Как я сказал, мне пришлось дожидаться вас, поэтому перейдём сразу к делу.

Леонид подавил желание пройти к креслу. С трудом расправил плечи, чувствуя, как напряжено его тело, и спросил:

– Какое дело вы хотите обсудить?

– Возобновление вашего союза с родом Градовых, конечно же.

– Но я…

– Сядьте, – голос Альберта лязгнул, а затем он добавил чуть мягче: – Прошу вас. Обсудим всё в спокойной обстановке. Уверяю, вам нечего бояться.

– С чего вы взяли, что я боюсь? – задрав подбородок, выпалил Успенский.

– По вам это видно, – Игнатьев повёл рукой в перчатке. – Вы же неглупый человек и понимаете, чем грозит нарушение мирного договора с моим господином. Это нам и предстоит обсудить.

Советник уселся в кресло, положил руки на подлокотники и выжидающе уставился на барона. Тот, чувствуя себя униженным, прошёл через комнату и сел напротив Альберта.

Тот сложил пальцы домиком и произнёс:

– Поздравляю с удачной сделкой, Леонид Олегович. Могу предположить, что вы не согласились отправить Градову войска, и предпочли откупиться ресурсами. Я прав?

Успенский схватился за подлокотники, чтобы скрыть дрожь. Изо всех сил стараясь сохранять невозмутимость, он ответил вопросом на вопрос:

– С чего вы взяли?

– С того, что я тоже не глупец. Я догадывался, что у Градовых сохранился кровный договор, и что вскоре он вас призовёт. По поручению графа Муратова за вами следили и узнали, что недавно вы были в поместье Градовых. Надеюсь, вы не станете это отрицать?

– Не стану, – выдавил Леонид.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Альберт. – Значит, я верно предположил? Владимир Александрович хочет получить от вас ресурсы? Что конкретно вы согласились передать?

– Я… не имею права об этом рассказывать.

– О, безусловно, честь не позволяет раскрывать секреты союзников. Но давайте проясним кое‑что, – советник наклонился вперёд, впиваясь взглядом в лицо Успенского. – Если вы не согласитесь сотрудничать, ваш род будет уничтожен. Ваша прекрасная усадьба, – он обвёл рукой вокруг, – станет вашей могилой.

– Как вы смеете угрожать мне в моём собственном доме! – сказал барон, пытаясь разжечь в себе гнев.

Увы, не получалось. В груди было так холодно от страха, что даже крошечная искорка не разгоралась.

– Мы знаем, где живут ваши сыновья в Москве, – невозмутимо продолжил Альберт. – Один приказ – и их убьют. Род Успенских прервётся. Ваша дочь, я слышал, беременна? Вы не увидите внука. Да и внук ваш не успеет увидеть мир.

Намёк на то, что его дочь убьют вместе с нерожденным ребёнком, всё же вызвал в бароне злость. Он до боли стиснул подлокотники и прокричал: