Полукровка (СИ) - Горъ Василий - Страница 31

А процесс превращения второго корабля в хрен-знает-что пришлось смотреть в записи и под очень большим замедлением. Но я нисколько не расстроился, ибо всего за четыре тысячные секунды эту дуру раскрыло «навстречу гиперу», как фантастический цветок, и наверняка не «закрыло».

— Все, отлетались. Оба… — уверенно заявил ИИ эдак секунд через пять-семь после того, как выключил воспроизведение. И желчно продолжил: — Что самое обидное, МДРК с такими мощными «шапками», как наша, имеются не только у ССО, и даже тут, в нашей системе, на них могли воевать еще три великолепно подготовленных офицера. Ан нет — либо продались, либо поддались чьему-либо шантажу, либо свалили из системы, либо погибли…

Я утвердительно кивнул, вспомнил о личном счете напарнику дяди Калле и… отвлекся. На веселый смешок Феникса и резко увеличившуюся в размерах картинку со сканеров:

— Согласованность маневров — экстра-класса: оба тральщика и три фрегата ушли в гипер, подранок-«Сен-Дени» зачем-то вырубил маршевый двигатель, все остальные борта тормозят эволюционниками, а корабль-матка уже выпускает истребители…

— Если военные советники находились на «Дестроерах», то это нормально! — философски отметил я, поймал за хвост весьма своевременную мысль и сразу же озвучил: — Кстати, если это действительно так, то почему бы нам не порадовать «шоколадок» снова? Ведь тральщики ушли и не вернутся…

…Радовать «шоколадок» начали с «Сен-Дени»: по уже апробированной схеме «уронили» перед ним кассету «Гиацинтов» и охренели — крейсер впоролся в невидимую вертикальную «сеть» по самому центру, собрал все двенадцать мин и лишился передней трети прочного корпуса! Разнесли и «Антверпен» — подошли к самой большой пробоине, «затолкали» внутрь «Тайфун», свалили подальше и подорвали.

Увы, на этом веселье пришлось закончить: командир целого крейсера принялся сбрасывать масс-детекторы и выпускать с летной палубы истребители; аналогичные машины, но вырвавшиеся на оперативный простор с корабля-матки, закрутили карусель вокруг оставшихся фрегатов и постановщика помех, а малый разведчик внезапно вспомнил об имевшейся в наличии аппаратуре КТК и начал сканировать окружающее пространство на пределе имевшихся возможностей.

Нет, «Гиацинты» мы сбросили все. Но надежды на то, что в них хоть кто-нибудь влетит, не оправдались: крейсер, по инерции двигавшийся тем же курсом, невовремя развернулся движками вперед и сжег «подарки» выхлопами маршевых движков. Вот я и принял решение уходить. Поэтому повел «Химеру» под острым углом к плоскости эклиптики, попросил искин рассчитать курс к «нашему» астероиду и задумался, послушав очередное сообщение Макса, появившееся в открытых каналах:

«Народ, я еще раз прыгнул к кораблям, сопровождавшим мониторы, и даже не знаю, что сказать: „Дестроеры“, вероятнее всего, успели уйти во внутрисистемный прыжок в сопровождении части мелочи, а остальные борта кто-то придержал, разнес сразу два тяжелых крейсера и, судя по отсутствию „пятна“ из обломков, благополучно свалил. Хотя нет, знаю. И обращаюсь к тому, кто тут буйствовал: скажи, почему ты уничтожил НЕ МОНИТОРЫ?»

— Может, добавим защитникам системы мотивации? — поинтересовался ИИ за миг до того, как точно такая же мысль посетила меня.

— Добавляй… — распорядился я и даже придумал закадровый текст: — Только сопроводи его вот каким монологом: «Я прилетел к ЗП-двенадцать ради них. И, конечно же, отправил в небытие. А эти просто подвернулись под руку…»

Весь перелет до схрона — само собой, за вычетом времени, проведенного на струне — читал или слушал комментарии читателей. Абсолютное большинство только злорадствовало. Некоторая часть требовала такой же эффективности и от других защитников планеты. А отдельные личности начали подкидывать новые цели — БДК, высаживавшие десант на окраины небольших городов, небольшие рейдовые группы кораблей, наносящие орбитальные удары, и даже достаточно крупные отряды мародеров. Все бы ничего, но практически за всеми наводками спинным мозгом чувствовались происки «военных советников», и это здорово раздражало. Впрочем, стоило отключиться от всех каналов, сосредоточиться на управлении, провести МДРК в схрон, припарковаться на законном месте дяди Калле, отправить Стражу записи результатов боевого вылета и вслушаться в его монолог, как настроение поползло вверх:

— Думать умеешь. Находить слабости противника и бить по ним — тоже. На рожон не лезешь. И не заигрываешься. А то, что, фактически, копируешь стиль Аллигатора — правильно: абсолютно все операции, спланированные им за время службы на Смоленске, дали требуемый эффект и прошли без единой накладки. К слову, в службе внешней разведки Африканского Союза твоего дядю называли Муравьиным Тигром. За невероятную боевую эффективность.

— А почему «муравьиным»? — спросил я сразу после того, как попросил восполнить потраченный боекомплект.

«Хранитель астероида» рассказал, что муравьиный тигр — или черноногая кошка — считался самым эффективным хищником Старой Земли, ибо, несмотря на скромные размеры, обладал ускоренным метаболизмом, был вынужден есть чуть ли не каждый час, в среднем за ночь убивал порядка полутора десятков животных, многие из которых были намного больше него, и побеждал более чем в шестидесяти процентах схваток.

А для того, чтобы я как следует зауважал этого зверька, привел коэффициенты успешности охоты у других кошачьих. И удивил: оказалось, что у гепарда он составлял порядка пятидесяти процентов, леопард выдавал что-то около тридцати восьми, а царь зверей — от силы двадцать пять!

Я проникся. Поэтому, контролируя загрузку противокорабельных ракет и мин, представлял охотящегося кота-отморозка. После того, как боекомплект был восполнен, плотно поел. Потом заставил себя встать, спустил пустые пищевые контейнеры в утилизатор, поделился со Стражем очередными планами, получил полный одобрямс и снова врубил антигравы…

…К Смоленску-три подошли в шестом часу вечера по внутрикорабельному времени, «сели» на сканеры и расстроились по полной программе: да, все четыре орбитальные крепости еще держались, но выглядели, мягко выражаясь, неважно; большая часть бортов Семнадцатого Пограничного, еще остававшихся в строю — тоже, флота «шоколадок» продолжали атаковать; подступы к последним были усеяны сотнями тысяч новейших масс-детекторов, произведенных в ССНА и ОЕ; обломки военных и гражданских кораблей, орбитальных комплексов и спутников связи окружили Смоленск кошмарной «вуалью», а на ночной стороне планеты светились не города, а пятна чудовищных пожаров.

Немалую толику злости добавил и серфинг по каналам связи ближнего радиуса действия: абсолютное большинство сообщений являлось просьбами о помощи, а остальные — либо уведомлениями о приближении «шоколадок», либо проклятьями в адрес вояк АС, своих ВКС, ВВС, ВМС и армии, родовых дружин аристократов и, конечно же, мятежников. Само собой, периодически появлялись и посты агентов влияния, намерено раздувавших панику, и «наводки» «военных советников», пытавшихся вывести нас на хорошо подготовленные засады, но, в общем и целом, этой дряни было сравнительно немного.

Но больше всего взбесила группа кораблей, наносившая орбитальный удар по городу-миллионнику Кстово: прямо на моих глазах его юго-западная окраина вспухла чудовищным угольно-черным облаком с огненно-рыжими прожилками, а еще через мгновение мощнейшая ударная волна смела здания в прилегавших районах и в пригороде! Увы, эта эскадра работала без дураков — то есть, висела под плотной сетью из масс-детекторов и под надежной защитой постановщика помех, тридцати шести истребителей и аж четырех малых разведчиков — так что атаковать ее было бы форменным самоубийством. Вот я дальше и полетел. А где-то минут через семнадцать-восемнадцать решительно спикировал в атмосферу, на самом малом ходу снизился километров до четырех и подошел к северному краю Самарской агломерации. К тому самому, к которому неспешно снижался БДК «шоколадок».