Ком 10 (СИ) - Войлошникова Ольга - Страница 27

Мы сидели исключительно мужской компанией на открытой террасе под полотняным навесом. Пили странное горькое пиво, которое Джедеф называл нубийским, и обсуждали возможности.

— Учитывая то, как я стал сыном фараона, — невесело улыбнулся бегемот, — думаю, что на стороне Мина будут все профессиональные военные и большинство аристократии…

— А вот с этого момента можно поподробнее? — слегка нахмурился Серго. — Не все присутствующие в курсе ваших национальных традиций. Что не так с твоим происхождением?

— Ну-у, если быть совсем откровенным… — Джедеф откинулся на спинку стула так, что непонятно было, как он при этом не расплескал пиво. — Когда моя матушка была молода, она была очень красива и необузданна.

— Она, между прочим, и сейчас красавица! — высказал экспертное мнение Иван.

— Не перебивай, а? — попросил его Джедеф.

А я подумал. Ох, какими глазами он на Катерину смотрел! Видно же! Необузданность, судя по всему, ему от матушки таки передалась.

— Так вот, — продолжил принц египетский, — матушка была красива, необузданна и любвеобильна. М-да. И её родня предприняла паломничество к истокам Нила, дабы немного укротить, так сказать, характер… А на самом деле, я так думаю, что просто временно оградить её от соблазнов. Поскольку, договор о возможной женитьбе на папе уже вот-вот… Короче — паломничество. Аж, на две недели. Вернулись — и сразу же свадьба. Праздники, всё такое… — Он опять махнул кружкой.

Нет, ну какой талант пропадает! Пенная шапка чуть качнулась — и всё. На пол — ни капли!

— А потом родился я, — Джедеф чуть поджал губы и просмотрел на нас со значением. — Чуть раньше, чем должен был. И-и-и, при инициации — бегемот. Скандал! А папа сказал — ты мой сын! И всё.

Он тяжело вздохнул и продолжил.

— А теперь если Мин меня убьёт, да ещё на поединке перед богами, папу могут, — он неопределённо шевельнул пальцами, — сместить.

— И как у вас фараонов смещают? — не удержался от вопроса Пётр.

— Скорее всего — отравят.

— Охренеть, у вас порядочки… — протянул Петя.

— Не сочти за грубость, — Сокол пристально посмотрел на Джедефа, — но меня как брата больше всего волнует судьба Екатерины. Что с ней будет при этих раскладах?..

Тот ответил прямым взглядом:

— Её тоже попытаются убрать. Она же может уже носить моего ребёнка. Он будет мешать новому правителю.

Ага, может… Скорее всего, уже носит, судя по тому, как они друг на друга смотрят…

Я поднял руку привлекая внимание.

— Господа, уточнение. Есть мысля. Пока неоформленная, но нужно пояснение. Значит, девятеро на девятерых?

Джедеф кивнул.

— Больше никаких ограничений? Магия, техника?

Бегемот помотал головой.

— Никаких. На плите суда должно быть не больше девяти поединщиков с каждой стороны. С каким оружием, с какой магией — это неважно. Важно, — он потёр пальцами, — твоё присутствие. Были случаи, когда из двух поединщиков бился один, и побеждал, пока второй просто стоял в стороне.

— Мин хороший маг?

Джедеф покачал головой.

— Нет. Но, у него чрезвычайно хороший личный шагоход. Он почти половину своего состояния в его усовершенствование вложил. И пилот у него — гений.

— Хорошо, я перефразирую вопрос. Как ты думаешь, сильные маги в его команде будут?

— Да. Одна точно. Санура. Ещё одна племянница… Котёнок — очень сильный маг, она поддержит брата. — Джедеф оглядел нас: — Вы что-то задумали?

— Им хана! — торжественно припечатал Витгенштейн. Он переводил взгляд с меня на Джедефа. — Илья, я понял твою идею. Но! — Он поднял вверх палец. — Джедеф, поясни-ка, если чужестранцы помогут тебе победить, власть твоего отца не пошатнётся? Ну и твоя потом?

— Нет, конечно! — Бегемот удивлённо посмотрел на Петра. — Это поединок перед лицом богов! Какие могут быть сомнения? Но у меня нет соратников. Я выйду на поединок один. А вы спасите Катерину, хорошо?

Сокол переглянулся с Серго, потом уставился на Витгенштейна.

— Высокая, мать его, политика… — Петя этак поднял брови и почесал сморщенный лоб, — в её первозданном, неогранённом варианте. Спасём Катерину! — он пожал плечами. — А чего б не спасти? Всегда всех спасали — и вдруг вопросы! Вы меня удивляете, господа.

— Отлично! Вот и договорились! — ухмыльнулся Багратион. — Теперь этим Мину и Сануре точно — хана.

— Что за хна, которую вы всё время упоминаете? — удивился Джедеф. — Краска?

— Ха-на. Конец. Песец северный! — пояснила жениху Катерина. Она, неслышно ступая, подошла и опёрлась ладонями о плечи жениха. — Ладно, мальчики, я же вижу, что вы что-то задумали. Нет! Говорить пока ничего не надо! А то и у стен могут быть уши. Любимый, где тут может быть абсолютно защищенное от прослушки помещение?

— Покои отца. Но он сейчас в горе, и нас, скорее всего, туда не пустят.

— Заранее оплакивает тебя? Зря. Пойдёмте-ка прогуляемся!

И она потащила Джедефа за руку из кресла.

— Показывай дорогу! Мальчики, за мной!

Понятно кто в семье рулить будет. Ох, держись Египет. Будет вам новая Екатерина Великая!

Мы шли за Джедефом длинными коридорами, проходили огромные залы с каменными статуями, которые, казалось, провожали нас взглядами. А может и не казалось. Шли, пока не упёрлись в здоровенные, метров на шесть вверх, двери. Вот непонятно — зачем? Для кого? Кто тут шестиметрового роста? Оно понятно, что два стражника, что стояли перед дверьми, впечатляли статью. Тем более, что из одежды-то на них только эти обмотки дурацкие. И вся мышца прям как на выставке… Но не шестиметрового они роста же…

Ай, опять всякая ерундистика в голову лезет.

Бегемот что-то сказал по-своему. Правый стражник кивнул и створки медленно распахнулись. Джедеф коротко мотнул головой, приглашая нас следовать за собой.

ПАПА ИЗВОЛИТ ПРЕДАВАТЬСЯ ПЕЧАЛИ

Да, папа-фараон выпивать изволили. В неумеренных количествах. Я бы даже сказал, до состояния полнейшего изумления. Единственное, за что могу похвалить — сына своего признанного сразу узнал, как увидел. Даже, похоже, хотел поприветствовать (ну не знаю — обнять, мож, по-отечески?) потому как, едва его увидев, вскочил довольно живо. Эффект, правда, был изрядно смазан тем, что царственный папа тут же и упал в большое блюдо с фруктами.

Нет, правильно всё же! Как на Рождество падают от «перепела» в салаты или на какую другую тарелку — видел неоднократно. А тут фараон — культурно, мордой в фрукты. Древняя цивилизация, ну хухры-мухры.

Со сдавленным криком:

— Папа! — принц-жених Бегемот, а за ним и невеста, бросились подымать царственного отца.

— Ситуация, однако, — пробормотал Дашков.

— И вообще, чего он в одиночестве пьёт? — также тихо подумал вслух я. — Это ж совсем неприлично! Иди списали уже старого владыку? Рановато, ой рановато!

— Ильюха, протрезвины матушкины есть? — Багратион повернулся ко мне. — А то мы тут наговоримся, ага.

— Есть, как не есть? Матушка мне вообще цельную сумку всего надавала. Под соусом — «Как ты, Ильюша, на свадьбу или на праздник какой едешь, с тобой вечно всякое неустройство случается!»

— Как в воду глядела, — всплеснула руками Катерина.

— Или язык без костей, — не согласился Пётр.

— Петя, ты говори, да не заговаривайся! — возмущённо вступился за матушку я.

Хотя взаправду-то язык у неё и впрямь…

— Так я же не в том смысле! — вскинулся Витгенштейн. — Я же прямо говорю: есть у неё пророческий дар. Слабый, неоформленный, на вроде твоего, Илья. Ну который про свадебного-то Коршуна.

— Молчи уже, балабол! — остановил его попытки оправдаться Иван. — Илюха, давай протрезвин!

Я протянул Бегемоту мензурку.

— Джедеф! Влей в папу. Это усиленный протрезвин. Моя мать делала, для свадьбы. Как знала, что пригодится!

16. ОТ УНЫНИЯ ДО УВЕРЕННОСТИ

КОРОТКАЯ, НО ОЧЕНЬ НАСЫЩЕННАЯ ВСТРЕЧА

Через несколько минут фараон был трезв как стёклышко, хоть и немного помят. Он, не стесняясь нас, приобнял Джедефа и что-то тихо говорил ему на ихнем.