Проданная драконом, купленная Смертью (СИ) - Юраш Кристина - Страница 37

Повернулся ко мне.

И посмотрел так, будто впервые за десять лет увидел меня, а не мебель в гостиной.

Мы с доктором перенесли Мелинду в палату. Она стонала, извивалась, и вдруг её вырвало прямо на простыни.

— Переверни её! — крикнул доктор, и я помогла, поддерживая её плечи.

Она была тяжёлой. Не телом — душой. В ней было столько лжи, что даже плоть, казалось, отяжелела от неё.

Когда мы переложили её на чистую постель, я собрала грязные простыни и вышла во двор.

Холодный ветер хлестнул по лицу, но я не почувствовала облегчения.

Только запах.

Её запах.

Тот самый, сладковатый, с ноткой жасмина и чего-то фальшивого…

Я улавливала его на Абертоне два года назад. Сначала редко. Потом чаще.

Я думала — это духи гостей. Или новая мода при дворе.

А оказалось — это был аромат предательства.

Я опустила простыни в корыто, налила холодной воды, насыпала щёлоку.

Руки сами начали тереть, будто пытаясь выстирать не пятна, а позор.

И вдруг — шаги.

Тихие. Медленные. По хрустящей листве.

Я не обернулась, продолжая усердно тереть бельё.

По звуку шагов я знала, кто стоит за спиной.

— Значит, ты жива, — произнёс Абертон.

Голос — не ледяной. Не презрительный.

А… растерянный. Как у мальчишки, который потерял игрушку и только сейчас понял, что она была не просто деревянной лошадкой, а последним подарком от умершей матери.

Я продолжала стирать. Не глядя.

— Не знаю, о чём вы, господин, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, как у служанки, а не как у женщины, чьё сердце когда-то билось только для него.

Он подошёл ближе.

Слишком близко.

И вдруг схватил меня за запястье.

— Отпусти, — сказала я ледяным тоном, не поворачиваясь. — Сейчас же.

Он не отпустил.

Наоборот — улыбнулся.

Не злобно. Не торжествующе.

А с такой болью, что мне захотелось вырваться и одновременно… остаться.

— Ты так же кричала тогда, — прошептал он. — Когда я обвинил тебя в отравлении. «Я никого не травила!» — вот так, с дрожью в голосе, с огнём в глазах… Ты — Рианнон. Моя жена. Я узнал тебя.

Я рванула руку, но он держал крепко. Корыто покачнулось от того, что я ударилась об него ногой, и ледяная вода расплескалась прямо мне в туфли.

— Убирайся, — выдохнула я, наконец повернувшись. — И не смей прикасаться ко мне.

Он попытался обнять.

Глава 75. Признание

Я оттолкнула его так резко, что он пошатнулся.

— Прости, — прошептал Абертон, и в его голосе не было гордости, только отчаяние. — Прости… Я всё исправлю. Скажи — что я должен сделать? Что угодно! Вернись. Я готов на всё.

«Тоже мне мужик — утюг!» — мелькнуло в голове.

Разгладить всё одним движением? Нет уж. Некоторые складки не разглаживаются. Они рвутся.

— Ничего, — сказала я. — Уже ничего.

— Я согласен на бездетный брак! — вырвалось у него. — Я не хочу ребёнка! Я хочу тебя!

Я рассмеялась. Горько. Злобно.

— Не ври. Ты хочешь живот. Тот самый, что упомянут в королевском письме. Тот, что должен родить «наследника невиданной силы».

Ты думаешь, я не знаю? Я видела, как ты читал то письмо. Как плакал над моей перчаткой.

Но слушай сюда, герцог: я не стану чревом для твоего трона.

Даже если бы могла — не стала бы.

А так… Так я и вовсе бесплодна. Так что ищите другую. Может, Мелинда найдёт тебе кого-нибудь из своих подружек?

— Откуда ты знаешь? - резко дёрнулся бывший муж.

И я не удержалась, чтобы побольнее его уколоть.

— Да об этом уже вся столица твердит, - произнесла я, глядя ему в глаза. - Скоро в газетах напишут!

Он побледнел.

— Я не ради трона! — выдохнул он. — Я… Я люблю тебя!

— Любовь не возвращается по приказу, Абертон, — тихо сказала я. — Особенно когда её выставили на аукцион за десять золотых.

Я столько ждала этого момента. Особенно поначалу. Но сейчас, когда он вот он, я не чувствовала ни радости, ни счастья, ни внутреннего торжества справедливости. Казалось, судьба услышала меня и подарила мне сладкие мгновенья мести, но я чувствовала только раздражение.

Абертон замер.

Потом шагнул вперёд, протянул руку — не чтобы схватить, а чтобы умоляюще коснуться.

Я презрительно подняла бровь, видя, как его рука скользнула по моей руке.

— Ты не можешь вернуть время вспять, — сказала я, глядя прямо в его ледяные глаза, где теперь плескалась боль. — Ты не можешь заставить людей забыть, как я стояла в одном исподнем с верёвкой на шее, пока гости смеялись и торговались за меня. Как твоя драгоценная Мелинда предлагала мне мыть полы! Как ты там сказал? Неужели ставки кончились? Вот видишь, такая, как ты, считай, бесплатно никому не нужна!

В ответ на мои слова он лишь стиснул зубы и сжал кулаки.

Больно? Да?

И вот только теперь я почувствовала сладкий вкус мести, который заполнял мою душу.

— Как ты там еще сказал? Продается жена! Кличка — Рианнон! Бесплодна, лишена магии! Начальная цена — десять золотых! - произнесла я, упиваясь этим моментом.

Боль так и рвалась наружу. И только тогда, глядя на его лицо, я почувствовала — вот он, сладкий вкус мести.

— Прости, - произнёс он.

— Что? - подняла брови я. - Прости? Только и всего? Да?

Я сглотнула и сжала кулаки. На моем лице появилась нервная улыбка.

— Ты унижал меня целый вечер! - хрипло произнесла я, не в силах контролировать себя и свои чувства. - Ты издевался надо мной! Ты видел мои слезы! И тебе было ПЛЕВАТЬ! А теперь что? Прости… Ути бозецьки ты мой! Простишечка! Тьфу!

Я чувствовала, как всё, что до этого было под замком, словно чудовища в клетке души, готово было наброситься на бывшего мужа.

— Даже ты, о всесильный герцог, не сможешь стереть этот позор из их памяти. Или сможешь? - спросила я, чувствуя, как меня трясет. - Ну давай! Стирай! Ты же у нас всесильный герцог! Не так ли? Родственник короля! Так иди, стирай людям память! Не можешь? А как же так?

Я чувствовала, как в горле пересохло, а меня трясет крупной дрожью.

— А я… Я не вернусь туда, где каждый взгляд будет напоминать мне: «Ты — товар. И тебя продали дешевле, чем твои серьги».

Он опустил руку.

Плечи его опали, будто с них свалилась не корона, а весь мир.