Шайтан Иван 7 (СИ) - Тен Эдуард - Страница 1

Шайтан Иван 7.

Глава 1

Подполковник Дэниэль Флетчер, офицер британской военной разведки, задержался в одном из приграничных селений на турецкой — российской границе. Десять лет службы в Османской империи не прошли даром — турецким он овладел в совершенстве. До недавнего времени служба его вполне устраивала. Дела шли более чем успешно: Флетчер изрядно обогатился, попутно выработав джентльменское безразличие к вопросам о праведности или порочности своих доходов. Подобные тонкости, считал он, не должны волновать варваров — ни здешних, ни тамошних.

Репутация Флетчера у начальства была безупречной. Обладая широкими полномочиями и, что куда важнее, щедрым финансированием, он умело создавал на российской границе перманентное состояние вялотекущей войны. Этот тлеющий конфликт доставлял Кавказскому военному округу изрядные беспокойство и напряженность. Отлаженная агентурная и разведывательная сеть позволяла Флетчеру оперативно реагировать на малейшие изменения в обстановке.

Однако самой драгоценной жемчужиной в его работе был агент, внедренный в штаб русского корпуса. Эта находка разведки казалась Флетчеру подарком судьбы. Умный, изобретательный, безрассудно смелый и решительный в действиях — агент был бесценен. Стоил он, конечно, огромных денег. Но Флетчер был уверен: каждый пенни, потраченный на него, окупался сторицей.

Однако последние два года обстановка неуклонно ухудшалась. Если поначалу неприятности казались лишь мелкими и досадными, то теперь они обрушились на Флетчера сокрушительной, катастрофической лавиной. Один лишь тотальный разгром тыловой службы, та глубокая ревизия и зачистка, что методично выкорчёвывала его агентов — нанесла сокрушительный удар по всей его сети, поставив под смертельную угрозу даже его бесценного агента в штабе.

Долгие годы Флетчер и его агент выстраивали эту сеть, оттачивали её работу до совершенства. Она была не только его оружием, но и источником щедрых доходов для множества заинтересованных лиц по ту сторону границы. Благодаря ей он знал практически о каждой крупной операции, задуманной русским командованием Кавказского корпуса и вдоль линии обороны. Эта осведомлённость была его главным козырем, позволяя не просто парировать действия противника, но и наносить ему чувствительные, унизительные поражения: разгром мелких отрядов, сожжённые селения, захваченные пограничные посты и форпосты, перехваченные обозы с припасами — всё это было возможным лишь благодаря его всевидящему оку в штабе.

Теперь этот отлаженный механизм окончательно дал сбой. Восстановить его в обозримом будущем не представлялось ни малейшей возможности. Последнее донесение агента было полно отчаяния: началась охота именно за ним. Работу по его выявлению ведут сообща армейская разведка и жандармский корпус — силы, чье сотрудничество смертельно опасно.

Агент в панике. Он требует немедленно подготовить для него пути отхода, «выход из игры», настаивая, что это вопрос жизни и смерти. Особое внимание он умоляет уделить казачьему полковнику, графу Иванову-Васильеву, командиру пластунского батальона. Этот батальон — грозная сила: вооружен и оснащен по последнему слову, его боеспособность исключительна.

Но главная угроза — сам полковник. Именно он выступил инициатором и организатором подписания рокового мирного договора с Хайбулой при личном одобрении русского царя. Агент настаивает: Иванова-Васильева необходимо нейтрализовать в первую очередь, любой ценой. Он требует дополнительных средств на организацию устранения полковника со своей стороны, подчеркивая: — Недооценка графа — фатальная ошибка. Она погубит всё.

Невидимая, но всепроникающая тень влияния Иванова-Васильева на обстановку в Кавказском округе стремительно превращается в смертельную опасность. Агент не просто встревожен — он в панике. Обезглавленная, сильно прореженная сеть информаторов практически парализована.

И тут Флетчер ощутил ледяное прикосновение беспомощности. Что делать с полковником? Конкретных идей не было. Придумать реальную, выполнимую операцию по его устранению в сложившихся условиях оказалось не под силу.

Устав от тяжёлых раздумий, Флетчер откинулся на подушки и закрыл глаза. Потеря двух полевых агентов в стычке с этим проклятым «Шайтан Иваном» добавила горечи в его и без того испорченное настроения. Хотя чего ещё было ждать от самоуверенного, заносчивого Донвера? Да и майор Генворд отличался скорее усердием, нежели умом. Тупой вояка.

Может, агент прав? — пронеслось в уставшей голове. Стоит подумать об отставке. Уйти на время, перевести дух. Но его организация не была тем местом, откуда уходят «просто так». Зато на заслуженный отдых — год, а то и два — он вполне мог рассчитывать. Оставалось лишь помочь своему ставленнику, Абдулах-амину, с летним выступлением. Последний дурак понимал: победить Российскую империю тому не светит. Впрочем, Флетчера это нисколько не заботило. Главное — нанести урон, заставить Россию истекать кровью ресурсов, лишая её покоя. Англия готова была подлить масла в любой огонь, поддержать любого бунтовщика под любым предлогом — лишь бы это сулило выгоду Альбиону.

— Сахиб, прибыл Арди, — тихо доложил, почтительно склонившись, Кумар, один из двух сикхов, верных теней, вывезенных Флетчером из Индии. Они были его личной гвардией: слугами и телохранителями в одном лице. В услужении подполковника состояли ещё двое турок — мастера на все руки, ведавшие багажом и прочими житейскими мелочами, и личный повар, тоже турок. Флетчер спокойно переносил походные тяготы, но зачем терпеть лишения, когда можно обеспечить себе минимум комфорта? К тому же он достиг такого уровня, когда руководил операциями из относительно безопасного места, не рискуя собственной шкурой.

— Зови, — тяжело вздохнул Дэниэль. Признаться, албанцев он не переваривал даже больше, чем курдов. Отпетые головорезы и подлецы. Садисты, которых ненавидели и боялись все наёмники без исключения. Но, признавая их дьявольское умение вести партизанскую войну и совершать молниеносные, жестокие рейды, Флетчер ценил их как идеальное орудие для грязной работы, часто нанимая для специфических операций. Их верность измерялась исключительно весом кошелька. В этом свете на относительную надёжность в выполнении щедро оплаченного контракта можно было рассчитывать.

— Приветствую вас, уважаемый Фарух-ага, — Арди приложил правую руку к груди в почтительном жесте, его поклон был глубоким, но в глазах читалась привычная настороженность. — Рад видеть вас в здравии и благополучии. Явился по первому вашему зову.

— Присаживайся, Арди. Угощайся, — Флетчер небрежно махнул рукой в сторону низкого стола, где на блюдах дымилась вареная баранина, лежали пучки свежей зелени, теплые лаваши и стоял глиняный кувшин с вином.

Албанец опустился на подушки с легкостью хищника и тут же набросился на еду. Он ел жадно, почти зверино, разрывая мясо сильными руками, под ногтями которых чернели полосы засохшей грязи. Лаваш и зелень исчезали с той же скоростью. Флетчер наблюдал, с легкой брезгливостью поморщившись, сделал долгий глоток вина, словно запивая и вид этой трапезы, и необходимость иметь с этим человеком дело. Стол опустел с пугающей быстротой. Насытившись, Арди вытер руки о широкие шаровары, схватил свой бокал и осушил его одним махом.

Фарух-ага — этот псевдоним давно стал его второй кожей в турецких пределах.

— Сколько людей у тебя под рукой, Арди? — спросил Флетчер, отставив бокал.

— Восемь десятков верных воинов, — ответил албанец, облизывая пальцы. — Еще три десятка подтянутся днями. У каждого — сменные кони. Вооружены как надо: ружья, пистоли, трое лучников в придачу. Люди проверенные, кровной клятвой связаны.

— Скоро Абдулах-амин поднимет людей в набег. Я пойду с ними. Твоя задача — идти со мной. Охранять меня и выполнять только мои приказы. Ничьи больше.

— Сколько? — Глаза Арди мгновенно зажглись холодным, алчным блеском.