Развод. Новая жизнь старой жены дракона (СИ) - Солейн Анна - Страница 33

На некоторое время повисла тишина, было слышно только наше дыхание.

— Я не понимаю… — начал Дерен.

— Я не понимаю, — одновременно с ним заговорила я.

— Зачем тебе нужно…

— Зачем тебе нужно.

— Всюду совать….

— Всюду совать.

— Свой нос, — раздраженно закончил он.

— Свой нос, — одновременно с ним договорила я и продолжила. — Ты почтенная женщина, ты…

— Ты почтенная женщина, ты… Ты меня передразниваешь!

— Фы мефя перефазнифаешь… — с истинной мудростью проговорила я.

— Анджела!

— Что?!

Дерен тихо по-драконьи рыкнул.

— Я Верховный каратель, я кавалер Королевского Ордена огня, я не могу прятаться в шкафу, как какой-то сопливый…

Дверь в раздевалку скрипнула, и я закрыла Дерену рот рукой.

— Вот и молчи тогда, если не можешь!

Дверь закрылась, и на некоторое время повисла тишина, только снаружи раздавались шаги и шорохи. Я вдруг сообразила, что моя ладонь лежит на губах Дерена, что его дыхание касается кожи.

Что мы вообще оказались вплотную друг к другу, так что моя грудь почти дотрагивается до его кителя.

Первым порывом было отшатнуться, но в последний момент я сдержалась. Одно неловкое движение — и на меня полетят швабры, метлы, ведра и прочий хозяйственный хлам.

Пришлось замереть. Глаза Дерена в темноте светились, как у хищника. Так что я без труда могла сказать, что смотрит он прямо на меня.

Некоторое время было тихо, а затем вальяжный мужской голос проворчал:

— Зачем мы вообще сюда притащились, лучше бы в кабак пошли.

Люк.

Отлично.

Его собеседник ответил что-то неразборчивое и хлопнул дверью шкафа. Люк сочно выругался и, судя по звуку, рухнул на скамейку. По раздевалке разнесся такой громкий и усталый стон, как будто этот венценосный дракон вагоны разгружал, а не занимался весь день тем, что портил остальным жизнь.

— Так я не понял, ты в деле или как? В пятницу особняк наш, вино уже в погребе, девочки в дороге. — после паузы спросил Люк. — Де Бран только не бери свою, все веселье испортит. Зануда.

Ага. А вместе с Люком, значит, Норрингтон.

Вот же не разлей вода.

В ответ Норрингтон снова промычал что-то невыразительное и чем-то зашелестел. Должно быть, переодевался.

— Что ты там сказал? — после паузы спросил Люк. — Мантикора все сожри, как неохота опять в грязи валяться на этих боевых искусствах…

— Угу.

— Что — угу? Я тебя еще раз спрашиваю, отдыхать собираешься как нормальный человек? Или де Бран окончательно прибрала тебя к рукам? Теперь у тебя только приемы, как у старикана? Как же меня эти приемы…

“Как они его” Люк, видимо, показал жестами.

— Ага… В смысле, нет. Люк, а ты куда кошелек дел все-таки? — спросил небрежным тоном Норрингтон, и у меня брови поползли вверх.

Я невольно бросила взгляд на Дерена — и тут же отвернулась, поймав его взгляд. Щеки загорелись. Надо изживать в себе дурацкую привычку разделять с ним все, от шуток и новостей до неприятностей и перемен.

— Этого отброса? Да вон он, — он зашелестел складками одежды, следом зазвенели монеты, как будто Люк потряс кошельком в воздухе. — Закину после занятий в компостную кучу за теплицами, пускай ищет.

Люк хохотнул.

— Пойдем, — после паузы откликнулся Норрингтон. — Уже и так опоздали.

— О-о-о, а кто это заделался таким дисциплинированным? Это на тебя так Страшилище влияет? Что, воспитание этой фригидной старухи дает свои плоды? Скоро будешь как дрессированный бегать на радость папаше? И с отбросами брататься, и...

В раздевалке зазвучал стук, шорох, короткий вскрик и снова стук, как будто лавка упала на деревянный пол.

— Еще одно слово, и я тебя прибью, — тихо рыкнул Норрингтон.

— Воу-воу, полегче, зверь! — заржал Люк. — Понял-понял! Воу! Руки убрал! Да понял я!

Судя по звуку, Норрингтон все-таки отошел, и Люк лающе засмеялся.

— Воу. Вот это у тебя хватка. Нет, честно говоря — что-то в этой старушенции есть. Вроде пугало-пугалом, а как посмотрит… Ух, аж мурашки. Вот все-таки в тетках в возрасте что-то... этакое, согласись. От нее еще так и веет отчаяньем. Это заводит. Я бы с ней поразвлекался. Как взял за сиськи, как зажал где-нибудь в углу, как впердо…

Дерен дернулся, приоткрыл дверь, и я врезала ему по колену.

— Айх…

— Тихо! — шепотом рявкнула я ему в ухо. — Или хочешь, чтобы нас увидели?

Дерен замер, только яростно блеснул глазами, и спустя секунду озадаченный голос Люка спросил:

— Что это там?

Время до ответа Норрингтона текло бесконечно долго. Я мысленно уже успела трижды прибить Дерена за то, что мы так глупо попались, но после паузы Норрингтон все-таки ответил:

— Да швабра упала, наверное. Ты иди, я задержусь тут.

— Зачем тебе тут задерживаться?

— Я… забыл кое-что.

— Что ты забыл? Давай подожду, — с упрямством настоящего друга отреагировал Люк.

— Там занятие уже идет, — цеплялся за соломинку Норрингтон.

Я мысленно его подбадривала, но избавиться от Люка было не так-то просто.

— Да кому они нужны вообще? Это пускай вон отбросы стараются, нам-то что?

Норрингтону пришлось неохотно уходить вслед за Люком.

Спустя несколько секунд после того, как дверь закрылась, я с облегчением вывалилась из шкафа и глубоко вдохнула. Уф! Оказывается, чтобы оценить свежий воздух мужской раздевалки — нужно всего-то посидеть в кладовке со швабрами, пахнущей хлоркой и мокрыми тряпками.

— Сосунки, — прорычал Дерен. — Я с них обоих шкуру спущу. Они у меня этими языками полы во всей академии вымоют.

Вздрогнув, я обернулась. Дерен потирал колено, глаза его горели чистейшей яростью. Хм. Я даже немного потеплела к венценосному ослу Люку Сольвейну. Такой повод врезать бывшему!

‍— Почему тебя это волнует?

— Что?

— То, что они сказали? Какое тебе дело?

Дерен выпрямился. Желваки на его скулах заиграли.

— Я тебе уже сотню раз говорил, Анджела. Но ты как будто слишком глупа, чтобы понять, или только притворяешься идиоткой. Все, что говорят о тебе, — отражается на моей репутации. И на репутации моего рода. И чем дальше, тем сильнее ты позоришь имя Эшборнов! Тебя уже обсуждают за спиной, как подзаборную шлюху! Разве так должна вести себя леди? Разве этого я от тебя ждал, когда брал в свой род?

На секунду вдруг замершее сердце снова рухнуло вниз и в очередной, сотый, наверное, раз, разлетелось на миллиард осколков. Каждый из этих осколков был ядовитым, попадал в самое больное место и отражал мои лопнувшие надежды, мои слезы, мою глупость, мое отчаянье… Как осколки зеркала из сказки про Снежную королеву, только в моей истории счастливого конца не наблюдалось.

— Тогда тебе лучше побыстрее забыть о том, что я когда-то носила твою фамилию, — охрипшим голосом сказала я.

Я не смотрела на Дерена. Я смотрела на валяющуюся на скамейке синюю форменную мантию.

Сколько уже можно плакать?

Мне нельзя волноваться. Я должна думать о ребенке.

Подойдя к мантии, я полезла во внутренний карман и вытащила оттуда расшитый бисером кошелек мисс Веладски.

Щелкнула крохотным замочком, высыпала на ладонь монеты. Одна, две, три… Ага, двадцать серебром и еще немного меди.

Ну, совсем немного, как я и предполагала.

Пересчитав деньги, я сунула их обратно и вернула кошель на место.

— Что ты делаешь? — недовольно спросил Дерен. — Я думал, ты собиралась этот кошелек забрать.

— Фу, как тривиально, — проворчала я, доставая из кармана люменограф.

Небольшой состоящий из нескольких линз артефакт был ценен тем, что мог делать видимыми магические потоки. Ну, или временно делать невидимым что-нибудь другое. Тут главное не ошибиться с настройками и привязать эффект артефакта к, скажем, попаданию на предмет солнечных лучей.

Закончив с тем, чтобы слегка облучить люменографом одежду Люка (ох, надеюсь, я не ошиблась с углом расположения линз!), я победно ухмыльнулась и поймала тяжелый взгляд Дерена.

— Я говорил серьезно, — сказал он. — То, как ты себя ведешь — недопустимо для твоей репутации и опасно для тебя самой. И я положу этому конец. Лучше успокойся по-хорошему.