Танцор Ветра. Том 3 (СИ) - Зайцев Константин - Страница 23

— Но тогда, он один из… — она запнулась, не в силах подобрать слов.

— Древних, все верно ученица, — закончил за нее Хонг, и на этот раз его улыбка стала чуть шире. — И весьма своеобразный. Но его слово весомее золотых слитков Императорского казначейства. Мы почти пришли.

Он свернул в узкий, почти незаметный переулок, который резко контрастировал с шумной главной улицей. Здесь было тихо и пустынно. Мощение под ногами сменилось с грубого камня на отполированные временем плиты черного базальта. Свежий воздух пах влажным камнем и едва уловимым ароматом цветущей османтуса.

В конце переулка возвышались ничем не примечательные, но массивные кедровые ворота без какой-либо вывески. По обе стороны от них, неподвижные, как каменные львы у входа в храм, стояли стражники. Их одежда была простой, но добротной, а глаза, холодные и оценивающие, сразу же устремились на Хонга и Мэй Лин. В них не было ни любопытства, ни подобострастия, лишь абсолютная готовность.

Когда они приблизились, один из стражников, очевидно старший, сделал шаг вперед, сложив ладони в вежливом, но не допускающем возражений жесте.

— Прошу прощения, почтенные господа, но вход сюда возможен только по именным приглашениям, — его голос был низким и глухим, словно доносился из-под земли.

Хонг остановился. И в этот момент Мэй Лин почувствовала, как воздух вокруг нее вдруг стал тяжелым и влажным, будто перед грозой. Запах сандаловых благовоний сменился едва уловимым, но отчетливым ароматом морской бездны, озоном после шторма. Она знала эту примету — сила Воды, которой в совершенстве владел ее наставник, начинала просачиваться сквозь его железный контроль. Это было верным признаком того, что ледяное спокойствие Хонга было лишь тонкой коркой, под которой бушевала ярость океана.

Но внешне он оставался абсолютно спокоен. Даже его улыбка не дрогнула, лишь стала холодной, как ледник.

— В таком случае, мы пройдем в любом случае, — произнес он вежливо, но каждый звук в его словах звенел, как отточенная сталь. — Если господин Лю вдруг решил изменить правила посещения своего дворца, которые были установлены еще его дедом, то старых знакомых следовало бы предупредить. Это дурной тон и плохо влияет на репутацию.

Начальник охраны был настоящим профессионалом. Он сразу понял, что перед ним не просто богатый купец или зазнавшийся аристократ. Перед ним был Драконорожденный, и к тому же чиновник очень высокого ранга. Конфликт с таким человеком был ему явно не нужен, но и приказ есть приказ.

— Правила есть правила, уважаемый господин, — ответил он, кланяясь чуть ниже. — Я лишь исполняю волю хозяина. Однако… если вы позволите, я могу немедленно отправиться к нему и уточнить, позволено ли мне будет вас пропустить. Для этого мне необходимо знать ваше имя.

Тишина, повисшая после этих слов, была гуще городского шума. Влажность в воздухе достигла такого уровня, что на холодном черном базальте под ногами Хонга выступили крошечные капельки воды.

— Хонг из Дома Утреннего Тумана, — прозвучало ледяным тоном, не оставляющим пространства для сомнений. — Заместитель Верховного Цензора из Дома.

Эффект был мгновенным и сокрушительным. Лицо начальника охраны стало белее мела. Его пальцы, сложенные в приветствии, едва заметно задрожали. Он понял, что только что остановил и подверг допросу не просто высокопоставленного чиновника, а одного из столпов Тайной Канцелярии, ссориться с чиновниками которой — верный путь к гибели. Должность заместителя верховного цензора означала, что перед ним стоял человек, в чьих руках была власть казнить или миловать любого чиновника до пятого ранга включительно, а отчитывался он лишь перед своим начальством и самим императором.

Преодолевая животный страх, стражник склонился в глубоком, почтительном поклоне, его лоб почти коснулся холодного камня.

— Простите мое невежество, Ваше Превосходительство! Я тотчас доложу господину Лю! А пока, умоляю, не соблаговолите ли вы и ваша прекрасная спутница пройти в гостевую беседку и отдохнуть от дороги?

Его голос дрожал, выдавая тот ужас, который он пытался скрыть. Хонг медленно кивнул, и напряжение в воздухе стало понемногу рассеиваться, словно туман на утреннем ветру. Ярость отступила, снова запрятанная в недосягаемые глубины.

— Проводи, — коротко бросил он и жестом велел Мэй Лин следовать за ним.

Девушка, переведя дух, которого она сама не осознавала, что задерживала, посмотрела на мощные, ничем не примечательные ворота. Что за тайны хранились за ними? И какой же невероятный подарок ищет ее наставник для человека, прожившего сто шестьдесят лет?

Стражник, все еще бледный как смерть, почтительно распахнул массивную боковую дверь, впуская их не в главный зал, а в небольшой, но невероятно уютный павильон, скрытый за высокой стеной. Воздух здесь был другим — тихим, пропитанным ароматом старых деревьев и дорогого ладана. В центре стоял низкий столик из красного сандала, а вокруг него — циновки из тончайшей рисовой соломки.

Пока они ждали, слуга в безупречно белых одеждах, двигаясь бесшумно, как тень, подал чай. Фарфоровые пиалы были тоньше лепестка орхидеи, сквозь них проникал свет, окрашивая жидкость в теплый янтарный цвет. Мэй Лин сделала глоток. Вкус был сложным, многослойным — сначала цветочная сладость, затем едва уловимая горчинка, а после — долгое, сладковато-терпкое послевкусие, согревающее изнутри. Это был чай, достойный императорского стола, и он резко контрастировал с напряжением, что еще висело в воздухе.

Мэй Лин не могла больше терпеть. Любопытство грызло ее изнутри сильнее, чем любая тренировка с мечом.

— Учитель, — тихо начала она, боясь нарушить звенящую тишину павильона. — Учитель вашего Учителя… Кто он? Как зовут того, кому исполняется сто шестьдесят пять лет? Вы мне никогда не рассказывали.

Хонг держал пиалу в своих длинных пальцах, способных согнуть конскую подкову без особого усилия. Он думал о чем-то своем, созерцая чайные листья на дне пиалы. Его лицо, обычно непроницаемое, смягчилось, в глазах появилась тень давнего, почти мифического уважения.

— Его зовут Старец Линь Гуан, — произнес Хонг, и само имя будто наполнило павильон тихим гулом. — Но для таких, как я, он всегда был и будет Настоятелем Храма Дикой Охоты.

Мэй Лин замерла с пиалой у губ. Храм Дикой Охоты. Место, куда принимали лишь драконорожденных, идущих путем возвышения. Место, которое сохраняло традиции тех времен, когда империи еще не существовало. Когда-то стать одним из его членов было высшей честью, но сейчас о них почти ничего не было слышно уже больше поколения.

— Но как? — выдохнула она. — Говорят, они отошли от дел в империи?

— Ничто по-настоящему могущественное не исчезает, дитя мое, — поправил ее Хонг, и в его голосе зазвучала сталь. — Оно лишь уходит в тень. Храм Дикой Охоты — это не храм в привычном понимании. Они одинаково чтят всех великих драконов, но куда важнее, что там проходят обучение магистраты. Один учитель может обучать не более двух учеников одновременно, но любой ученик, сумевший продержаться там больше года, будет намного сильнее даже выпускника Гептархии.

Он сделал паузу, давая ей осознать тяжесть этих слов.

— Там готовят тех, кого в простонародье называют чистильщиками. Они не служат императорам или домам. Их служба — это истинное предназначение всех драконорожденных. Они путешествуют по самым темным уголкам Империи, по забытым богами деревням и проклятым землям. Они охотятся на порождения Искажения, что рождаются из человеческой жадности, страха и злобы. На древних тварей, что выползают из трещин между мирами. И на культистов, что поклоняются этим тварям и сеют хаос.

Мэй Лин сама прошла суровую школу, служа Тайной Канцелярии. Но даже ей становилось дурно от мыслей, что кто-то в одиночку ведет свою безмолвную, страшную войну с тем, что обычные люди даже не смеют назвать. Мороз пробежал по ее коже, представляя, что же за чудовище в человеческом облике этот настоятель.

— Их политическая сила ослабла, это правда, — продолжал Хонг, и в его тоне прозвучала легкая горечь. — Императоры новых времен предпочитают полагаться на нашу службу, армию и чиновников. Они находят дела магистратов слишком темными и неудобными для своего величия. Предпочитают не видеть грязи, которую те выметают с порога Империи.