Я – Товарищ Сталин 5 (СИ) - Цуцаев Андрей - Страница 2

Сергей кивнул.

— Одобряю. 500 миллионов на винтовки и пулемёты. Павел Анатольевич, сколько времени нужно для поставок через Сомали?

Судоплатов ответил:

— Семь дней для первой партии. Если британцы клюнут на дезинформацию, успеем даже до 15 апреля.

Шапошников продолжил:

— Товарищ Сталин, Абиссиния — не единственная угроза. Британцы создают проблемы, но есть и другие фронты. Японцы усиливают армию Квантун в Маньчжурии. Наши источники в Харбине сообщают о возможных провокациях на границе с Монголией. Если они ударят, нам придётся перебросить дивизии с запада, что ослабит нас против Германии.

Сергей нахмурился, его палец указал на Дальний Восток.

— Японцы ждут нашей слабости. Если мы увязнем в Абиссинии, они попробуют нас на прочность. Сколько у нас сил на Дальнем Востоке?

Шапошников раскрыл папку.

— 150 000 солдат, 200 танков Т-26, 300 самолётов. Мы можем сдержать японцев, но нужна модернизация. Я предлагаю выделить 300 миллионов рублей на танки Т-28 и укрепление границы. Также прошу ускорить производство И-16 — нам нужны истребители.

Сергей кивнул. —

Одобряю. 300 миллионов на Дальний Восток. Но японцы — не главная угроза. Они будут выжидать. Что с Испанией?

Молотов взял слово.

— Франко набирает силу. Наши агенты в Мадриде сообщают, что его националисты получают винтовки и артиллерию из Италии и танки от Германии в ещё большем объёме, чем раньше. Немецкий «Легион Кондор» собирается прислать ещё 50 самолётов и 4000 солдат.

Сергей постучал пальцем по столу.

— Если Франко победит, Гитлер и Муссолини объединятся. Увеличьте помощь республиканцам: пришлите ещё 1000 винтовок, 20 танков Т-26, 50 лётчиков. Переправляйте через Мексику, чтобы Британия и Франция не поймали нас. Павел Анатольевич, что ваши люди могут сделать?

Судоплатов ответил:

— Мы можем организовать диверсии против складов Франко. У нас есть агенты в Барселоне и Севилье. Они взорвут топливные склады, депо и мосты, чтобы замедлить его наступление. Это займёт две недели на подготовку.

Сергей подошёл к окну, глядя на весеннюю Москву.

— Товарищи, — сказал он, повернувшись, — мы стоим на пороге большой игры. Британцы думают, что могут манипулировать нами, но мы переиграем их. Абиссиния — наш первый шаг. Мы удержим её и покажем Муссолини, Гитлеру и всему миру, что Советский Союз не сломить. За работу.

Молотов, Шапошников и Судоплатов кивнули, их лица выражали решимость. Они встали и вышли. Сергей остался один, его взгляд вернулся к карте. Он знал, что игра, в которой ставки измеряются человеческими судьбами, только начинается.

Кабинет Адольфа Гитлера в имперской канцелярии на Вильгельмштрассе, 10 апреля 1936 года, был воплощением власти, где каждый предмет служил её символом. Высокие окна, затянутые тяжёлыми шторами цвета тёмного бордо, пропускали бледный утренний свет, ложившийся узкими полосами на полированный паркет, где отражались блики хрустальной люстры. Стены, обшитые панелями чёрного дуба, украшали портреты Фридриха Великого и Бисмарка. Над камином, выложенным серым мрамором, висела карта Европы, где границы, начерченные красным и чёрным, извивались, как змеи. Массивный стол из тёмного ореха стоял в центре; на нём стояли бронзовая статуэтка орла с распростёртыми крыльями, глобус с выгравированными континентами и стопка бумаг, перевязанных кожаным шнуром. Кресло Гитлера, обитое зелёным бархатом с высокой спинкой, возвышалось за столом, словно трон. У стены выстроились стулья с резными подлокотниками, а в углу, на диване, обитом зелёным шёлком, расположился Герман Геринг, его мундир люфтваффе сверкал золотыми пуговицами. У окна, выходившего на внутренний двор канцелярии, стоял Рудольф Гесс в строгом сером костюме, его перо царапало бумагу, фиксируя каждое слово.

Адольф Гитлер в коричневом кителе с красной повязкой сидел за столом. Его лицо, бледное, с резкими чертами, было напряжено, глаза метались по карте перед ним. Пальцы постукивали по столешнице. Дверь кабинета, тяжёлая, дубовая, с бронзовыми ручками, отворилась, и вошёл Вильгельм Канарис, адмирал и глава Абвера. Его фигура в тёмно-синем мундире с золотыми галунами излучала сдержанную собранность. В руках он держал кожаную папку, набитую донесениями и телеграммами.

Канарис, встав по стойке смирно, щёлкнул каблуками, звук эхом отозвался от стен. Он открыл папку, его голос нарушил тишину:

— Мой фюрер, господа, Абвер собрал данные об активности Советов. Они действуют в Абиссинии, Испании и на Дальнем Востоке. Разрешите доложить.

Гитлер кивнул, его пальцы замерли, глаза впились в Канариса:

— Говорите, адмирал. Что затевают Советы?

Канарис перевернул лист и продолжил:

— Абиссиния. Советы снабжают Хайле Селассие. Наши люди в Аддис-Абебе подтверждают, что они готовят к отправке 30 самолётов И-15, 40 танков Т-26, 80 тысяч долларов золотом. Они уже обучают 7000 партизан для ударов по итальянским складам иприта. Москва хочет вытеснить Муссолини.

Геринг, откинувшись на диване, хмыкнул:

— Муссолини сам полез в эту пустыню! Пусть теперь выкручивается.

Гитлер, прищурившись, перебил:

— Абиссиния — не наша забота. Муссолини хвалился своей империей, вот пусть и разбирается. Итальянцы выбрали эту войну, им и отвечать. Что по Испании?

Канарис перешёл к следующей странице, его пальцы держали лист с рядами цифр:

— Испания. Советы поддерживают республиканцев. В Мадриде наши источники сообщают: Москва отправила 50 танков Т-26, 20 самолётов СБ-2, 10 миллионов патронов. Они собирают интербригады — 3000 человек, в основном коммунисты из Франции, Польши, Венгрии. Сталин хочет сделать Испанию своим форпостом в Европе.

Гитлер стукнул кулаком по столу, статуэтка орла дрогнула.

— Франко должен раздавить красных! Если республиканцы удержат Мадрид, они откроют ворота в Европу. Сколько танков, вы сказали?

Канарис, не дрогнув, уточнил:

— Пятьдесят Т-26, мой фюрер. Плюс 20 самолётов СБ-2 и 10 миллионов патронов. Интербригады растут — численность может составить 5000 человек к лету.

Геринг, выпрямившись, поправил мундир:

— Мои «Юнкерсы» сотрут их в пыль! Франко получит «Панцеры» и пилотов. Сколько самолётов мы можем перекинуть, Канарис?

Адмирал, взглянув в папку, ответил:

— Мы готовим переброску 50 «Юнкерсов» и 30 «Мессершмиттов». Первые вылетят через неделю. Наши люди в Саламанке передадут Франко координаты советских складов.

Гитлер, наклонившись к карте, ткнул пальцем в Испанию:

— Франко должен бить первым! Красные не будут ждать, пока он соберётся с силами. Ударьте по их танкам, аэродромам. Сколько у них самолётов под Мадридом?

Канарис перевернул лист:

— Двадцать СБ-2, десять И-15 в резерве. Базируются близ Мадрида, в 40 километрах.

Геринг, шагнув к столу, сказал:

— Мои «Мессершмитты» разнесут их! Франко укажет цели, и мы сотрём их аэродромы в пыль.

Гесс, у окна, поднял взгляд от бумаг, его перо замерло:

— Нужно убедить нейтралов, что мы лишь помогаем порядку. Риббентропу понадобятся ваши данные, Канарис, для Лиги Наций.

Канарис кивнул, его пальцы сжали папку:

— Мы передадим Риббентропу всё. Наши люди в Саламанке уже координируют с Франко.

Гитлер, откинувшись в кресле, сжал кулаки:

— Франко не должен ждать — он должен действовать! Сколько инструкторов мы можем отправить?

Канарис, стоя прямо, ответил:

— Двадцать инструкторов, мой фюрер. Они обучат людей Франко обращению с «Панцерами» и зенитками. Первые будут в Саламанке через десять дней.

Гитлер, глаза сузились, ткнул пальцем в карту:

— Десять дней? Слишком долго! Сделайте это за неделю. Франко должен чувствовать нашу поддержку. Что на Дальнем Востоке? Советы и там лезут?

Канарис перевернул лист:

— Дальний Восток. 8 апреля японцы атаковали советский пост у Благовещенска. Всё прошло неудачно, Советы отбили нападение. В Токио говорят, что японцы планируют новые вылазки.