Тени Равенсхолма - Макута Мануэлла Юрьевна "Мануэлла" - Страница 14

Элеонора почувствовала, как внутри закипает гнев. Кто эта женщина? Почему Себастьян так торжественно встречает её, целуя руку, словно придворный галантного века? Она впилась ногтями в кору дерева, наблюдая, как профессор проводит гостью в спальню - комнату, смежную с кабинетом. Ну, конечно! Зачем ему простая студентка, блеклая как моль, когда его навещают такие красавицы?! На душе заскреблась обида- отчего тогда все эти взгляды, свидания в кафе, поцелуй, которого она всё не могла забыть? Профессор играл с ней от скуки? Просто лениво шлифовал и без того идеальное мастерство обольщения на глупой дурочке-студентке? Смахнув злые слезы, девушка до боли вжала ногти в ладони.

Они сидели в мягких креслах, потягивая тёмно-красное вино из хрустальных бокалов. Незнакомка смеялась, откидывая голову, а Себастьян смотрел на неё с таким восхищением, что Элеоноре захотелось закричать. Ещё несколько дней назад он так же смотрел на неё саму, когда они пили кофе в университетской библиотеке и обсуждали древнегреческие мифы, когда прогуливались вдоль узких улочек Равенсхолма, когда ходили в кафе и кино.

"Значит, я была просто развлечением, "- горько подумала Элеонора. - Очередной наивной студенткой, которую обаятельный профессор вскружил голову.".

А может, хуже? Может, она была лишь потенциальной жертвой, которую он готовил на заклание? От этой мысли по спине пробежал холодок. Просто, возможно, переключился на другую? Но, судя по всему, выходило, что профессор- всего лишь банальный обольститель и не более. Так зачем же тогда он продолжает сидеть здесь, следить за ними, едва дыша? Что ожидает увидеть, когда и так всё ясно? Казалось, с каждой секундой, что Элеонора остаётся здесь, её самооценка падаёт всё ниже и ниже. Глупая влюбленная дурочка, следящая за своим кумиром.

Тем временем, атмосфера в комнате изменилась. Брюнетка медленно поднялась с кресла, её движения стали грациозно-томными. Она повернулась спиной к Себастьяну, который тоже встал, и начала расстёгивать платье.

Элеонора едва сдержала возглас. Неужели она сейчас станет свидетельницей...? Но произошло нечто иное. Девушка лишь слегка приспустила платье, обнажая шею и плечи, и Себастьян шагнул к ней, наклонился, и... В тусклом свете Элеонора увидела, как изменилось его лицо. Глаза сверкнули алым, а из-под верхней губы показались клыки.

Это был не поцелуй. Он впился в шею девушки, и та, запрокинув голову, застыла в каком-то экстатическом оцепенении. Её ярко-алые ногти впились в ладони, грудь вздымалась тяжело и медленно, а глаза закатились так, что зрачки были едва видны. Девушка, приоткрыв рот, дышала, изредка по её телу пробегала судорога.

Ужас сковал Элеонору. Все её подозрения подтвердились самым страшным образом. Она чуть не вскрикнула, когда ветка под ней опасно затрещала, и в панике начала спускаться, уже не заботясь о тишине. Соскочив на землю, она побежала к воротам, благодарная провидению, что калитка оказалась незаперта, а вокруг не было ни души. Ни водителя, ни охраны.

Сердце грохотало в груди, когда она неслась по пустынным улицам в сторону своего дома. Эпизоды увиденного мелькали перед глазами как кадры ужасного фильма.

Добравшись до дома, Элеонора первым делом проверила двери и окна, задёрнула все шторы и включила все светильники. Она пыталась дозвониться отцу, но его телефон был вне зоны действия сети. Это было странно- последние дни Виктор Харт вёл себя необычно, несколько раз упоминал Себастьяна в разговорах, но уклонялся от прямых вопросов дочери. Девушка собиралась позвонить Марте, но стало неудобно будить женщину и заставлять ехать через полгорода

"Неужели отец знал? - мысль обожгла Элеонору. - Знал и не предупредил меня? Или... может, он ведёт охоту на Себастьяна?". Мысли путались, от страха дрожали руки. Казалось, что вот-вот дверь откроется - и в комнату ворвётся Себастьян, с окровавленными клыками и, отчего-то, в длинном темном плаще. Девушка нервно усмехнулась тому, какие банальные образы выдает её насмерть перепуганное подсознание.

Нужно позвонить в полицию, точно! Она бегло набрала номер- и тут же сбросила. Что она скажет, что профессор - вампир? В лучшем случае, над ней посмеются и бросят трубку. Но как оставить ту несчастную, фактически, обречь на смерть? Не придумав ничего лучше, она набрала в полицию, анонимно сообщив, что слышала шум и крики о помощи из дома профессора. Так и приедут точно, и очень быстро приедут, и девушку успеют

Измученная, она приняла горячий душ и забралась в кровать, но сон не шёл. Около полуночи телефон пискнул, оповещая о новом сообщении. Элеонора вздрогнула, увидев имя отправителя: "Себастьян Валериан".

С дрожащими руками она открыла сообщение:

"Ну, как? Тебе понравилось увиденное, маленькая шпионка? Если ещё раз планируешь поиграть в тайного агента - совет на будущее, одевай шапку. Твои волосы светятся ночью ярче пламени огня".

Телефон выскользнул из онемевших пальцев Элеоноры. Он знал. Всё время знал, что она следит за ним. И, возможно, даже намеренно устроил это представление. Боже, что ей делать? Что же теперь будет? В голове зазвучал голос отца: "Если вампир раскрыл свою сущность, у тебя остаётся два пути - бежать как можно дальше или...".

Элеонора настолько испугалась, что не могла вспомнить конца этой фразы. Она смотрела на телефон, думая о предстоящей лекции Себастьяна в четверг утром и о том, что сказать ему в лицо. И стоит ли говорить. Может, взять больничный? Или вообще перевестись на другой факультет, в другой университет, уехать в другой город?

А ещё- о том, нужно ли взять с собой кол и флакон святой воды из тайника отца? Или дождаться его, рассказать - и умолять бежать из города, ведь она, возможно, испортила всё дело его жизни!

11. Элеонора и отец

Элеонора ждала отца в их старинном доме на окраине Равенсхолма. Особняк Хартов стоял на этом месте уже три столетия, построенный первым из известных охотников их рода. С тех пор каждое поколение семьи продолжало традицию, защищая город от тёмных сил. Орден Серебряного креста был детищем Джонатана Харта, главным смыслом его жизни после потери возлюбленной.

Был поздний вечер, когда она услышала звук открывающейся входной двери. Виктор Харт вошёл в гостиную, выглядя более уставшим, чем обычно. Высокий, с проседью в тёмных волосах, он двигался с грацией человека, привыкшего к постоянной опасности.

- Ты хотела поговорить, - устало произнёс он вместо приветствия, снимая пальто.

- Да, - Элеонора поднялась из кресла. - О профессоре Валериане.

Виктор замер на мгновение, затем медленно повернулся к дочери. В его взгляде проскользнуло нечто темное.

-Что с ним?

- Ты знал, что он вампир? - прямо спросила Элеонора. И по выражению лица отца поняла ответ. Да, он прекрасно это знал. Знал, но просто не считал нужным сообщать ей, как и многое в своем деле. Ограждал дочь от ненужных волнений. Конечно, это как нельзя лучше характеризовало то, что отец заботится о ней. Но ещё было символом и другого - того, что отец до сих пор считает её маленькой девочкой. Его чрезмерная опека, нежелание принимать её взрослой и состоявшейся личностью были предметом их частых споров. И лишь с недавних пор Элеоноре удалось, путем долгих словесных баталий, убедить отца в том, что ей не нужен молчаливый и практически невидимый охранник из ордена, который, в свою очередь, пошел на беспрецедентное - поручил одному из охотников присматривать за дочерью Виктора Харта.

Отец, в свою очередь, долго смотрел на неё, словно оценивая, затем тяжело вздохнул и опустился в кресло.

- Как ты догадалась?

- Я...случайно увидела, как он пьет кровь одной женщины. - ответ прозвучал до смешного абсурдно. Как можно " случайно" увидеть, что кто-то пьёт кровь. Конечно, отец всё понял. Его лицо, как ни странно, ничего не выражало. Будто то, что профессор - вампир, не значило для него ровным счётом ничего.