Я Скелет? Да вы издеваетесь! (СИ) - Сказ Алексей - Страница 57

Я напряг своё сознание, пытаясь сфокусироваться на одном из этих потоков, расшифровать его. Мой недавний опыт общения с Фенрис стал своеобразным камертоном, точкой отсчёта, позволившей отсеять самые грубые помехи. И в этот момент в голове вспыхнул короткий, неясный образ из прошлого. Маленький чёрный ящик, из которого доносится треск и шипение. Мои пальцы, ещё покрытые плотью, медленно вращают ручку настройки, пытаясь поймать сквозь помехи далёкий голос. Радиоприёмник… Воспоминание исчезло, но ощущение осталось. Сейчас я делал то же самое — вращал невидимую ручку своего сознания, вслушиваясь в ментальный хаос в поисках чистого сигнала.

И я начал различать. Не слова. Образы. Чёткие, яркие, полные первобытных эмоций.

Один из оборотней, самый крупный, покрытый шрамами — очевидно, вожак — лениво потянулся и послал мысленный образ своим сородичам.

Образ 1 (от вожака): Запах страха. Свежая, тёплая плоть. Дрожащая.

Другой, более тощий, ответил ему, передав образ того самого ящера.

Образ 2 (от другого оборотня): _Глаза. Хрустят. Вкусно. Вырастут новые. Скоро. Хорошая закуска._

Вожак издал утробный, довольный рык, который я скорее почувствовал, чем услышал. Третий оборотень, до этого молчавший, передал в их общую сеть мысленный образ клетки с женщинами.

Образ 3 (от третьего оборотня): А эти? Человеческие женщины. Мягкие. Их плоть слаще. Оставить на главное блюдо?

Вожак ответил ему с явным предвкушением.

Образ 4 (от вожака): Да. Скоро. Пир. Приготовим их. Будет вкусно.

Я замер. Пир? Главное блюдо? Они говорили о пленницах. Это меняло ситуацию. Моя задача была простой: добыть мозги. Но теперь… теперь здесь были пленные. Живые. Которых собирались съесть. Я должен был собрать больше информации.

Я отдал мысленный приказ, и мой отряд начал медленное, почти бесшумное перемещение по периметру плато, используя каждый камень, каждую тень как укрытие. Я вёл их сам, лично указывая каждому скелету его позицию. Один из моих бойцов, двигаясь за валуном, случайно задел ногой мелкий камень. Тот с тихим стуком покатился вниз. Мгновенно один из слепых ящеров, до этого неподвижно стоявший у костра, резко повернул свою уродливую голову в нашу сторону. Я почувствовал, как по псионической сети оборотней пробежал короткий, вопросительный импульс.

«Замри!» — мой приказ был не словом, а чистой волей, ментальным ударом, который парализовал скелета на месте. Тот застыл в неестественной позе, став частью скалы. Ящер несколько секунд сканировал темноту, а затем, не обнаружив движения, медленно отвернулся. Я мысленно выдохнул, хотя лёгких у меня не было. Опасность миновала.

Мы заняли новую позицию, с которой открывался лучший вид на лагерь. И я увидел их. В стороне, за грудой камней, стояла грубо сколоченная деревянная клетка. Внутри неё, на грязной соломе, сидели две человеческие женщины. Они были худы, их одежда превратилась в лохмотья, а волосы спутались. Но самое страшное было в их глазах. Пустых. Абсолютно пустых и безмятежных. На их лицах играли странные, блаженные улыбки.

Я снова сосредоточился на псионическом шуме, теперь уже зная, что искать. И услышал их мысли. Точнее, то, что оборотни вложили в их головы.

_'Какая честь… Стать частью стаи… Наша плоть даст им силу… Мы так этого хотим…'_

Их собственные мысли были подавлены, погребены под этим навязчивым, чужеродным желанием. Они не были просто пленницами. Они были ментальными марионетками, ожидающими своей участи с радостью. Я понял, что они так же опасны, как и подчинённые звери. Один их крик — и наше укрытие будет раскрыто. Нужно было прятаться и от них тоже.

Мой холодный, прагматичный разум столкнулся с чем-то новым. С чем-то, что я не мог до конца понять. Моральный выбор? Что это? Спасать их — значит рисковать провалом задания, рисковать своей жизнью, своим планом эволюции. Оставить их умирать… было бы самым логичным решением. Они — не мой ресурс. Их судьба меня не касается.

Но что-то внутри меня, какой-то древний, забытый отголосок моей прошлой жизни, протестовало против этого извращённого контроля над чужой волей. Ситуация стала гораздо сложнее.

Продолжая сканировать лагерь, я заметил странный объект на алтаре из чёрного камня — кристалл, пульсирующий фиолетовым светом. Он был источником псионического поля, центром их примитивной Сети.

[Системный анализ: Псионический Кристалл ранг F+. Редкий компонент. Может быть использован как эссенция, или как катализатор для развития навыка «Телепатия».]

И тут я почувствовал его. Лёгкий, едва уловимый ментальный импульс, который прошёлся по скалам, где мы прятались. Это не был приказ или сообщение. Это была… ловушка. Псионическая растяжка.

Я совершил ошибку. Я был так увлечён подслушиванием, что не заметил, как моё собственное сознание, мой разум, создавал «шум» в их ментальном поле. Они не видели меня. Они почувствовали меня.

В следующее мгновение огромная, покрытая шрамами фигура вожака исчезла с места. Я услышал за спиной испуганный писк гоблина.

Я резко обернулся.

Вожак стоял прямо за мной. Он двигался абсолютно бесшумно. Его огромная когтистая лапа схватила гоблина, подняв его в воздух, как котёнка. Он поднёс его к своей морде и глубоко, шумно втянул носом воздух.

Затем он бросил в мою сторону презрительный мысленный образ, очевидно, комментируя гоблина в своей лапе.

«Мелкий. Воняет страхом и потом. Плоти мало. Сойдёт разве что волчатам поиграться».

А затем его фиолетовые глаза, полные дикой, первобытной ярости, уставились прямо на меня. И я чётко, без помех, услышал его мысль, пронзившую моё сознание, как раскалённая игла.

«А эта костяная кукла… она не пустая».

Глава 24

Вожак оборотней уже стоял прямо за моей спиной. Я не слышал как он пришёл, но это и не важно. Расстояние было просто критическим. Ему не составит труда сделать короткий прыжок и схватить меня, а потом… Очевидно, что произойдёт потом, если это ему позволить.

Его мысль, полная первобытной ярости, ударила в моё сознание, как таран:

— Я обглодаю твои тощие косточки!

Его огромная когтистая лапа, до этого сжимавшая моего гоблина, разжалась.

— А этот — воняет — с презрением он отшвырнул зелёное тельце в сторону. Гоблин с испуганным визгом кубарем покатился по каменистой земле, врезавшись в скалу. Замолчал… Возможно, умер.

Я не шелохнулся. Страх — это роскошь, которой у мёртвых нет. Вместо него — холодный, кристально чистый расчёт. Я медленно, демонстративно выставил перед собой двуручный меч, для надёжности упирая его в рёбра, а другой рукой сжал в кармане гладкую, холодную сферу ледяного заклинания. Это был блеф, но он должен был сработать. Я показывал, что готов к бою. А уж если он хочет моей смерти, я готов, но обязательно заберу его с собой.

«Ну же! Атакуй, если не трус! Посмотрим кому из нас будет страшнее холод, скелету или облезлой двуногой собачонке⁈»

Вожак замер. Его фиолетовые глаза, горевшие безумием, на мгновение сфокусировались, в них промелькнуло что-то похожее на оценку. Он увидел мой жест. И, кажется, поверил.

— Глупая костяшка думает, что может угрожать мне, — его мысленный голос был полон насмешливого превосходства. — Я не стану пачкать клыки о твои грязные кости. Пока. Сначала я сломаю то, что прячется внутри. Я выверну твой разум наизнанку и заставлю молить о смерти, которой ты так жаждешь.

Он не двинулся с места. Но я почувствовал атаку.

Это было не похоже на упорядоченные, почти математические вторжения Хозяина. Это был шторм. Волна первобытной ярости, цунами из чужой воли, которое пыталось не взломать, а просто снести моё сознание, растоптать, стереть в пыль. В моей голове завыл ментальный ураган, сотканный из запахов крови, вкуса сырого мяса и бесконечной, животной ненависти.

Это не магия Хозяина. Это что-то другое. Грубое, хаотичное… но сильное. Он пытается пробить мой разум, как таран. Но я уже видел такое. Я могу уклоняться. Я могу выстоять.