"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Небоходов Алексей - Страница 71

Через минуту дверь робко приоткрылась, и появился Тюрин-Новосельцев, по виду которого было ясно, что он не подозревает о грядущей грозе.

– Вы звали, Людмила Прокофьевна? Насчёт отчёта по картофелю?

– Картофелю?! – взревела она так, что он отшатнулся. – Вы ещё смеете говорить о картофеле?!

Когда она вскочила из-за стола, её глаза пылали яростью:

– Я всё знаю, Новосельцев! Всё! Ваши грибные разговоры, ваше вчерашнее… представление! Это была игра! Вам нужно моё место!

Тюрин растерянно заморгал, не понимая:

– Людмила Прокофьевна, какое место? О чём вы?

– Не прикидывайтесь! – она схватила со стола первый попавшийся предмет, оказавшийся тем самым «швейцарским массажёром», и замахнулась. – Самохвалов всё рассказал!

– Самохвалов? – начал понимать Тюрин. – Этот… да он же врёт!

– Врёт? – Ольга швырнула в него «массажёр», но промахнулась. – А кто вчера клялся в любви? Кто говорил, что сходит с ума?

– Но я правда схожу с ума! – воскликнул он, уворачиваясь от летящей папки.

– Да? От предвкушения кресла начальника?

Она бросилась на него с кулаками. Тюрин пытался защищаться, не решаясь дать отпор женщине. Они кружили по кабинету в абсурдном танце – она нападала, он отступал, натыкаясь на мебель.

– Людмила Прокофьевна! Остановитесь! Выслушайте меня!

– Молчать! – она замахнулась счётами.

В этот момент дверь распахнулась, и вбежала Лена-Вера:

– Людмила Прокофьевна! Что происходит? Я слышала крики!

Её появление отвлекло дерущихся. Тюрин инстинктивно схватил Веру и прикрылся ею, словно щитом:

– Вера! Скажите ей! Я не карьерист! Я правда…

Но тут произошло непредвиденное. В пылу борьбы его рука, обнимавшая Веру за талию, соскользнула ниже и оказалась у неё под юбкой. Все трое замерли.

– Ой… – выдохнула Вера, её глаза расширились.

Тюрин хотел отдёрнуть руку, но вместо этого почему-то сжал сильнее. Может, адреналин драки, может, близость молодой женщины – но что-то в нём переключилось.

– Вера… – хрипло произнёс он, и в голосе его не было прежней робости.

Лена-Вера отлично сыграла момент трансформации. Её глаза потемнели, губы приоткрылись, и она прижалась к нему ближе:

– Товарищ Новосельцев…

Дальше всё произошло стремительно и неожиданно для всех, включая съёмочную группу. Тюрин развернул Веру к себе и впился в её губы поцелуем – страстным, требовательным, совсем не похожим на робкого статистика.

Вера ответила с энтузиазмом, обвивая руками его шею. Их тела были спрессованы вместе, и внезапно комичная драка превратилась в нечто совсем иное.

– Что вы делаете?! – ахнула Калугина, но в её голосе было больше изумления, чем гнева.

Тюрин, не прерывая поцелуя, подхватил Веру и усадил на стол. Документы полетели во все стороны. Его руки скользили по её бёдрам, задирая юбку, а она обхватила его ногами за талию.

– Новосельцев! – Калугина сделала шаг вперёд, но остановилась, заворожённая зрелищем.

Страсть молодых любовников была заразительна. Вера откинула голову, позволяя Тюрину целовать её шею, в то время пальцами она расстёгивала его рубашку.

– Не могу… больше не могу сдерживаться… – бормотал он между поцелуями.

И затем он сделал то, чего никто не ожидал. Одним движением стянул с Веры трусики и, расстегнув брюки, вошёл в неё прямо там на столе.

– Ах! – Вера вскрикнула, вцепившись в его плечи.

Калугина стояла, не в состоянии двигаться. Её гнев растаял, сменившись чем-то другим. Она смотрела, как Новосельцев – её робкий подчинённый – страстно имел Веру на её рабочем столе, и чувствовала распространение тепла.

Вера стонала, выгибаясь навстречу его движениям. Её ноги обвивали его талию, ногти впивались в спину через тонкую ткань рубашки. Тюрин двигался как человек, который слишком долго сдерживал свои желания.

– Людмила… Прокофьевна… – выдохнула Вера между стонами, глядя прямо на неё. – Присоединяйтесь…

Калугина сглотнула. Приглашение было таким неожиданным, таким… соблазнительным. Она сделала шаг вперёд, потом ещё один.

– Я… я не могу… – но её руки уже расстёгивали пуговицы блузки.

Тюрин обернулся, не прекращая движений, и протянул ей руку:

– Людмила Прокофьевна… пожалуйста…

И она сдалась. Подошла к ним, позволила Тюрину притянуть себя в их объятия. Его губы нашли её губы, пока Вера целовала её шею. Три тела переплелись в страстном танце на хлипком столе.

Именно в этот момент дверь снова открылась. Самохвалов вошёл с самодовольной улыбкой, готовый увидеть последствия своей интриги. Но то, что предстало его глазам, заставило челюсть отвиснуть до самого пола.

– Что за… – он не смог закончить.

Троица на столе даже не обернулась. Вера, заметив его, томно улыбнулась:

– Самохвалов… не стойте там… присоединяйтесь…

Михаил-Самохвалов застыл. Камера ловила его лицо – парад эмоций от шока через возбуждение к решимости. Он медленно начал расстёгивать рубашку.

– Ну… раз такое дело…

Он приблизился к группе, и скоро четыре тела слились в абсурдном, комичном, но странно красивом переплетении. Стол скрипел под их весом, документы летали как конфетти, а Владимир Фёдорович, всё ещё подглядывавший из-за ящиков, едва не упал от изумления.

Камера кружила вокруг них, захватывая моменты страсти во всём её великолепии – чью-то ногу в воздухе, разметавшиеся волосы, сплетённые руки, разбросанную одежду. Сцена была одновременно эротичной и уморительно смешной квинтэссенцией всего фильма.

– И… стоп! – крикнул Михаил-режиссёр. – Снято! Это было… это было…

Он не мог подобрать слов. Актёры медленно распутывались, помогая друг другу слезть со стола. Все были взъерошенными и смущёнными.

– Кажется, – сказал Сергей, опуская камеру, – мы только что сняли самую безумную сцену в истории советского кино.

– Подпольного кино, – поправил Алексей. – За такое в официальном нас бы…

– Наградили! – закончила Катя, и все рассмеялись.

Даже обычно застенчивый Тюрин смеялся вместе со всеми:

– Знаете, а мне понравилось быть Новосельцевым. Особенно в конце.

– Ещё бы! – фыркнула Ольга, поправляя блузку. – Четыре человека на одном столе – это вам не статистические отчёты!

Владимир Фёдорович наконец вышел из укрытия, аплодируя:

– Товарищи! Это было… я не знаю, что это было, но я хочу копию! Для личного архива! То есть… для изучения!

Все снова рассмеялись. Михаил посмотрел на свою команду – усталую, счастливую, гордую проделанной работой.

– Друзья, – торжественно произнёс он, – мы сделали это. Мы сняли фильм, который войдёт в историю. Может, не в официальную, но уж точно в народную!

– За «Служебный разврат»! – поднял воображаемый бокал Сергей.

– За нашу версию! – поддержали остальные.

Так в овощном ангаре, среди ящиков с картошкой и капустой, родилась новая легенда – фильм, которому предстояло стать культовым в узких кругах любителей подпольного кино. Абсурдный, смешной, эротичный – и абсолютно незабываемый.

Много лет спустя, когда участников съёмок спрашивали о том дне, они неизменно улыбались и отвечали: «Это было время, когда мы делали невозможное. И у нас получилось».

Глава 4. Страсть под куполом

Весна восемьдесят первого года нежданно накрыла Москву ласковым теплом и щедрым солнцем. Горожане, ещё недавно прятавшиеся от февральских морозов, теперь в недоумении косились на цветущие деревья, словно не до конца доверяя этому очередному подарку природы и подозревая в нём провокацию капиталистических держав. На проспекте Мира в квартире Михаила солнце смело врывалось через окна, отражаясь от ваз и хрусталя, приобретённого за восемь месяцев финансового триумфа.

Да, эти восемь месяцев прошли так бурно, что Михаил и его друзья чувствовали себя не просто удачливыми людьми, а чуть ли не советскими олигархами. Деньги текли рекой, которую не остановили бы даже партийные постановления и усиленные меры органов по борьбе с «нетрудовыми доходами». Подпольные просмотры фильмов, в которых любовь трактовалась весьма смело и реалистично, оказались столь успешными, что Михаил уже всерьёз подумывал над расширением бизнеса до невиданных ранее высот и горизонтов.