"Фантастика 2025-159". Компиляция. Книги 1-31 (СИ) - Небоходов Алексей - Страница 27

Алексей снисходительно рассмеялся:

– Миш, он связан покрепче некоторых партийцев обещаниями светлого будущего. Там не мелкие махинации – там вся бухгалтерия в свободном плавании, половина имущества давно записана на случайных людей. Сдаст он нас – конец ему первому.

– Звучит убедительно, но неспокойно, – нахмурился Михаил. – Может, самому съездить, поговорить с ним?

Алексей категорически замахал руками:

– Даже не думай! Покажись ты ему заранее – испугается, начнёт подозревать и сделает глупость. А если глупость сделает он, придётся делать её и нам. Сначала снимаем кино, потом общаемся с этим персонажем. Поверь, я знаю его лучше, чем соседа по комнате, у которого регулярно списываю лекции.

Михаил заколебался. Действовать вслепую не нравилось, но выбора не было. Он тяжело вздохнул:

– Ладно, доверюсь тебе. Хотя не понимаю, как ты живёшь спокойно с такими делами. Уверен, что директор надёжен?

Алексей наклонился ближе и ответил с улыбкой:

– Уверен, как в том, что у здешней официантки самые кислые пирожные в Москве. Подадим ему идею правильно, намекнём на выгоду – сам будет зрителей рассаживать и компот разливать. Поверь, Михаил, это будет лучшее подпольное кино Подмосковья. Сейчас думай не о директоре, а о фильме, после которого зритель месяц не закроет рта от удивления.

Михаил нервно улыбнулся, ощущая смесь азарта и лёгкой тревоги. Откинувшись на спинку стула, он задумчиво произнёс, убеждая себя:

– Значит, сначала фильм, потом директор. Надеюсь, всё пройдёт гладко. Хотя в нашей стране даже гениальные идеи обычно заканчиваются разочарованием.

Алексей рассмеялся, похлопал Михаила по плечу и бодро возразил:

– Зря сомневаешься. Идея прекрасная, реализация началась. За глубину разочарований пусть отвечают те, кто верит в пятилетки и лекции по научному коммунизму. Мы сделаем историю по-своему. Допивай эту бурду, и пошли выбирать красавиц для первой сцены.

Оба снова засмеялись, заслужив сердитый взгляд официантки, явно жалеющей, что вместо привычных стариков ей досталась столь шумная компания.

Квартира Алексея была такой, какой и должна быть у человека, привыкшего ждать неожиданных гостей: уютная, слегка захламлённая, с намёками на быстро спрятанный импорт. С порога Михаил ощутил подозрительно иностранный аромат, похожий на французский одеколон, хотя Алексей уверял, что это всего лишь «советский дезодорант с ошибкой на этикетке».

Большая кровать под овчинным пледом занимала угол комнаты, рядом телевизор, стул с цветными журналами и два красных пуфика, увенчанных оранжевыми лампами. На стене висела плетёная корзинка с надписью «Give me!», несколько картин и металлический щит с изображением рук. Жалюзи пропускали мягкий свет, а большое зеркало в позолоченной раме, окружённое лампочками, придавало комнате кинематографичность. Разбросанные вещи и коробка с английскими надписями завершали антураж заграничной беспечности в советской действительности.

– Только не удивляйся, – торжественно объявил Алексей, доставая из шкафа свёрток, тщательно завёрнутый в одеяло. – Аппарат пришёл от западных друзей, а они лишнего не пришлют.

Он снял покрывало, показав устройство, больше похожее на шпионскую технику, чем на кинокамеру.

Михаил осторожно приблизился и иронично заметил:

– Лёш, ты уверен, что это не радиостанция времён Второй мировой? Её рядом с пулемётом «Максим» и бюстом Ленина ставить нужно.

Алексей усмехнулся и покачал головой:

– Это не просто камера, Миша, это целая киностудия на плече. На чёрном рынке ей цены нет. А в крайнем случае и как орудие самообороны сгодится. Корпус – металл, а не советский пластик, рассыпающийся сразу после покупки.

Михаил осторожно потрогал кнопки и переключатели, словно опасаясь запустить ядерный механизм. Наконец он нажал клавишу, и устройство издало громкий треск и жужжание, похожее на работу старого кинопроектора.

Михаил отшатнулся, едва не уронив камеру:

– Лёш, это что такое?! Мы кино снимаем или стены сверлим? Ты уверен, что она не взорвётся прямо во время съёмок?

Алексей вальяжно отмахнулся, скрывая беспокойство:

– Это нормальный звук западной техники. Она даже шумом доказывает, что работа идёт всерьёз. Главное, она пишет отличный звук и картинку лучше, чем в советском кинотеатре. Нашему зрителю любой импортный шум покажется музыкой Пугачёвой.

Михаил, всё ещё с подозрением осматривая аппарат, предложил после паузы:

– Давай попробуем записать тест, убедимся, что она не только ревёт и пугает честных граждан.

Алексей одобрительно кивнул, встал в центре комнаты и поправил галстук:

– Снимай, режиссёр. Главное, чтобы органы не заинтересовались моим монологом. А то быстро перейдём к лесным прогулкам и общественно полезным размышлениям.

Михаил усмехнулся и включил камеру, которая вновь загрохотала. Алексей выдержал паузу и заговорил с комичной серьёзностью:

– Уважаемые граждане! Сегодня я расскажу о вреде алкоголизма и пользе честного советского труда. Запомните: стакан водки не приближает коммунизм, а отдаляет его! Работайте с энтузиазмом, отдыхайте умеренно и не верьте, что за границей лучше. Там только камеры хорошие, и те гремят так, что пьяный не уснёт на съёмках. Спасибо за внимание, товарищи!

Завершив абсурдный монолог, Алексей раскланялся, словно диктор центрального телевидения. Михаил выключил камеру и осторожно извлёк плёнку, аккуратно укладывая её в защитный контейнер.

– Хорошо бы проверить запись, – вздохнул Михаил, – но без лаборатории это невозможно. Может, отправим твоему знакомому лаборанту в Дом культуры под видом учебного материала?

Алексей энергично кивнул:

– Отличная мысль! Он надёжный, лишнего не спросит. Скажем, студенческий эксперимент. Главное, чтобы сам не посмотрел, иначе придётся объяснять мой идиотизм.

Михаил поставил контейнер на полку и облегчённо вздохнул. Хотя бы эта проблема была частично решена.

– С аппаратурой разобрались, – заключил Алексей. – Советский зритель и так не заметит, что звук похож на жужжание пчелы-мутанта. Главное – картинка, остальное сами додумают.

– Отлично, – кивнул Михаил, – актёры и сценарий за мной. Ты займись вопросами распространения, чтобы фильм дошёл до зрителя без приключений.

– Не переживай, – бодро ответил Алексей. – Распространение – это как раз моё. Раз уж камеру привёз, съёмки пристроить будет легко и приятно.

Оба снова рассмеялись, представляя, как скоро их безумная затея наполнит серые советские будни дерзким юмором и заграничным шиком.

Вернувшись в общежитие, Михаил застал Сергея за любимым занятием – разглядыванием потолка с выражением мученика. Тот лениво повернул голову и иронично протянул:

– Я уж думал, ты сбежал за границу с моим паспортом и запасом сухарей на случай войны. Что сегодня на повестке дня, товарищ режиссёр?

Проигнорировав шутку, Михаил уверенно начал, ставя перед Сергеем тяжёлый свёрток:

– У нас появилась камера. Импортная, с записью звука. Аппарат шумный, слегка ненадёжный, но это почти настоящая киностудия.

Сергей с подозрением развернул свёрток, увидел массивный агрегат и пару секунд молчал, затем выдохнул с профессиональным ужасом:

– Господи… Миша, это точно не реквизит из «Подвига разведчика»? Такое впечатление, будто её захватили у немцев под Берлином и прятали в подвалах «Мосфильма».

Михаил рассмеялся, пытаясь сгладить впечатление:

– Не драматизируй. Алексей уверяет, камера рабочая. Звук пишет, картинка приличная. Конечно, до Голливуда далеко, но мы и не там.

Сергей покачал головой, вздохнул и тщательно осмотрел аппарат, словно врач, пытающийся реанимировать пациента. Закончив, заключил:

– Ладно, предположим, нам повезло, и её собирали люди, знакомые с отвёрткой. Но с освещением придётся повозиться, иначе зрители увидят серые пятна и примут это за режиссёрский замысел.

Михаил вопросительно посмотрел на Сергея:

– Есть идеи? Ты же специалист по световым эффектам и прочей магии?