Девушка из другой эпохи - Кингсли Фелиция - Страница 8

– И как часто он открывается? Раз в неделю? Раз в месяц? – Я встревоженно сглатываю. – Раз в год?

– Никакой закономерности нет, и предугадать последовательность открытий невозможно. Нужно ждать, пока закроется один, чтобы высчитать другой. – Сказав это, Гвенда берет стопку листов, плотно исписанных формулами, цифрами и декартовыми графиками, которые для меня ничего не значат. – Я над этим работаю. Но не беспокойся, вряд ли придется ждать дольше трех месяцев.

– Три месяца? – потрясенно переспрашиваю я. – А кто будет платить аренду следующие три месяца? А работа? Меня уволят! И профессор Салли ждет первые главы новой диссертации к четвергу… Ты и раньше вот так путешествовала в прошлое?

– Нет, – с улыбкой отвечает она, ни капельки не беспокоясь.

– Черт! – восклицаю я в ужасе. – О черт! – повторяю снова, на этот раз громче. – Это правда… все это правда. – Воздух не поступает в легкие, пульс наверняка под двести, и голова кружится. – М-мне надо присесть.

Гвенда пододвигает мне скамеечку, и я падаю на сиденье, уже запустив руку в сумку в поисках ингалятора. Вдох… выдох… вдох… выдох.

– И в этот первый раз тебе пришло в голову сразу же взять меня с собой? – спрашиваю я, как только дыхание восстанавливается.

– Разве ты не повторяла постоянно, что чувствуешь себя девушкой из другой эпохи? – возражает она с самым что ни на есть естественным видом. – И вот ты в другой эпохе!

– Но это же просто такое выражение! – возмущаюсь я. – Что мне теперь делать в тысяча восемьсот шестнадцатом году целых три месяца?

– Делай то, что бы сделала леди Ребекка, – как само собой разумеется, отвечает она. – Зачем тебе спешить в настоящее, в эту каморку под крышей, где даже ходить нужно, опустив голову, или в библиотеку, разбирать книги? У тебя такой шанс пожить в Лондоне эпохи Регентства, и тебе предстоит первый выход в свет! Смотри на этот новый опыт с радостью, а не трепыхайся, точно свежепойманный карп.

Куда я спешу? Ну, я… мне… и вообще мне…

– Подумай, – подначивает меня Гвенда. – Живи собственной жизнью, а не наблюдая за другими.

– Жить как дебютантка? – как попугай повторяю я.

– Жить как дебютантка! – радостным эхом подтверждает Гвенда. – Ты леди или кто? Наслаждайся праздниками, балами, чаем, театром, прогулками по Гайд-парку… галантными ухаживаниями, – подмигнув, добавляет она.

Я слушаю, взвешивая значение каждого слова. Жить как дебютантка в Лондоне 1816 года.

– Ты своими глазами увидишь Историю, ту самую, которую всегда изучала только по книгам, – добавляет Гвенда.

Точно! А вот это уже заманчивая идея. Сколько бы информации я собрала для своей диссертации! Я бы написала то, чего никогда не писали раньше!

– Все-таки не такая и плохая идея, а? – поддразнивает она меня. – Видишь, мы все же нашли способ отправить тебя в путешествие! Назло всем твоим маршрутам, высчитанным по картам, – с довольным видом замечает она.

– Есть ли какие-то важные правила, которым надо следовать?

– Правил нет, – отвечает Гвенда, – но есть предостережения.

– И какие же?

– Надо быть очень осторожной. Любое действие, совершенное в прошлом, меняет будущее, всегда помни об этом: не подвергай свою жизнь опасности, не дай себя убить…

– А есть такая вероятность? – вытаращившись на нее, уточняю я.

– Служба столичной полиции будет основана только в тысяча восемьсот двадцать девятом году, – решительно заявляет она. – А медицина не справляется даже с безобидными для нас заболеваниями.

– Точно. – Прижимаю к груди сумочку со ставшим еще более ценным набором скорой помощи.

– И постарайся не забеременеть.

На это я покатываюсь со смеху.

– Тут никакой опасности нет, – заверяю ее. – Менее сексуально активного человека, чем я, не найти во всем Соединенном Королевстве.

– С переносами во времени не шутят.

– Не дать себя убить и не забеременеть, – повторяю я, повернувшись к выходу. – С этим я справлюсь.

– И не влюбись, – советует мне вслед Гвенда.

А вот про это я не подумала.

– Это тоже влияет на перенос во времени?

– Нет, это влияет на мозги: когда влюбляешься, перестаешь думать.

4

– Дорогая, выпрями плечи, иначе миссис Триод неправильно снимет мерки, – велит мне тетя, в очередной раз укоряя за плохую осанку.

Ателье миссис Триод самое изысканное во всем Лондоне, а его хозяйка – Коко Шанель эпохи Регентства. Меня съедает любопытство, и стоять смирно, как манекен, я не могу: у меня руки чешутся открыть и рассмотреть веера или примерить шляпки. Это место насыщает мою потребность в прекрасном: в кружевах, лентах и пастельных цветах.

Миссис Триод создает платья даже для королевской семьи, и все заглядывавшие к ней сегодня клиенты просили хоть одним глазком взглянуть на свадебное платье, которое она сшила для принцессы Шарлотты. Но, как настоящий профессионал, миссис Триод не раскрыла ни единой детали.

– А правду говорят, что оно стоило десять тысяч фунтов? – спрашивает недавно вошедшая женщина.

– Учитывая, что платить будете не вы, леди Осборн, не вижу причин для беспокойства.

Сколько?! Десять тысяч фунтов – годовой доход мистера Дарси и соответствует примерно тридцати тысячам фунтов в будущем.

– Даже платье Кейт Миддлтон столько не стоило, а ее свадьбу транслировали в прямом эфире по всему миру, – замечаю я.

– Кейт Миддлтон? – равнодушно переспрашивает миссис Триод. – Не представляю, кто эта леди.

– Она удачно вышла замуж? – спрашивает леди Осборн.

– Жаловаться ей не на что, – отвечаю я, улыбаясь. Какие они смешные, понятия не имеют, что говорят о будущей – во всех смыслах – королеве. – Разве что, может, на золовку.

– Леди Ребекка, прошу вас стоять смирно, иначе подол всех ваших платьев будет кривой. И как так случилось, что вы стали выше, чем в прошлый раз? Теперь придется их удлинять.

– И расширять, разумеется, – добавляет тонкий, но надоедливый и язвительный голосок. Поворачиваюсь и вижу прямо перед собой леди Аузонию Осборн, именно такую, как я ее себе представляла и рисовала. Будь в Лондоне свои «Дрянные девчонки», леди Аузония была бы Реджиной Джордж: язвительная, самодовольная, тщеславная и расчетливая, ничего хорошего от нее не слышал никто. Леди Осборн, которая интересовалась платьем принцессы, должно быть, ее мать.

– Итак, слухи подтвердились: наконец наступило время выйти в свет и Ребекке Шеридан. Лучше поздно, чем никогда.

Невероятно, здесь и правда живут все те люди, которых я придумала! Тут я задумываюсь: действительно ли их сочинила я или они на самом деле существовали?

– Мы закончили, – сообщает миссис Триод. – Теперь можете примерить перчатки, шляпки и все прочее.

– Мэгги Блайдж, похоже, проглотила цепня, чтобы вернуть себе талию, – произносит Аузония, подойдя ко мне под предлогом выбора шали. – Я предпочитаю выпить немного уксуса перед едой, и аппетита как не бывало. Тебе следовало бы попробовать. Хотя, учитывая, что сезон вот-вот начнется, это уже напрасный труд… может, ты могла бы продержаться до следующего года. И так крайне маловероятно, что ты сразу же найдешь супруга, в твоем-то возрасте… Ой! – Аузония хлопает по руке девушку-помощницу, которая потянулась развязать ей ленты головного убора. – Поаккуратнее! Это кружево стоит больше, чем ты заработаешь за год! – И сквозь зубы добавляет: «Деревенщина». Но дрожащая от упрека девушка вряд ли ее слышит.

– Поверю тебе на слово, Аузония, ты же в этом деле эксперт: это твой третий сезон после дебюта, но предложения ты так и не получила, верно? – Я тоже готова обнажить оружие.

– Не было претендентов, достойных моего уровня, – едко отвечает она.

– Тебя задевает, что Эмили вышла замуж раньше тебя, да? – укалываю ее в ответ я. Мою лучшую подругу, стеснительную и сдержанную, Аузония чаще всего выбирала в качестве мишени для своих издевательств из-за хромой правой ноги. И я придумала, как лучше всего это исправить в своей истории: найти ей прекрасную и достойную партию и выдать замуж.