Девушка из другой эпохи - Кингсли Фелиция - Страница 3

– И что мне надо сделать с диссертацией?

– Все просто: выброси. Найди новую тему, поинтереснее, и все перепиши.

– Великолепно! А профессор – барабанная дробь – хочет получить новые главы к следующему четвергу! – сообщаю я. – Получается, никакого мне бала.

– Это даже не обсуждается! – кудахчет Гвенда, забирая у меня из рук телефон. – Более того, сейчас будем искать тебе подходящий наряд. Ты пойдешь на это мероприятие, даже если мне придется тащить тебя силой! – решительно заявляет она.

Суббота, 11 мая

Сбор гостей в «Хэтчердс» назначен на четыре, Гвенда уже там с самого утра, вместе с организаторами из Исторического сообщества «Редженси».

Для мероприятия они сняли магазин целиком, все пять этажей, и залы переполнены дамами в платьях пастельных цветов, кружевных шляпках и с веерами.

Пока я выглядываю среди гостей Гвенду, покупаю себе экземпляр книги «Тайные дневники сестер Беррингтон», чтобы потом подписать у автора, и направляюсь к буфету.

От одного взгляда на многоярусные подставки, где красиво разложены горки капкейков, на вазочки макаронс и пирамидки профитролей в глазури мне хочется попробовать все, и я набираю две тарелочки.

Согласна, это не очень изящно, но блюдца и впрямь крошечные. А я очень проголодалась.

– Это для подруги, – оправдываюсь я в ответ на не самый доброжелательный взгляд одной из официанток. Что, кстати, вполне может быть правдой – если мне удастся найти Гвенду.

Похоже, здесь все друг друга знают, но я в их круг пока не вхожу, так как меня приняли в «Редженси» только в феврале. Организаторы одобряют лишь несколько заявок в год по всей Великобритании, после строгого отбора: все заявители должны пройти подробный тест на знание эпохи. Я даже научилась танцевать кадриль и рил[6] по обучающим видео на «Ютьюбе».

– Вот ты где! – восклицает Гвенда, вынырнув у меня из-за спины.

От неожиданности я подпрыгиваю, и пирожные сыплются на пол и весело раскатываются в разные стороны.

– Черт возьми, ну ты меня и напугала! Вот это да, потрясающее платье! – Сразу видно, что ее наряд сшит по индивидуальным меркам, возможно в ателье, и что материал – настоящий шелк.

Не то что мое платье, взятое в аренду за двадцать девять девяносто фунтов стерлингов, из полиэстера, еще и с этикеткой, предупреждающей: «Легковоспламеняющийся материал – не подносить к источникам тепла». Мне еще пришлось его закрепить в стратегических местах безопасными булавками, которые, если откроются, пронзят меня как шпаги.

– Идем, мы уже опаздываем, – торопит меня Гвенда.

– Опаздываем куда? Патрисия О'Нил еще не приехала, – сопротивляюсь я. Но без толку. Даже хуже, Гвенда, подхватив меня за локоть, тянет за собой, огибая дам и кавалеров.

– Куда мы идем? – спрашиваю я, когда она открывает дверь в подсобное помещение. Черт возьми, для такой костлявой женщины у нее весьма крепкая хватка.

– Нельзя терять времени, – бросает Гвенда, игнорируя мои вопросы.

– Вряд ли эта часть магазина открыта для посетителей, – пытаюсь переубедить ее я, но она тянет меня за собой в комнату, доверху набитую коробками с книгами.

Там она меня наконец отпускает и оборачивается:

– Так, быстро иди за мной и не шуми. – Потом толкает дверь с надписью «ВХОД ВОСПРЕЩЕН» и заходит.

– Ну эта комната уж точно не для посетителей, – вздыхаю я и снова пытаюсь ее предупредить: – Если нас тут застукают, неприятностей не оберешься. Я постоянный клиент «Хэтчердс», еще не хватало, чтобы мне запретили сюда ходить!

Тишина.

И она выбрала именно этот день, чтобы выкинуть такой номер!

– Ну ладно, – сдаюсь я. – Попробуем поймать Гвенду.

С опаской оглядевшись, открываю дверь и вхожу в комнату, похожую на какое-то техническое помещение.

В дальнем конце видна приоткрытая дверь.

– Куда же она подевалась? – бормочу себе под нос я, протискиваясь в следующую каморку, напоминающую чулан, такую же темную и тесную. – Гвенда, пожалуйста, нас же исключат из «Редженси»! А меня только-только приняли, – умоляю я ее вполголоса. Иду практически на ощупь, точнее даже на звук ее шагов, с так и прижатой к груди книгой Патрисии О'Нил, сумочкой Мэри Поппинс и блюдцем уцелевших пирожных в руке.

Тонкая завеса щекочет лицо: паутина.

– Все веселее и веселее, – бормочу себе под нос. Чем дальше я прохожу, тем плотнее сжимаются стены, и под конец я утыкаюсь в очередную невысокую дверь, даже ниже меня, причем пяди на две. Из приоткрытой створки проникает полоска света.

А потом, стоит мне ее открыть, происходит нечто странное: меня будто затягивает внутрь, а прямо в глаза светит луч прожектора, ослепляя, мешая видеть, куда иду, и…

И вот меня крепко держат сильные руки, а лицом я уткнулась в чью-то широкую грудь, и все, что я ощущаю, – это опьяняющий запах мяты и лакрицы.

– Я… – Пытаюсь отступить от человека, на которого вот так свалилась, но голова кружится так сильно, что сначала я теряю равновесие, а потом и колени подгибаются.

Нет, мне совсем не хорошо.

Падаю на спину, распластавшись на полу.

– Какого дья… – В следующий миг вокруг меня смыкается полог лиц.

– Мисс, вы в порядке? – спрашивает незнакомая мне женщина, но одно совершенно точно: судя по ее наряду, она явно из Исторического общества «Редженси».

Я снова в книжном магазине, и вокруг меня собрались все растерянные участники исторического мероприятия. Не знаю, как и где меня водила Гвенда, а также с какой целью, но я снова в зале «Хэтчердс», вот только теперь платье все в пыли, прическа, которая стоила мне двухчасовых трудов и судороги в руке, развалилась, а в довершение, падая на незнакомца, я уронила капкейк со сливками прямо в вырез платья. Отлично, теперь еще и за химчистку платить – и это если они смогут все отчистить, а то еще и залог не вернут.

А в таком виде неизвестно, позволят ли мне вообще остаться на балу.

Снимаю с платья облачко сливок и облизываю пальцы. Какая жалость, было очень вкусно.

– Она упала в обморок? – спрашивает голос, который я не узнаю.

– Головокружение? – предполагает другой.

– Должно быть, горничная слишком туго затянула корсет.

– Да какой корсет?! Хорошо, что я хотя бы платье смогла взять… Ай! – восклицаю я, ощутив укол в бок. – Так и знала, что одна из булавок откроется…

Голоса вокруг меня сливаются в единый гомон.

– На ней нет корсета?!

– Какой скандал!

– Дебютантки уже не те, что прежде.

Ну и радикалы эти реконструкторы «Возрождения Регентства»! Ну кто заглядывает под платье?

– Что за странная у вас обувь? Это не дневные туфельки, – замечает другая женщина лет пятидесяти, поднеся к носу маленькие круглые очки в золоченой оправе.

Ну да, я надела свои розовые кеды «Конверс»: учитывая длину платья, не думала, что их кто-то заметит. Мужчина из толпы делает шаг ко мне, протягивая руку в перчатке, но мне не удается разглядеть его лица – освещение тусклое, он стоит против света, а у меня все не получается сфокусировать взгляд. Могу только предположить, что он очень высокий, учитывая, что его фигура возвышается над всеми присутствующими.

– Позвольте помочь вам.

Все еще растерянная, я самостоятельно сажусь, а потом поднимаюсь, возможно, слишком быстро, потому что комната снова начинает кружиться так, что мне приходится ухватиться за книжный шкаф.

Теперь понимаю, как себя чувствует белье после стиральной машинки. И также понимаю, почему носки всегда теряют пару.

– Ого, ну меня и тряхануло, – вздыхаю я, поднимаясь на ноги. Понятия не имею, в какой мы части магазина, но этот зал «Хэтчердс» я никогда не видела. Вся обстановка будто выполнена еще в то время, лет двести назад… даже книги в кожаных переплетах на полках будто бы старинные. – Ну, в любом случае поздравляю с такой достоверной реконструкцией: тут даже атмосфера книжного магазина начала девятнадцатого века. Кто отвечал за оформление?