Вернись ради меня - Коринн Майклс - Страница 5

– Мама! – Хэдли подбегает ко мне, с ужасом глядя на упавшие продукты.

Твою мать. Я их уронила.

Мне больно видеть ее беспокойство.

– Все в порядке, зайка. Я подниму.

Хэдли поворачивается к своему спутнику, когда замечает, что мой взгляд вновь направлен на него.

– Коннор, это моя мама.

Коннор.

Я давала ему столько разных имен, но Коннор подходит лучше всего. Сильное имя, под стать его обладателю.

Время никак не сказалось на его привлекательности. Изумруды его темно-зеленых глаз туманят мой разум. Волосы у него отросли и теперь зачесаны набок, что придает ему немного ребяческий вид и одновременно подчеркивает его сексуальность.

Потом мой взгляд опускается ниже – на его тело. Боже, какое же оно соблазнительное. Рубашка плотно облегает его руки, так что невозможно игнорировать проступающие под ней мускулы. Да и грудь его шире, чем я помню.

А помню я абсолютно все. Его прикосновения, запах, звук его голоса, когда он любил меня с той страстью, о существовании которой я и не подозревала.

Он никогда не поймет, как сильно я нуждалась в нем и в этих воспоминаниях. Я проживала их раз за разом, цепляясь за чувства, которых так отчаянно жаждала, и наслаждаясь тем, как мой мир оживает и обретает краски, как в ту ночь, когда я была с ним. Коннор пролетел как комета, озарив мое небо, и в моей памяти хвост этой кометы никогда не потускнеет.

Но что делать теперь, когда он здесь? Это ставит под угрозу все, в том числе жизнь маленькой девочки, рядом с которой он стоит.

Я поглядываю на них обоих, пока собираю упавшие вещи.

– И как же вы двое познакомились?

Он подходит ближе и наклоняется, чтобы помочь мне.

– Я нашел Хэдли на дереве. Кажется, у нее повреждена рука, так что я хотел убедиться, что она доберется до дома без происшествий.

Мое внимание тут же переключается на дочь. Нужно выяснить, сама она поранилась или кто-то ее ударил.

– Ты в порядке? Что случилось?

Хэдли быстро смотрит на Коннора и потом снова переводит взгляд на меня.

– Я упала.

Я прикрываю глаза, желая, чтобы это было правдой. Может, Кевин и причиняет боль мне, но на Хэдли он ни разу не поднимал руку.

– Дай мне посмотреть.

Она закатывает рукав, и я дотрагиваюсь до синяка на ее коже.

– Нам надо в больницу.

Коннор поднимает пакет с продуктами и передает мне.

– Нужна помощь?

Я быстро мотаю головой:

– Нет-нет, я справлюсь. Мой муж сейчас на ферме. Я занесу вещи в дом и потом отвезу ее. Спасибо.

Нельзя, чтобы Кевин его увидел. Это породит миллионы вопросов о том, кто он, откуда я его знаю, почему Хэдли не была дома, хотя ей велено было не уходить, и что случилось с ее рукой. Мои нервы сейчас слишком расшатаны, чтобы разбираться со всем этим.

– Ты уверена?

– Более чем.

Коннор грустно улыбается и кладет ладонь на макушку Хэдли.

– Будь осторожна, лады?

Она расцветает, глядя на него.

– И ты.

Он смеется:

– Это не я руку ушиб.

– Все равно будь осторожен, ты ведь солдат.

Так вот почему я его не видела. Он был в армии, но теперь, очевидно, вернулся. Только я не понимаю, что это значит и значит ли что-нибудь вообще. Более того, я не понимаю, почему меня это в принципе волнует. Вся моя жизнь здесь, вместе с Кевином и Хэдли.

И все же мой рот открывается сам собой и я спрашиваю:

– Ты военный?

– Да, по крайней мере, буду им еще пару недель. Потом ухожу в отставку.

Слава богу, совсем скоро он вновь уедет.

Я киваю:

– Хорошо, спасибо, что привел Хэдли домой.

Коннор делает шаг ко мне, и мой пульс учащается. Приходится приложить усилия, чтобы устоять на ногах.

– Всегда пожалуйста.

Я лихорадочно соображаю, стоит ли называть ему свое имя. Ведь это все равно что отбросить все напускные чувства и маски. Но я же обязана ему. Обязана стольким, что перестаю бороться с собой и говорю:

– Элли.

Коннор делает еще шаг и произносит мое имя так, как никто до него:

– Элли… Всегда пожалуйста, и рад был познакомиться, – его низкий голос обволакивает меня.

Я нерешительно улыбаюсь:

– Да, и я тоже, Коннор.

Я произношу его имя, и это ощущается так правильно, словно недостающий кусочек пазла наконец встал на место.

Хэдли берет меня за руку, и мы с ней идем к нашему разваливающемуся дому. Коннор стоит и смотрит нам вслед.

Интересно, заметил ли он то, что я пыталась игнорировать последние семь лет: у Хэдли его глаза.

– Она не сломана, но есть вывих, – говорит доктор Лэнгфорд, осматривая руку Хэдли. – Уже второй за последние два месяца.

– Да, она… она такая непоседа, все бегает и лазает везде. На месте не сидит совсем.

Доктор Лэнгфорд соглашается:

– У меня был такой же малыш. Вечно в синяках да царапинах. Вы еще и на ферме живете. Там всякое возможно, да?

Я киваю.

Терпеть не могу ложь. Терпеть не могу все происходящее, но мне так страшно.

В том, что Хэдли неугомонная обезьянка, есть доля правды, но я не всегда дома и не могу знать, что там происходит в мое отсутствие. Она клянется, что упала, и я никогда не видела, чтобы Кевин применял к ней физическую силу, но я ему не доверяю. Откуда мне знать, что мужчина, способный обрушить гнев на жену, не может сделать того же в отношении ребенка?

Если бы мне было куда податься, я бы сразу ушла от него. Но мои родители погибли за неделю до нашей свадьбы, и у меня не осталось ни денег, ни помощи, ни семьи, которая могла бы принять нас с дочкой.

Если я хочу уйти от него, у меня должен быть четкий план. В том числе поэтому я пошла работать учительницей.

– Вот и все, – сообщает доктор Лэнгфорд, – теперь тебе нужно быть осторожнее и не лазить никуда, пока рука не заживет.

Хэдли улыбается:

– Не буду. У меня появился новый друг.

– Друг?

– Его зовут Коннор. Он владеет фермой по соседству.

Врач вытаращивает на нее глаза:

– Коннор Эрроуд?

– Он сказал, что служил на флоте и был полицейским, – пожимает плечами Хэдли. – Он держал меня одной рукой.

– Я давно знаю Эрроудов. Они хорошие ребята, хотя после смерти матери им пришлось нелегко.

Конечно же! Он один из Эрроудов. Мне и в голову это не приходило, даже когда выяснилось, что он с соседней фермы. Я живу здесь уже восемь лет и слышала про братьев Эрроуд лишь раз: тогда мне сказали, что они уже лет десять не показывались в наших краях.

– Как давно это произошло? – спрашиваю я.

Доктор Лэнгфорд поднимает взгляд, кажется раздумывая над ответом.

– Когда Коннору было около восьми. Это было ужасно: рак так быстро забрал ее. Должно быть, теперь они вернулись из-за смерти отца.

– Да, жаль, что я пропустила похороны.

– Я тоже там не присутствовал, – признается доктор, – но я и не был большим фанатом старика. После смерти жены он сильно изменился. Видимо, ребята приехали похоронить его и продать ферму.

– Продать?

Доктор Лэнгфорд пожимает плечами, а затем начинает делать Хэдли перевязку.

– Понятное дело, что надолго они здесь не останутся, даже несмотря на то, что их отца больше нет, – он бросает на меня взгляд, намекающий на то, что под «им пришлось нелегко после смерти матери» подразумевалось не только горе от потери близкого человека, и затем обращается к Хэдли: – И все же ты нашла хорошего друга. Мне всегда нравился Коннор.

Она широко улыбается, явно согласная с его мнением.

Часть моих страхов тоже рассеивается. Если Коннора не будет рядом, тогда мне не о чем волноваться. Он продаст ферму и уедет, а я смогу избежать любых… препятствий в реализации моих планов.

– Вот так, малышка, готово. Помни, что я говорил про покой, пока все не заживет. Не шали лишний раз.

– Обещаю, – говорит Хэдли.

Врет, конечно. Этот ребенок не знает, что такое осторожность.

– Хорошо, а теперь можешь оставить нас с твоей мамой на пару минут? Думаю, у миссис Мюллер есть для тебя леденцы.