Вернись ради меня - Коринн Майклс - Страница 11

Я себя обманываю. Мое желание увидеть Элли не имеет ничего общего с поисками недостатков в ней. Все дело в ней самой. В женщине, которая спасла меня в ту ночь, когда я был на самом дне. Я хочу заглянуть в ее голубые глаза и запустить пальцы в ее длинные каштановые волосы. Хочу узнать, пахнет ли она до сих пор ванилью. Я гребаный дурак, который никак не может прекратить об этом думать.

– Ладно, но если она скажет «нет», ты должна пообещать, что послушаешься.

Хэдли с визгом обнимает меня за талию:

– Спасибо, Коннор! Ты самый лучший друг на свете!

О боже, эта малышка однажды разобьет мне сердце.

7. Элли

– Мама! – я слышу крик Хэдли с улицы и вскакиваю.

Кевин спит, и невозможно предсказать, в каком он будет настроении, если его разбудить. Он вернулся около получаса назад, уставший и уже злой. Каким-то неведомым образом мне удалось его уложить. Недаром ведь говорят: не буди лихо, пока оно тихо.

Я бросаюсь к двери, чтобы остановить Хэдли, и в этот момент вижу его.

Коннор Эрроуд снова передо мной. На нем узкие джинсы и облегающая серая рубашка. Его волосы откинуты набок – так, будто он только что провел по ним пятерней. А еще у него небольшая щетина, которая очерчивает его челюсть. Он выглядит как воплощение греха, секса и всех прочих вещей, которых я не должна желать.

Коннор подходит ближе, держа Хэдли за руку, и лениво улыбается:

– Я нашел эту милую девочку возле своего амбара и подумал, что она твоя.

Мое сердце бешено бьется, но я тоже пытаюсь выдавить улыбку:

– Конечно.

– Мам, Коннор хочет кое-что у тебя спросить, – вмешивается Хэдли. Она смотрит на него снизу вверх горящими от радости глазами.

Я снова поражаюсь тому, насколько они похожи, и чувствую, как ноет в груди. Возможно ли, что они родные отец и дочь? И поменяется ли что-то, если это правда так?

Поменяется, конечно. Тогда ничто не будет связывать нас с Кевином, и как знать, может, он не станет нас искать.

А может, станет только хуже. Он слетит с катушек и начнет творить бог весть что.

Если его отцовство гарантирует Хэдли безопасность, то я не имею права подмечать то, что может быть лишь плодом моего воображения.

– Ты хотел что-то спросить? – обращаюсь я к Коннору.

– Ну Хэдли снова зашла в гости и поинтересовалась, нельзя ли ей иногда тусоваться у меня… Не знаю ваших правил в семье и насколько тебя это устраивает. Я собираюсь чинить амбар, потом возьмусь за дом и так буду приводить все в порядок следующие полгода. Малышка любезно вызвалась следить, чтобы я не упал или не остался без помощи в случае чего.

Я понимаю, что он все еще что-то говорит, но мой разум больше не в состоянии обрабатывать информацию после новости о сроках его пребывания здесь.

– Полгода?

– Это обязательный срок моего нахождения на ферме, – раздраженно говорит Коннор. – Каждый из моих братьев, включая меня, должен пожить здесь, и только тогда мы сможем получить ферму для продажи.

У меня сводит живот. Полгода жизни по соседству с ним. Целая вечность моих попыток не давать мыслям уплывать в неведомые дали. Полгода попыток скрыть его от Кевина.

Мне хочется воздеть руки к небу и закричать от отчаяния. Я должна оградить Хэдли от Коннора. Не из-за Кевина. Если она привяжется к нему, это только навредит ей, когда придет время бежать.

– Вот это да, многовато работы на такой срок, – выдыхаю я и перевожу взгляд на дочку: – У тебя тоже много школьных заданий и работы по дому.

– Но… – ее губы дрожат. – Я люблю помогать, обещаю, от меня не будет никаких проблем.

– Какого черта здесь происходит?! – грохочет позади низкий голос Кевина.

Ужас разливается во мне так быстро, что я не успеваю взять себя в руки и просто поворачиваюсь к нему.

– Ты уже проснулся, любимый?

Кевин смотрит на меня, на Хэдли и только потом на Коннора, стоящего рядом с ней.

– Ты еще кто?

Хэдли рвется вперед:

– Это Коннор, папа. Он живет по соседству.

Я на секунду закрываю глаза и пытаюсь думать. Мне нужно выпроводить Коннора раньше, чем Кевин разозлится и мне придется поплатиться за это. Полностью его гнева уже не избежать, но я могу попытаться минимизировать последствия.

Взгляд Кевина вновь скользит от Хэдли к Коннору.

– Ты один из братьев Эрроуд?

– Он самый, – голос Коннора ниже, чем у Кевина, и я клянусь, тестостерона в воздухе столько, что можно задохнуться. – Я так понимаю, ты отец Хэдли? Приятно познакомиться.

– Откуда ты знаешь мою дочь?

Я делаю шаг к Кевину и кладу руку ему на грудь, расплываясь в нежной улыбке.

– Хэдли во время прогулки далековато забрела, и Коннор проводил ее до дома.

Кевин спускается еще на ступень и оказывается на одном уровне с нами. Его рука скользит вдоль моей спины и сжимает плечо.

– Что ж, это было мило с его стороны. Хэдли, сходи на задний двор на минутку. Потом можешь проверить лошадей.

Она смотрит на меня, и я одариваю ее улыбкой, которую за годы довела до совершенства.

– Хорошо, пап.

– Спасибо, принцесса. И не уходи далеко в этот раз.

Хэдли оборачивается, в ее глазах по-прежнему страх, но она все же отвечает Кевину с улыбкой:

– Не буду.

– Вот и умница.

Мой муж прекрасно умеет создавать нужное впечатление. Для любого стороннего наблюдателя он любящий и заботливый отец семейства. Он всегда прибегает к этому приему. Никогда не даст повода распускать слухи.

На людях он обожает меня: с нежностью касается лица, держит за руку, улыбается. В его ложь так легко поверить. Порой даже я могу запутаться в ней. А ведь я знаю, как обстоят дела в реальности.

И все же как бы мне хотелось, чтобы он любил меня так всегда. Мое сердце болит за того доброго человека, который предложил мне помощь, а не подрезал крылья. Это глупо, я понимаю. Он никогда не станет прежним, поэтому мне и нужно уходить.

Рука Кевина спускается по моей спине и сжимает бедро. У меня там синяк, и я молюсь, чтобы он не вспомнил об этом, иначе точно этим воспользуется.

– Тогда с возвращением. Я Кевин, а это моя жена Элли.

Коннор чуть прищуривается, но делает шаг навстречу и протягивает ему руку. Кевину ничего не остается, кроме как отпустить меня. Они жмут друг другу руки, и я слышу отголоски грома вдалеке.

– Приятно познакомиться с вами обоими, – Коннор протягивает руку и мне.

Я пожимаю ее так быстро, как могу, и придвигаюсь обратно к Кевину, заставляя себя вновь оказаться в его руках. Он обнимает меня, и я улыбаюсь, глядя на него снизу вверх.

Пожалуйста, пусть этого будет достаточно.

– Хэдли же не доставила тебе хлопот, правда?

– Вовсе нет. Я собирался заглянуть к вам, когда переехал сюда на днях, но замотался. Я давно не был в городе и не знал, кто теперь живет на ферме Уолкоттов. Насколько помню, у них не было детей.

Кевин медленно кивает:

– Ага, ее мне оставил дядя. Мы вышли на прибыль впервые за более чем пятнадцать лет. Я знаю, что несколько лет назад и у твоего отца все было не очень.

– Меня это не удивляет, – бесстрастно говорит Коннор. – Я скорее потрясен, что ферма до сих пор стоит.

– Хотелось бы надеяться, что у тебя дела пойдут лучше. Сомневаюсь в этом, конечно, но как знать, вдруг выгорит, правда?

Я едва не открываю рот от удивления из-за подобного неприкрытого оскорбления, но успеваю сдержаться. Обычно Кевин не настолько груб при посторонних. Ему нравится казаться замечательным. Ну или, по крайней мере, нравилось когда-то.

Коннор фыркает от смеха так, будто ничего не заметил.

– Уверен, у меня получится, Кевин. Кстати, мне пора возвращаться к работе. Увидимся.

– Спасибо, что привел Хэдли домой, – говорю я, когда он уже разворачивается.

Кевин рядом тут же сжимает мой бок, и я содрогаюсь от боли. Звук, с которым я втягиваю воздух, кажется в сотни раз громче, чем есть на самом деле.

Коннор хмурится и переводит взгляд на руку Кевина.