Призрачная кровь (СИ) - Шатилова Елена - Страница 39

— Здесь позавтракаю и подойду. Полчаса мне хватит, — на мои слова он улыбнулся. Знаю, насколько он ценит время.

Заинтриговал. О чём он мне хочет поведать?

Быстро позавтракали и просто высиживала оставшееся время. Через полчаса я стояла у двери.

— Войдите, — раздалось на мой стук.

Павел Алексеевич был один.

— Садись, Анастасия, — сказано официально, но с теплотой. Указал мне на кресло и улыбнулся. — Ольгу подождём и начнём.

От его слов я скривилась. Не хотелось видится с этой мымрой, а тут предстоит какая-то беседа. Неужели он хочет нас примирить? В общем, я могу сыграть примирение, но общаться с ней меня не заставят.

Отец посматривал на часы и нервничал. Ольга явилась через пятнадцать минут. Она зашла без стука и, увидев меня, скривилась, наверное, как я.

— Ты хотел меня видеть, папенька? — проворковала она елейным голосом.

Значит, лично он не приглашал, через слуг, — это обстоятельство потешило моё самолюбие

— Да, присаживайся, — указал на второе кресло, которое стояло в опасной близости от меня.

— Спасибо, я постою, — горделиво вскинув голову, сестра демонстративно встала ко мне вполоборота.

Павел Алексеевич не стал заострять на этом внимание, а просто начал говорить:

— Начну о сложившихся обстоятельствах по нашему делу. Штрафа за ложный вызов нам удалось избежать, — отец вздохнул с облегчением, видно, ещё не совсем отпустило.

— Это был не ложный вызов! — вставила своё слово Ольга. — Я видела её чёрные глаза. Не знаю, как выкрутилась эта проклятая!

Павел Алексеевич проигнорировал её слова и продолжил:

— Спасибо графу Рокотову. Я был в затруднительном положении, пришлось ему позвонить, и он сразу откликнулся. Граф был столь любезен, объяснил в органах нашу сложную ситуацию… из первых рук, как эксперт и распорядитель Академии, в которую ты, Настя, направишься в середине сентября, — на его слова Ольга запыхтела и зло окатила меня взглядом. — К счастью, нам пошли на встречу, иначе мне бы пришлось заложить дом и поместье, чтобы расплатиться, — Павел Алексеевич был доволен судя по глазам.

Вот и объяснение визита Рокотова, всё очень просто оказалось.

— Но… Нам всё равно придётся оплатить работу оперативной группы и прибывание в учреждении. Эта сумма не столь значительна… — отец замолчал. — Юрий Андреевич вошёл в наше положение и отписал мне в долг нужную сумму, иначе Насте пришлось бы оставаться в… камере до погашения.

— Да пусть бы и сгнила там! — фыркнула Ольга, чуть не забрызгав меня жёлчной слюной.

— Спасибо графу, — улыбнулась Павлу Алексеевичу, не обращая внимания на мымру.

— Но долг придётся отдать в кратчайшие сроки… Так теперь о тебе, Ольга.

Сестра сделала удивлённое лицо.

— Решение было сложным, но всему есть предел! — с каждым словом её удивлённое лицо всё сильней нахмуривалось. — Через два дня ты уезжаешь в поместье…

— Нет, — взвизгнула Ольга. — Да и тётя вряд ли согласится вернуться в деревню, — на мгновение у неё на лице появилась радость, а в голосе нотки сарказма.

Тупая курица… — подумала я. Ничего не поняла с прошлого раза.

— Ты поедешь не в имение Елизаветы Алексеевны. Ты возвращаешься домой, в наше поместье, — продолжил отец.

— Нет! Ты не имеешь право меня ссылать одну, я несовершеннолетняя! Тебе не простят! Я не поеду в эту дыру! — визжала сестра.

— Элеонора Вениаминовна любезно согласилась стать твоим опекуном.

— Эта старая дева — кошатница⁈ Ты тронулся умом, папенька⁈

У-у, как грубо! — не смогла сдержать улыбки, гладя, как эта крыса зарывает себя всё глубже.

— Тётя Элеонора — образованная женщина, у вас будет очень много общих тем для разговоров, — теперь уже сарказм от отца. Я мысленно поаплодировала.

И тут эта дура попыталась кинуться на меня, но была перехвачена Павлом Алексеевичем.

— Ненавижу, будь ты проклята! — она уже орала, брыкаясь в крепких руках мужчины.

— Странно слышать проклятие от той, которая собственной злобой загубила себе жизнь. И знаешь, после того, что я пережила, меня уже трудно проклясть, на два века вперёд настрадалась, — спокойно, с покровительственной улыбкой сказала я. — Но я не держу на тебя зла, даже больше, прощаю.

— Папенька, прости! — Ольга повисла на руках отца, он разжал их, и она бухнулась на пол. — Домашнего ареста будет достаточно, на год… я исправлюсь. Ты видишь, Настя великодушно простила… Может, священника позовём, духовник поможет мне справиться с моим характером. Это всё бесы, папенька… — сестра стояла перед Павлом Алексеевичем на коленях, понурив голову. Но за слезами я не чувствовала раскаяния, просто манипуляция.

— Моё решение окончательное. Ты уезжаешь в наше поместье, под опеку Элеоноры Вениаминовны, до совершеннолетия или до замужества. Условия для проживания там хорошие, вы не будете не в чём нуждаться. В приданное я отпишу тебе поместье, — окончил отец под вой Ольги. Она уже ничего не говорила, а сев на пол, закрыла руками лицо и ревела.

Мне, конечно, больно было на неё смотреть, но она сама своей ненавистью, уничтожила собственную жизнь. Нельзя идти против семьи! Хотя я уверена, эта крыса хитрая, не пропадёт. Она красива, и заболтает любого мужика. Вон сколько времени манипулировала отцом. Окрутит кого-нибудь дурачка, падкого на женские прелести, и через пару лет выскочит замуж.

Я не стала задерживаться в кабинете, пусть дальше выясняют отношения, но уже без меня. Направилась к себе на этаж. И пока шла по коридору, встретила несколько улыбающихся слуг, ну я им тоже улыбалась. Только потом поняла, они не мне рады, просто слышали вопли Ольги и счастливы, что она уезжает.

Когда поднялась на этаж, то заметила, как резко стало сумрачно в коридоре, словно закрыли дверь в освещённую комнату. А когда зашла в комнату Полины, поняла, по лицу Нины, что она уже слышала новости.

Разговаривать по этому поводу со слугами я не намерена, да и нельзя нарушать порядок, несмотря на симпатию.

Сестра не спала, а смотрела на болтающиеся перед носом привязанные на верёвках предметы, которые крутились на колёсике, как на карусели, и делала движения руками в попытке к ним дотянуться. Цель была не отвлечь девочку, а именно стимулировать к действиям.

Когда я решила сделать такую конструкцию с подобием игрушек, то очень удивила Нину, здесь почему-то такого нет. А Никодим, тот самый механик, очень загорелся этой идеей. Я просто не могла решить, кому будет под силу понять затею, в голову пришёл именно он.

Пригласила его в комнату сестры. Он долго рассматривал кроватку, но я заметила, что мужчина постоянно косится на Нину с Полиной на руках. Встречались они до этого или нет, я не знала, но сейчас заметила явную симпатию. Сразу вспомнилась та история с поиском счастья, может оно вот, рядышком, незаметно обитало. Женщина тоже вела себя не типично: стояла, потупив глазки с лёгкой улыбкой, и она явно относилась не к Полине.

Посмотрим, что будет дальше…

Никодим сделал всё даже лучше, чем я рассчитывала, сразу видно, что мужчина с механикой на «ты». Возникло желание сделать патент на изобретение, если такого устройства всё же нет, и включить туда мужчину как конструктора. Надо будет разведать о такой возможности, паре нужно строить на чём-то будущее, да и мне потешить самолюбие…

Крутанув колёсико, я положила руку на лоб сестре.

Каналы в руке хорошо прокачались, и я смогла ускорить процесс диагностики. Единственная проблема, резервуар так и оставался мал, поэтому сеансы стали намного короче, и надо было чётко следить за истощением, на сильном потоке можно было прозевать.

Образования в голове рассасывались очень медленно, но прогресс был и, мне казалось, даже виден по состоянию девочки. Для меня это очень сложный случай, поэтому боялась, что просто кажется.

Хотелось убыстрить процесс, но проводить эксперименты на Полине я не намерена, даже на кошках не хочу. Почему-то перед глазами всплыло лицо Ольги. Ну да, на этой крысе я бы с удовольствием провела опыты, чтоб прочувствовала каково это…