Наагатинские и Салейские хроники (СИ) - Гичко Екатерина - Страница 20

– Наагасах, почему они так на меня смотрят? – плаксиво протянул Ссадаши, прижимаясь всем телом к Риалашу и трепетно обвивая его талию руками.

– Дядя, не висните на мне, – недовольно проворчал Риалаш, пытавшись расцепить обхватившие его руки, и раздражённо посмотрел на группу придворных мужчин, которые возбуждённо перешёптывались между собой, бросая на ярко одетого наагалея насмешливые и презрительные взгляды. Чёрные глаза с красным зрачком мгновенно внушили зубоскалам должное почтение, и, побледнев, они поспешили скрыться из коридора.

– Ссадаши, мать твою! – поморщившись, прошипел Миссэ, отдирая наагалея от наследника за воротник.

Ссадаши покорно отцепился и, поджав хвост, печально воззрился на широкоплечего нага. Красноватые глаза подозрительно заблестели, и Миссэ, досадливо выдохнув, поставил возмутителя нравственных устоев на пол. Наагалей мгновенно передумал печалиться и, кокетливо оправив яркое одеяние, нежно промурлыкал:

– Господин Миссэ, как вы всё-таки грубы.

Стоящая у дверей стража мужественно нахмурила брови, старательно удерживая каменное выражение лиц. Их потуги уязвили Миссэ больше, чем кривляния Ссадаши.

– Вот поэтому они так и смотрят, – спокойно заметил Доаш. – Сам же нарываешься и нас в это втягиваешь. По дворцу уже разнёсся слух, что наагасах благосклонен к тебе… км… в некотором роде.

– Да как они посмели?! – возмущённо прощебетал наагалей.

– Пусть болтают, что хотят, – равнодушно заявил Риалаш. – Через неделю всё равно уезжаем. Но, дядя, – жуткие глаза упреждающе прищурились, – при встрече с императором я бы попросил вас быть более сдержанным. Он уже стар и его сердце может не выдержать ваших шуточек.

– Фи, господин, как вы могли так обо мне подумать? – Ссадаши кокетливо обмахнулся хвостиком и обиженно искривил губки.

– Дядя, – грозно повторил Риалаш и подозрительно прищурил свои жуткие глаза, – в последнее время вы какой-то излишне возбуждённый. Я очень надеюсь, что приём пройдёт спокойно, а если что-то и случится, то без вашего участия.

– Не переживайте, наагасах, – Ссадаши неожиданно перестал играть трепетную деву, и стража на входе от неожиданности вздрогнула и заозиралась, выискивая обладателя хриплого мужского голоса. – Я буду обворожителен и, – по губам скользнула хищная улыбка, – мил.

В этом-то Риалаш не сомневался. Развернувшись, он решительно пополз к дверям, которые медленно и торжественно распахнулись перед ним, открывая взгляду шумный и многолюдный зал.

– Я так и знал, что он что-то выкинет! – Доаш вытер слезящиеся глаза и хохотнул. Приём закончился почти час назад, но он до сих пор никак не мог перестать смеяться. – Плюхнуться на колени наследнику давриданского престола и потребовать любви… Да принц едва не покинул этот мир раньше своего престарелого отца. Теперь все придворные шепчутся, что коварный наг пытался соблазнить их целомудренного принца, которого, кстати, лично я на днях видел в местном борделе.

– Но был спасён ревнивым любовником наагалея, – мрачно добавил Миссэ, который и стащил беспутного Ссадаши с помертвевшего принца и выволок его за дверь. Титул «ревнивого любовника» его почему-то не порадовал.

Братья стояли у кабинета императора, где проходила беседа его величества с наагасахом, вспоминая – Доаш с удовольствием, а Миссэ с досадой – предшествующий этому приём.

– А я предупреждал, что принц не понравился Ссадаши, ещё в прошлый наш визит, и советовал не брать поганку в поездку, – заметил Доаш. – И я же был прав. Они уже в первый день сцепились! Как же, его высочество посмел не высказать должного почтения «трепетной наагатинской деве», да ещё и рискнул обзываться, – наг ехидно хмыкнул, припомнив чудную самоубийственную фразу наследника давриданского престола. – «Белобрысый червь с неопределёнными постельными настроениями»! А? Как звучит-то! Мести следовало ожидать. Вспомни, как воодушевился после этого Ссадаши. Мне порой кажется, что он специально нарывается, чтобы потом иметь право отомстить.

– А может, и мне ему отомстить? За мои нынешние неопределённые постельные настроения? – ядовито прошипел Миссэ. – Сам же нарывается, просто умоляет, чтобы ему устроили неприятности!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

– Устрой, – пожал плечами брат. – Но сомневаюсь, что до него что-то дойдёт. Он же за столько веков не уяснил, что играет с огнём, и тебе вряд ли удастся что-то ему объяснить.

Миссэ раздражённо фыркнул и, сложив могучие руки на груди, мрачно уставился на стену. Правоту брата было сложно не признать.

– Да плюнь ты, – посоветовал Доаш. – Скоро мы отсюда уедем, а дома выходки Ссадаши уже никого не обманут. Да и вообще, чего ты так взбеленился? Из нас двоих выходить из себя положено мне, – наг утешающе похлопал брата хвостом по хвосту и замер, настороженно уставившись на него.

По лицу Миссэ расползалась хищная шкодливая улыбка.

– Эй, Миссэ… – с опаской позвал Доаш.

– Слушай, Доаш, – мягко протянул тот, – а как ты смотришь на то, чтобы взять отгул?

– Плохо, – напряжённо ответил брат. – Мы во дворце давриданского императора и не должны выпускать наследника из виду. Наагашейдиса с нас шкуры спустит, если с её сыном хоть что-то произойдёт.

– Попросим Вааша нас заменить, – продолжил ненавязчиво уговаривать его Миссэ. – До следующего утра. Поверь, когда наагашейд узнает, зачем мы взяли выходной, он отнесётся к нашей отлучке с одобрением и защитит от гнева госпожи.

– Нисколько не сомневаюсь, но я всё равно против, – категорично заявил Доаш.

Улыбка сползла с лица Миссэ, и он посмотрел на брата с досадой.

– Ладно, я один отдыхать пойду.

– Миссэ! – возмущённо прошипел брат, но на губах того уже заиграла мечтательная улыбка.

– Проходите, – высокий зеленоглазый мужчина с длинной косой чёрного цвета посторонился, галантно указывая на распахнутую дверь.

Побелевший Миссэ, успевший за четыре минуты, что он пробыл в этом заведении, раз двадцать горько пожалеть о своём замысле, поспешил шагнуть внутрь. Висящий на его плече Ссадаши ударился носом в его спину и что-то сонно пробурчал, доверчиво вжимаясь щекой в поясницу друга. После всего увиденного Миссэ почти тут же ощутил угрызения совести, которые ни разу не посетили его ни когда он спаивал наагалея в заведении на соседней улице, ни когда, злорадно посмеиваясь, тащил его сюда. Тонкого слуха коснулся протяжный мужской стон из соседней комнаты, и наг покрылся холодным потом, изо всех сил впиваясь пальцами в бёдра Ссадаши.

От хозяина заведения не укрылся затравленный взгляд могучего посетителя, и он тонко, едва заметно улыбнулся.

– Пожалуйста, сюда.

Миссэ покорно сгрузил пьяного нага на вычурно убранную постель и поспешил целомудренно поправить распахнувшееся одеяние. Сладко причмокнувший во сне Ссадаши почему-то позвал папу и перевернулся набок, трогательно положив под щёку ладошку. Вот же поганец! Невиннее ребёнка выглядит! Это опять раздразнило Миссэ, и он уже увереннее посмотрел на красавчика-хозяина.

– Как только мой друг проснётся, обслужите его по высшему разряду, – распорядился он.

– Какие вкусы у вашего друга? – полюбопытствовал хозяин.

– Что? – не понял Миссэ, чувствуя, как исчезают абсолютно все мысли при невольной попытке представить «вкусы».

Красавчик хмыкнул, и наг почувствовал себя невероятно тупым.

– Какие мужчины ему нравятся? – уточнил хозяин. – Высокие крепкие самцы, – лицо Миссэ перекосил ужас, – сладкие мальчики, – в глазах нагах появилась вселенская скорбь, – обычные мужчины или… что-то экзотичное?

– Да, кажется, все, – заплетающимися языком выдавил Миссэ, ощущая, что как никогда близок к неведомому ему ранее обмороку. – К-кроме экзотичных.

Да какая экзотика вообще у мужиков может быть?

– То есть он предпочитает разные роли? – поинтересовался хозяин.

– Э-э, да, – неуверенно выдавил Миссэ, шестым чувством осознавая, что чего-то недопонимает. – Он у нас тот ещё актёр.